До хрипоты тебя я буду звать

I.

      Иллуги валится на диван, вымотанный.       — Мне так лень готовить обед… Не хочешь сходить куда-нибудь поесть?       — Можно, — Флинс кивает, не отрываясь от книги. Это Чехов. «Вишнёвый сад» — великая пьеса, невероятная комедия, хотя Флинсу скорее грустно, чем весело.       Главные герои бесконечно одиноки и не слышат друг друга. Это печально.       (крики его души тоже не были услышаны в своё время)       Иллуги улыбается, и его глаза изгибаются в блестящие полумесяцы.       — Отлично. Собирайся.       — Прямо сейчас?       — Да.       Флинс вздыхает и откладывает книгу. Ладно, он хочет есть. Желудок сводит сквозящей пустотой.       Они собираются на удивление быстро. Обычно им нужно двадцать минут, чтобы выйти, а в этот раз понадобилось всего пятнадцать.       На улице идёт дождь. Иллуги берёт с собой зонт.

II.

      Это бургерная. Небольшая забегаловка.       Пахнет жареным мясом. По радио играет незатейливая поп-музыка, на кухне шипит масло. Закусочная не особо больших размеров: четыре стола, по два дивана у каждого, один туалет.       Пространства хватает ровно настолько, чтобы посетители не сталкивались, пока рассаживались.       Клиентов нет. Видимо, час ужина ещё не начался.       За прилавком стоит Лоэн. Точнее сидит, закинув на него скрещённые в лодыжках ноги, и тычется в телефон.       Засаленный тёмно-зелёный фартук одиноко валяется на одном из столиков.       — Привет, — Иллуги улыбается ему. Лоэн отрывает мутный взгляд от мобилы.       — О. Ассап.       Потом Лоэн, кажется, что-то вспоминает, неожиданно (учитывая его наркотически опьяненное состояние) торопливо встаёт, хватает фартук, цепляет его на себя, неаккуратно завязывает сзади.       Становится у старого кассового аппарата с кислым видом и спрашивает:       — Что будете заказывать? — и смеётся с собственных слов.       Флинс вопросительно смотрит на Иллуги. Иллуги ему ободряюще улыбается.       — Лоэн здесь работает. Его пристроили по знакомству; это бургерная какого-то его родственника… Я боялся, что мы не попадём на твою смену, Ло.       — Теперь не попасть на мою смену невозможно. Карл уволился.       — Почему?       Лоэн безразлично пожимает плечами.       — Решил военную карьеру клепать. Хз, мне кажется, его просто заебало возиться с заказами. У меня тоже есть некоторое желание убивать клиентов.       Ха-ха…       Иллуги нервно улыбается.       — Чë хотим? — спрашивает Лоэн.       Заказ: двенадцать наггетсов, сырный соус, два чизбургера и две пепси ноль три. Никаких таинственных лекарств не нужно, спасибо.       Лоэн уносит листок с позициями на кухню. Оттуда раздаётся душераздирающий крик. Лоэн возвращается.       Флинс хмурится. Что произошло?       — Что произошло? — спрашивает за него Иллуги.       Лоэн отмахивается.       — Да хуйня какая-то. Meh, неважно.       — Где Мика?       — В подсобке, наверно. Хз, я его не видел уже час.       — Погоди, у вас же любовь-морковь и все дела…       — Э-э, не, мы ещё не сосались, но я собирался через, м-м, — Лоэн смотрит на наручные часы, — через полтора часа. Когда смена закончится. Хотел позвать его позависать у меня. Ну тип, это же какой-то там кирпич здоровых отношений, бла-бла-бла, вы сами так делали.       …Что ж, Флинс думает, что у него с Иллуги действительно здоровые отношения. Иллуги ведёт себя достаточно зрело и пытается понять, что не так, чтобы улучшить ситуацию, а не усугубить. Это, наверное, здоровое поведение.       Из кухни несёт гарью.       Иллуги и Флинс устраиваются за столиком у окна, и Лоэн подсаживается к ним. Он такой лодырь и раздолбай, хотя клиентов все равно сейчас нет, так что ему позволительно… А нет, в закусочную входит солидного вида мужчина в костюме с портфелем-дипломатом в руках. Лоэн раздосадованно рычит и возвращается на рабочее место.       — Я и не думал, что Лоэн где-то работает, — бормочет Флинс.       Иллуги печально улыбается.       — Ну, бро нужно где-то взять деньги на свои бесконечные лекарства. У него столько микрозаймов, что его счёт скоро заблокируют.       — Понятно…       Здание наполняется людьми. Стены гудят. Юноша с копной пушистых светлых волос с несколько пугливым лицом, перекошенным сервисной улыбкой, — бедный раб сферы услуг — бегает и разносит подносы с заказами. Лоэн бегает меж кассой и кухней и иногда занимается приготовлением кофе и молочных коктейлей.       Похоже, здешние великие повара не хотят заниматься такой мелочью.       Юноша приносит им их заказ.       — Привет, Мика, — Иллуги улыбается. Флинс сдержанно кивает. Мика улыбается в ответ, что-то лепечет и почти сразу уходит, потому что Лоэн уже заставил кассу подносами.       — Какой-то он нервный, — бормочет Флинс, не обращаясь к кому-то конкретно. Иллуги разворачивает свой бургер.       Сами понимаете, работа напряжённая. Обслуживать тупоголовых клиентов, быть временно в их власти, исполнять их любой каприз… Приготовить кофе, принести бургеры, отсосать…       Неудивительно, что Карл уволился, Лоэн хочет устроить массовый шутинг. У остуженного опиоидными Лоэна, кстати, дёргается глаз. Иллуги нежно тычет наггетс, вымазанный в сырном соусе, в губы Флинса. Он послушно открывает рот.       …Вкусно.       Бургер Флинс съедает почти полностью — сказывается чувство голода, — и это блюдо кажется ему тяжеловатым для его не очень грузоподъёмного желудка.       Какое-то время они ещё гуляют по району, потому что прогулки после еды полезны.

