《Тепло в ладонях》

Глава 9: Свет внутри фонаря «Некоторые раны зашивают не травами, а детским смехом и запахом уличных лепёшек». Утро началось с голосов на кухне. — Ло Мэйлинь, не тащи тесто с краёв! — — Кан Лахан, ты не можешь просто есть начинку! — А вы оба не можете победить А-Юнь в лепке, даже если соберётесь вдвоём, — подмигнула Фэнь Сянь. На носу был праздник фонарей, и в доме кипела жизнь. На низком столе — корзины с лотосами, мандаринами, сладким рисом. Ло Мэйлинь пыталась вырезать фигурки из теста, Кан Лахан спорил, кто лепит быстрее. Ло Хань, как всегда молчаливый, сегодня не командовал. Только держал фонарик, когда дочь прикрепляла кисточку. — Папа, ты повесишь самый первый? — Нет, — покачал он головой. — Повесь ты. И пусть он будет самый яркий. На рынке было шумно. Лавки ломились от красного шёлка, рисовых конфет, жареных угощений. Толпы людей, фонари с лисами, рыбами, журавлями. Дети кричали, взрослые смеялись. — Выбирайте, — сказал Ло Хань. — Что хотите для вечернего стола? Ло Мэйлинь взяла коробочку с печеньем в форме звёзд. Кан Лахан — засахаренные каштаны. А потом они вместе потянулись к корзинке с горячими булочками. — По одной! — строго сказала Фэнь Сянь. — А потом — ужин. Дом сиял. Красные узоры на окнах, мягкий свет фонарей во дворе, шум вёсел где-то вдали — кто-то пускал кораблики с пожеланиями. Фэнь Сянь наливала сладкое вино. — За свет. За дом. За то, что мы не чужие. Ло Мэйлинь обняла Кан Лахана за плечо. — А за то, что у нас теперь есть «мы»? — Обязательно, — сказал Ло Хань. И впервые чокнулся чашей. Позже, уже на улице, они вдвоём убежали вперёд: Ло Мэйлинь и Кан Лахан. Уличные фонари отражались в глазах. Пар от сладостей. Музыка. Смех. — Хочешь сыграть? — Кан Лахан показал на таз с плавающими рыбками. — Нужно поймать одну бумажным сочком. Осторожно — иначе порвётся. Ло Мэйлинь нахмурилась. — Сложно… — Смотри, — он показал медленно, точно. — Подныриваешь, не резко. Поддержка снизу. — Вот так! Она повторила. Бумага слегка промокла — но рыбка была в ладонях! — Я поймала! Я! — Конечно. Потому что рядом был лучший учитель. Ло Мэйлинь засмеялась — и впервые назвала: — Спасибо, братец Лахан! Он вдруг смутился. Потом покраснел. — Не за что… Мэйлинь. Вечером они все стояли у реки. Четыре силуэта. Ло Мэйлинь держала свой фонарь — с журавлём. Кан Лахан — с тигром. Фэнь Сянь — с ветвями сливы. А Ло Хань — свой не повесил. Он просто держал по фонарю за каждого из них. Потому что сегодня — он был не стражем, не посланником, не воином. А — отцом. Мужем. Тем, кто построил тепло там, где прежде была пустота.