Глава Первая. О Хвори.
13 июля 2025 г., 20:55
В конце 58 года от Завоевания король Джейехерис отметил десятилетие своего правления торжественной церемонией в Звёздной септе. За эти годы юный зелёный мальчик, которого некогда увенчал короной верховный септон, стал уверенным и зрелым мужчиной — настоящим королём. Ему было двадцать четыре года. На лице теперь красовалась густая борода цвета золота с серебристыми прядями, а длинные, ни разу не стриженные волосы спадали до пояса толстой косой.
Джейехерис был высок, красив и изящен — как на балу, так и на тренировочном дворе. Его улыбка заставляла биться быстрее сердца девушек по всему королевству, а один мрачный взгляд мог охладить кровь в венах любого мужчины. Его сестру и супругу, королеву Алиссанну, народ любил даже больше — её называли доброй королевой от Севера до южных земель.
Боги были милостивы к ним: у четы уже подрастали трое детей — два здоровых принца и очаровательная маленькая принцесса.
За десять лет им довелось пережить немало — горе, предательство, раздоры и утраты. Но из всех испытаний они вышли только сильнее. Их дела были видны каждому: в королевстве царил мир, какого не помнили даже старейшие из живущих.
Повсюду сияли улыбки, звенел смех, возносили здравицы, возрождались старые союзы и заключались новые. Осень щедрою рукой дарила изобилие и мир — но впереди уже чувствовалось дыхание близкой зимы.
В 59 году от Завоевания на Вестерос обрушилась трясучка — хворь пришла с востока, пересекла Залив Крабов и покатилась вверх по течению Черноводной.
Первыми пострадали острова: лорд Эдвелл Селтигар, бывший десница и ненавистный мастер над монетой, умер раньше других, а вскоре за ним последовал и его наследник.
В Грачевнике трясучка унесла жизни лорда и леди Стаунтон; их дети, спрятавшиеся в спальне, тоже не спаслись.
На Драконьем Камне умерла септа Эдит — любимая наставница королевы. Деймон Веларион на Дрифтмарке пережил болезнь, но потерял троих дочерей и второго сына.
Колокола звонили по лордам Бар-Эммону и Росби, по леди Джирелле из Девичьего Пруда, по множеству простолюдинов, лишившихся жизни. Трясучка не щадила ни знатных, ни бедных, ни старых, ни молодых.
Умирали прославленные рыцари, благородные дамы и лорды с великими именами. Особенно сильно страдали дети и старики, но и мужчины в расцвете сил не могли чувствовать себя в безопасности.
В Риверране похоронили лорда Прентиса Талли и леди Люсинду. На западе скончался Лиман Ланнистер, а вскоре вслед за ним ушли меньшие лорды: Марбранд из Эшмарка, Тарбек из Тарбека и Вестерлинг из Крэга. Лорд Тирелл пережил болезнь, но погиб нелепо, упав с коня в пьяном виде. Робар Баратеон избежал заражения, его дети от королевы Алиссы выздоровели, но его брат Роннал и две невестки погибли.
В Староместе трясучка унесла жизни четверти жителей. Юстас Хайтауэр, чудом выживший в плавании по Закатному морю, вновь обманул смерть, но потерял всю семью. Его дед, Доннел Медлительный, на сей раз не спасся. Следом за верховным септоном умерли полсотни Праведных, а в Цитадели погибла треть всех архимейстеров, кандидатов и учеников.
Но тяжелее всего пришлось столице. В Королевской Гавани скончались Белые Плащи — Кислый Сэм и доблестный Виктор Отважный, а Малый Совет лишился Альбина Масси, Кварла Корбрея и великого мейстера Бенифера. Тот приехал в город после казней, устроенных Мейгором, и прослужил пятнадцать трудных лет. Его преемник лишь пожал плечами: «То ли исключительное мужество, то ли исключительная глупость. Я бы при Мейгоре и трёх дней не продержался».
Смерть Корбрея стала поворотной точкой. Когда половина городской стражи слегла, а командование парализовано, город погрузился в хаос. Магазины грабили, женщин насиловали, мужчин убивали на улицах. Король направил гвардию и верных рыцарей для наведения порядка, но вскоре им пришлось отступить — и без того малочисленных воинов не хватало.