III.

      Иллуги посещает приют.       Это старое двухэтажное здание из красного кирпича, огороженное не менее старым, облезлым зелёным металлическим забором.       Когда он спрашивает о Флинсе, ему говорят, что он не уполномоченное лицо, не является представителем органов опеки, Флинс выпустился ещё четыре года назад и вообще, какого хрена Иллуги здесь делает? Пошёл вон.       Он очень расстроен. Он рассчитывал встретить хоть кого-нибудь, кто мог бы ему что-нибудь рассказать. Директор, например. Иллуги полагает, что этот человек может что-то знать.       — Эм, извините…       Иллуги вздрагивает и оборачивается.       Позади стоит девушка. Очаровательное создание с выжженными нежно-розовой краской волосами и набитым пакетом в руках. Кажется, внутри одежда.       Ей нужно покраситься ещё раз, потому что уже видны русые корни.       — Я, наверное, лезу не в своё дело… — она запинается, взволнованная, краснеет. — Я услышала, вы ищите Кирилла… — вспыхивает ещё ярче. — В смысле, я вас не подслушивала, ни в коем случае! Просто, э-э…       Иллуги не понимает, что она пытается донести, и вообще, ему пора домой, там Флинс один. Он медленно моргает, едва воспринимая, что она говорит.       — …и я подумала, что…        — …короче.       — Ась?       — Можно покороче, пожалуйста? — просит Иллуги.       Она краснеет ещё больше.       — Ой, кхм, извините… Я знала Кирилла…       Она знала Кирилла.       Она знала Кирилла.       Иллуги кажется, что Бог его благословил, что Бог милостив к нему. Он выдыхает, едва веря своему счастью.       Она знала Кирилла.       Он думал, что этот день поисков уже проходит зря.       — Тогда вы как раз мне и нужны, — говорит Иллуги, улыбаясь ей. — Мы можем поговорить?       — Конечно! Сейчас отнесу пакет… Подождёте две минуты?       Иллуги надеется, что это не попытка его наебать.

IV.

      Её зовут Линнея, и она ужасная болтушка.       Иллуги отводит её в место, более пригодное для длительной болтовни: какая-то захудалая кафешка, в которой нет посетителей. Покупает себе латте, и Линнее — чёрный чай с лимоном.       — …Я посильно помогаю приюту. Одежду в хорошем состоянии собираю, игрушки, книги, с детьми прихожу играть… Ну, у нас принято, чтобы выпускники помогали по мере возможностей… Кирилл часть вырученных с выставок денег жертвовал, и, знаете, он так тщательно следил, чтобы ничего не пропало и не ушло в чужой карман, ха-ха… Всë время звонил директору и спрашивал, что было приобретено и лично ходил смотрел. Если сказали, что купили новые стулья, он обязательно придёт и проверит, действительно ли новые стулья и сколько их.       …Иллуги не знал, что Флинс помогал детскому дому.       Приносят заказ. Линнея нежно обхватывает руками чашку. Она такая милая и улыбчивая. Солнечный человек.       — Вы, похоже, близко общались, — Иллуги улыбается.       — Мы долгое время дружили. Правда, после выпуска стали общаться меньше, — Линнея вздыхает.       …       — …Я скучаю по тем временам.       …       — Я слышала, он пытался покончить с собой…       Иллуги кивает. Линнея опускает длинные ресницы.       — Это ужасно. Я и подумать не могла, что это может произойти. Хотя…       Иллуги настораживается.       — Он был достаточно замкнутым и скрытным человеком и мало говорил о том, что он чувствует, — подушечка указательного пальца Линнеи нежно обводит край чашки.       — Вы думаете, что у него могла быть депрессия?       — Вполне возможно.       — Понятно.       — …Вы его…?       — Э-э… парень, наверное. Мы встречались до инцидента.       Линнея выпрямляется.       — Вы Иллуги, да? Да, да?       — Да.       Её лицо озаряется ещё более широкой улыбкой.       — Кирилл много про вас рассказывал!       Иллуги вскидывает брови.       …Неожиданно.       Флинс не особо афишировал их отношения — нет, не совсем верно. Скорее, он редко говорил прямо, что встречается с Иллуги, в основном подтверждал это действиями по отношению к нему.       И, честно говоря, Иллуги не знал, что Флинс общается с кем-то вне компании. Конечно, он полагал, что в приюте могли быть ребята, с которыми он общался, но эта мысль никогда не имела должного подтверждения.       Он слишком мало о нём знает.       — …Я не знал.       Кофе остывает. Иллуги, несколько неуверенный и застанный резко сменившейся темой врасплох, припадает губами к трубочке, заливает горло горько-сладким и горячим. Сахар осел на дне.       — Кирилл про меня вам не говорил, да? — Линнея печально улыбается.       Иллуги отлипает от трубочки.       — Никогда о вас не слышал. Кирилл в целом мало обсуждал детский дом. Ему эта тема была не особо приятна.       — Неудивительно. Многие этот факт пытаются скрыть. Сами знаете, дети из приютов недолюбленные, с плохо развитыми эмоциональными навыками и всë такое… — Линнея вздыхает. — Обычно от таких людей стараются держаться подальше. По себе знаю.       — Вы создаёте впечатление общительного и приятного человека.       Линнея краснеет.       — Засмущали.       — Это правда.       — Ну-у, я стараюсь, хожу на терапии, чтобы было легче интегрироваться в общество… Хочу стать лучше.       — Это похвально. Обычно люди не замечают своих, м-м, проблем.       Линнея улыбается, но Иллуги видит: ей совсем не весело. Какая-то тоскливая тень пробегает по её безмятежному лицу и исчезает так же быстро, как и появилась.       — …Вы, наверное, хотите поговорить о Кирилле, да? — бормочет Линнея смущённо. — Извините. Тема очень быстро соскочила.       — Всë в порядке, не волнуйтесь, — Иллуги ободряюще похлопывает её по руке и почти сразу отдергивает свою ладонь. Слишком фамильярно, учитывая, что они знают друг друга всего полчаса. — Но, да. Я собираю информацию о его детстве и юности. Ну, знаете, все проблемы в взрослой жизни в большинстве случаев исходит корнями из детства, и, может быть, получится разобраться в первопричинах…       …       Иллуги вздыхает.       — Блин, я потерял свою мысль.       Линнея смеётся.