Ни один мейстер доподлинно не знал ни откуда взялся этот мор ни как его лечить. В народе бытовало мнение, что заразу переносят крысы, в частности те, которые лезут на улицы с кораблей ибо сильнее всех страдали портовые города. Некто считал что чума эта пришла в Семь Королевств с Вольных городов, но подтверждения этому так и не нашли. Начиналось все с лёгкого озноба, который развивается до конвульсий, когда же у больного синеют губы и начинается кровавый кашель, конец близок. После появления первых симптомов обычно все заканчивается быстро.
***
В тот чёрный день королевская семья посетила вечернюю службу в замковой септе, скромно отужинала и отправилась на покой. Королева Алисанна в своих покоях, приняв ванну, готовилась ко сну. Как только служанки расчесали её густые русые локоны и помогли облачиться в ночную сорочку супруга короля отправила их прочь и незамедлительно отправилась в постель. Этот день её вымотал. В час совы Алисанну разбудила Дейнерис. — Матушка, — позвала девочка, — мне холодно. С лица Королевы Алисанны мгновенно схлынули все краски и на нем застыл священный ужас от услышанного. — Стража! Мейстеров сюда, немедленно! Надсадный крик пришедшей в ужас матери запросто мог разбудить весь королевский двор. Великий мейстер и его помощники сонные и запыханные от бега по дворцовым ступеням примчались в кратчайшие сроки и сразу бросились осматривать маленькую принцессу. В ход шли припарки, молитвы горячий суп и обжигающие ванны. Король велел нанять ещё сотню крысоловов и платить каждому по серебряному оленю за крысу, черную или серую. — Ох, Дени, моя возлюбленная принцесса, как это могло с тобой произойти, моё невинное дитя. — рыдала безутешная королева, видя, что ничто не может облегчить страданий дочери. Дейнерис принесли её любимого котёнка, но принцессу так трясло, что он вырвался и оцарапал её. Ближе к рассвету король Джейхерис велел отправить ворона на Драконий Камень с приказом отправить в Королевскую Гавань дракончика. Он был уверен, что близость к драконьему жару поможет дочери исцелиться. Немногим позже король решил, что это может занять слишком много времени и, отвязав Вермитора, самолично отправился в твердыню предков в обгон отправленным воронам. Несколько часов полета показались государю вечностью. — Valyrio ezīmagon iā kesīr issa!— вскричал Джейхерис не успев приземлиться. — Rytsas, Dārys ñuhys. — поклонился старый драконоблюститель. Орден Драконоблюстителей или Драконоьей Стражи был учрежден Джейхерисом после проишествия с принцессой Эйреей, сбежавшей вместе с Балерионом, с целью содержания, охраны и контроля над драконами, что обитали в Драконьем Логове и в пещерах Драконьего Камня. Стражи не имели родов, земель или наследников. Их служба была пожизненной, а верность — безоговорочной. Они считались частью двора, но подчинялись непосредственно монарху или его представителю по делам драконов. Драконоблюстителей легко было узнать: они носили чёрные кожаные доспехи, нередко украшенные резьбой в виде пылающих драконьих голов; их головы обычно были выбриты, а кожа покрыта символическими татуировками в стиле Валирии; область рта у некоторых прикрывалась маской или перевязью — признак молчаливой клятвы служения. К кругу служебных обязанностей Драконоблюстителей входило: содержание Драконьего логова — включая кормление, уборку, надзор за температурой и освещением; сопровождение королевской знати во время оседлывания и полётов на драконах; физическая защита логова и обитателей от возможных внешних угроз, включая мятежи и стихийные бедствия; сообщение о признаках агрессии, болезни или упадка у драконов, вплоть до королевского совета. Будущих блюстителей отбирали с малолетства — преимущественно из числа потомков людей прибывшим вместе с Эйнаром Изгнанником. Подготовка длилась не менее пяти лет и включала: основы зоологии валирийских видов (в том числе анатомию и повадки драконов), физическую подготовку, изучение древнего валирийского языка, обучение дисциплине молчания и послушания. — Iā ēdruta hāedar zaldrīzo nykēla iā iā dāria Dēneris. — Rȳbāzma, Dārys ñuhys. Двадцать бесконечно долгих минут спустя драноблюститель принёс королю дракончика, странного жемчужно-розового цвета, совсем маленького, на первый взгляд появившегося на свет не более чем неделей ранее. — Сами боги велели вручить этого дракона вашей дочери, милорд. Она вылупилась вчера вечером в пещерах Драконьей горы. – сообщил страж. - Мы не можем быть уверены, но возможно она вывелась из старой кладки Мераксес, которую мы считали окаменевшей. Джейхерис увидел в этом знак и, выхватив ящерку из рук Стража, без промедлений сорвался обратно в столицу то и дело подгоняя Вермитора, благо тот был ещё молод и несся во весь опор, точно чувствуя терзания своего всадника. Лишь бы не опоздать. Король был в ужасе от одной мысли, что его единственная дочь умрет до того, как он вернеться.***