V.

      — Про родителей я ничего не знаю. Отца он не помнил, знал только его имя, исходя из своего отчества.       — Что насчёт матери?       — Она погибла, когда ему было шесть. Седьмой день рождения он уже отмечал с нами, в приюте… Кажется, она умерла летом.       Теперь понятно, почему в конце августа Флинс всегда становился менее разговорчивым и более прилипчивым. Иллуги, честно говоря, думал, что его угнетало приближение следующего учебного года в художественной академии, но никогда не задумывался о скорби.

VI.

      — Кирилл всегда был для меня примером для подражания… Даже восхищения, наверное.       …       — Какие бы ему невзгоды жизнь не подкидывала, он всегда умудрялся оставаться достаточно добрым к миру и окружающим. Меня это всегда впечатляло… Особенно его отзывчивость.       …       — …Когда я только попала в приют, меня жестоко избили.       — …Почему? Если не секрет.       — У меня были родители. Точнее, родитель. Отец.       …             — В основном в приюте дети, не имеющие никаких родственников. Тех, у кого кто-то есть… недолюбливают. Правда, нельзя сказать, что у меня есть отец, ха-ха… — Линнея нервно смеётся. — Я не видела его с двенадцати лет. Его посадили за кражу…       …       — Он всë время пил после смерти моей матери. По сути он все вещи слил в выпивку. Потом, когда денег совсем не стало — даже на еду, — он решил украсть бутылку водки, и его поймали… По идее, он вышел из тюрьмы ещё тогда, когда я была в приюте, но он не пришёл за мной.       …       — Кирилл был единственным человеком, который вступился за меня.       Его было некому защитить, поэтому он сам стал защищать слабых.       — Мы вообще были довольно близки. Правда, в школе мы почти не пересекались. Я его старше на год, поэтому мы не виделись.       Это объясняет, почему Иллуги никогда не видел её.       …       Линнея задумывается.       — Э-э… Я не знаю, что ещё можно сказать… Он был очень умный! Я всë время узнавала что-то новое; мне с ним всегда было интересно.       Это правда.       — Ну, ещё Кирилла никогда не наказывали, его часто ставили в пример по дисциплине и послушанию. Некоторых это бесило, ведь им приходилось давиться стеклом…       — …Что? — Иллуги хмурится. — Подождите… что значит «давиться стеклом»…?       Линнея замирает, всë ещё улыбаясь меланхоличной улыбкой, когда старики предаются воспоминаниям своих лучших дней далёкой и буйной молодости.       — Ай…       — Я не понимаю…       Линнея опускает глаза в чашку своего остывшего чая.       — Ну, это довольно радикальный метод наказания… В приюте много стеклянных и хрупких вещей. Когда что-то разбивалось, директор собирала осколки в коробочку. Потом стекло толкли в крошку и добавляли в еду провинившимся… Ощущения адские. Рот сразу весь в маленьких порезах и крови.       Иллуги молча смотрит на неё, не зная, как реагировать на эту информацию. Линнея спохватывается.       — Вы не подумайте, так наказывали только за тяжёлые проступки! За кражу, издевательства над животными и ребятами из приюта.       …       Как же это жестоко. Иллуги не может понять эти зверства — заставлять детей есть острое стекло… Да, вышеперечисленные поступки ужасны, но…       Можно ли наказать за жестокость жестокостью? Дать прочувствовать эту боль?       Насилие порождает насилие. Чьи это слова?       Что добро, а что — зло?       Как Линнея может быть так спокойна? Её взгляд так пуст. Почему она улыбается?       Наваждение спадает.       — Скажите… — Линнея смотрит на него с надеждой и смущением. — Можно я увижусь с Кириллом? Пожалуйста…?       — Конечно. Правда, есть одна проблема… У него амнезия. Он ничего и никого не помнит.       — Ой…

VII.

      — И все равно… Я бы хотела увидеть его ещё раз.       — Можно ваш номер?       — Да, сейчас продиктую.

VIII.

      …Дома неожиданно чисто. Оказывается, Флинс немного прибрался: пыль протёр и пропылесосил.       — Мне было скучно, — бормочет он.       Скучно. Иллуги, наверное, первый раз слышит от него это слово за последние месяцы.       — Это же хорошо, Кирюш, — говорит Иллуги. — Наверное, чувства постепенно возвращаются.       Флинс пожимает плечами.       — Я нам мороженое купил.       Сегодня довольно тёплый день. Иллуги решает немного побаловать себя и Флинса.       — …Как сходил?       Конечно, Флинс знает, куда и зачем ходил Иллуги. Иллуги посчитал нужным сообщить ему чтобы он не волновался. Незачем подвергать его излишнему стрессу.       — Ну-у, — Иллуги роется в шкафчике с посудой, достаёт две небольшие глубокие тарелки. Флинс сидит на стуле и наблюдает за ним, — мне в администрации ничего толком не сказали; меня просто выставили. Но мне повезло.       — ?       — Я встретил твоего давнего друга. Подругу, точнее. Очень милая девушка.       — М-м…       Флинс опускает взгляд. Длинные пушистые ресницы. Иллуги нежно касается ладонью его щеки.       — Что такое?       — …не ожидал.       Иллуги вздыхает, нежно жмётся губами к его лбу, привлекает его к себе, прижимает. Он так любит обнимать Флинса… Конечно, это не те объятия, которые были полгода назад, но всë же.       — Её зовут Линнея. Она хочет поговорить с тобой лично… Кажется, она по тебе соскучилась.       — …Вот как.       — Ты хочешь с ней увидеться?       — Я не знаю.       Она для него очередной незнакомец.       — Я не знаю её.       — Ничего. Ты не обязан.       Флинс молчит. Иллуги скользит губами, чмокает его в висок, в лоб, в щеки. Флинс очень, м-м, kissable.       — Я люблю тебя.       — …я знаю.       Иллуги вдыхает, выдыхает. От Флинса так вкусно пахнет средством для стёкол.       Уголки губ Флинса чуть приподняты.       Нежные молодые побеги чего-то. А может, Иллуги кажется, может, он хочет их видеть. Иллуги режет брикет сливочного мороженого на две части и раскладывает их по тарелкам.       Своё мороженое он засыпает растворимым кофе; Иллуги в целом нравится кофе, кофейный цвет, аромат зёрен… Флинс вопросительно на него смотрит.       — Мне так нравится, — Иллуги пожимает плечами. — Хочешь попробовать?       — Давай.

IX.

      Флинс доедает мороженое, ставит тарелку в раковину. Ходит по кухне, трогает столешницу, смотрит на окно.       Иллуги чувствует: ему что-то нужно, но он не говорит, что именно.       — Кирюш.       — М?       — Хочешь порисовать?       …       — Наверное, можно. Я давно не рисовал.       Иллуги достаёт из кладовой листы, потому что Флинс не хочет рисовать на холсте, карандаши — графитные, цветные, короткие, стёртые, — мягкие клячки, ластики, краски, кисти. Всë художественное барахло. Флинс утыкается в свой лист. Иллуги заваливается на диван смотреть какое-то кукингшоу.       На бумаге расцветают нежные, мелкие жёлтые — цвета лимона, а не канарейки — цветы смородины с розовым центром.

23.04.26 — 25.04.26