Тем временем принцессе становилось все хуже — ни молитвы септ ни меха ни припарки не могли ни замедлить протекание болезни ни облегчить симптомов. Лицо девочки, имевшей и без того бледную кожу, совсем утратило краски, губы начинали синеть. — Мне очень жаль, Ваша Милость, больше мы принцессе ничем помочь не можем. К ночи Неведомый приберет её к рукам, возможно она протянет до утра, но боги будут милостивы, если этого не произойдёт. — развёл руками великий мейстер и удалился прочь, от греха подальше(повторить судьбу своего предшественника ему отчаянно не хотелось) давая матери проститься с дочерью. Безутешная королева сидела на полу у кровати Дейнерис и, держа её за руки, шептала молитвы. Её бедная прекрасная девочка, её малышка. Она такая веселая, любознательная. Королева с няньками с ног сбивались ища её в замке. Когда Дени было четыре она любила скакать по двору на палке с головой дракона, но так и не успела получить своего. Она так любила своих братьев и они любили её в ответ, всюду цеплялись за юбки старшей сестры, а она только смеялась. Смерть Дейнерис будет для маленьких Эймона и Бейлона ударом Алисанна, ещё не забывшая боль после потери первенца готовилась хоронить свое второе дитя. Погрузившись в свои безрадостные думы королева не услышала суеты вокруг. Распахнув двери покоев внутрь ворвался король Джейхерис и на ходу вытащил из-за ворота летного дублета крошечного дракончика и бросился к кровати умирающей дочери. Дени тяжело дышала и все ещё дрожала, усыпленная маковым молоком. Отец устроил ящерку на подушку рядом с головой принцессы и сел рядом с женой, прямо на холодный пол. — Ты правда веришь, что это поможет, муж мой? — шептала сквозь рыдания потерявшая всякую надежду королева. — Нам остаётся только надеяться и ждать, любовь моя. В конце концов она чистокровная Таргариен, кровь от крови дракона, последнее дыхание величия старой Валирии. Дракона не может забрать крысиная лихорадка.***
Тяжёлый, вязкий сон окутывал сознание, словно густой дым от горящего леса. В безликом мраке неба два колоссальных силуэта драконов вздымались и падали, их раскалённые тела швыряли пламя и искры, сотрясая воздух гулом гнева и страха. Их мощные крылья рвали тьму, скрывая лица всадников, оставляя лишь бездушные огненные глаза, пылающие яростью. Ни звука человеческих голосов — только грохот столкновений и треск ломающихся костей, словно сама земля предвещала гибель. Драконы сцепились в смертельной схватке над зеркальной гладью озера, отражая взрыв ярости и ужаса. Огонь вспыхивал, дым поднимался, а вода бурлила, словно попытка затушить неутихающий ад. В этом кошмаре, где не было лиц, лишь беспощадная битва и падение, витала тяжесть обречённости, как если бы сама судьба смотрела безучастно, наблюдая за последним дыханием великой эпохи.***
Государь с женой всю ночь пробыли в покоя подле спящей дочери; Джейхерис хмуро глядел в окно на сияющий диск полной луны, надеясь, что его маленькая бойкая девочка выстоит против подлой хвори и сможет снова увидеть солнце; королева Алисанна тревожно дремала на постели рядом с Дени, лежа поверх настеленных мехови одеял, в которые укутали мейстеры маленькую принцессу в попытках согреть её и успокоить озноб; в этих же мехах ворочалась маленькая драконица, которая раз через раз раздраженно фыркала или тревожно стрекотала. В час соловья в покои вернулся Великий мейстер, ожидая застать убитых горем родителей и бездыханное тело принцессы, но каким было его удивление когда перед ним предстала картина, которую (если бы не эта прискорбная ситуация) он бы счел умиротворенной. Раскланявшись перед королевской четой, мейстер приблизился к постели и с удивлением отметил: — Ваша Милость, лихорадки и озноба больше нет и цвет лица, я бы сказал, ближе к здоровому. Смею предположить, что болезнь отступила. Это настоящее чудо. — Это не чудо, мейстер, это — драконий жар.
