Консонирующий интервал

Та ночь была самой странной. Однако, при том одной из лучших в моей жизни.

Город несся переулками, дворами-колодцами, дорожными перекрестками. Прохожих с каждой минутой становилось все меньше. Люди прятались по домам. Шерлок шел чуть впереди меня, больше он ничего не говорил. Наш диалог заезженной пластинкой, или же стертой пленкой, прокручивался в голове бесчестное количество раз. Злость набатом била по извилинам, скованные спазмом обиды на самого себя. Куда я иду? Зачем я вообще согласился? Безумие. На самом деле, меня уязвляло только то, что он, в очередной раз, был прав. Мне некуда идти: семья, если она вообще осталась, далеко. Даже Линдси не ждала, ведь Марк взял выходной, чтобы провести с ней день. Я не страдал от своего одиночества. В конце концов, у меня была Мэри, а большего, казалось, и не нужно. Но почему-то именно в тот момент, когда об этом сказал человек со стороны, фактически, незнакомец, на душе стало еще гаже, чем было. Почему же согласился? От бессилия, наверное. Из интереса в том числе. Подсознательного, конечно, но все же. Я смотрел на спину, укутанную в пальто, на затылок, на котором все также колыхались кудри. Я все еще ничего о нем не знал, а он изучил всю мою биографию. Интересно, он знает мой адрес? А во сколько и по каким дням хожу за продуктами? Дождь усиливался, а тучи сгущались. Погода как бы намекала, что пора плюнуть на все, развернуться и уйти. И черт с ним, что никто нигде меня не ждет, черт с этим Шерлоком, который просто уже поехал крышей. Попытка отбросить эти по-настоящему губительные мысли не увенчалась успехом. — Ты очень громко возмущаешься. — Что, прости? — опешил я. Холмс буквально вырвал из всех бушевавших во мне сомнений. Я вернулся в реальный мир. Здесь все еще существовали деревья, фонарные столбы, уставшие, спешащие, иногда шумящие личности. — Громко думаешь, — ответил он, даже не глядя в мою сторону. Шли мы долго. Даже очень. Давно остался позади «культурный» центр города. Мы вышли за пределы туристического Лондона. Холодало. И на сердце в том числе. — Серьезно? Госпиталь? — протянул я. Из тумана возникло большое здание. Размашистая надпись гласила: «Госпиталь Святого Варфоломея». Кажется, это классический стиль архитектуры, если мне снова не изменили память и знания, оставшиеся с факультатива по истории искусств. Шерлок лишь молча распахнул двери служебного входа. Длинные белые коридоры представились мне темными и мрачными. Освещения почему-то не было. Дверей тоже. Напомнило времена, когда отец постоянно таскал меня к своим сослуживцам, военным врачам, перешедшим на гражданскую службу. Причины были разные: контузия, возраст, другие проблемы. В любом случае, таким образом он пытался убить целый выводок зайцев: показать, как здорово быть врачом, какая эта профессия замечательная и интересная; доказать, что военные — люди, на которых стоит равняться, которым можно подражать. Мой отец по званию офицер, а в сущности — конченный солдафон, терроризировавший всю семью за факт ее существования. Ладно я, но сестра… ей временами приходилось еще хуже. Как раз из-за того что она девочка. Он грезил о сыне, чтобы, как мне казалось, закрыть свои внутренние гештальты. Почему же именно медицинский? Почему в госпиталях я провел кучу времени, будучи ребенком? Причина проста. Ему не хватило мозгов, чтобы пойти в настоящий университет и получить нормальную специальность. Зато физически всегда превосходил большинство сверстников, что и заставило его пойти в пехоту. Сила есть, а ума вообще не нужно. И вот пожалуйста: сгусток комплексов, внешне состоящий из одних только мышц, выходит после окончания курсов в большой мир, где можно вылить свою злобу на всех, кто слабее. Думаю, этого небольшого рассказа достаточно, чтобы вы поняли: находиться в подобном месте было не самым приятным мероприятием. — Привет, Молли, — холодно произнес Шерлок, все также не пытаясь удостоить и толикой внимания собеседника. Лаборатория. Длинный стол с грудой приборов, посуды и неких материалов. Для чего они были нужны — визуально сложно определить. — Здравствуй, Шерлок, — высунулась из-за стены девушка. На вид она была очень даже хорошенькой: примерно моего возраста, с темными волосами, собранными в подобие пучка. Вид у нее был неспокойный, но в интонациях это никак не выражалось. — Да ты сегодня не один? Удивительное событие. — Да, мой, — он внимательно посмотрел куда-то в район моей щеки, моргнул и продолжил: — мой коллега. — Я лучше не буду задавать лишних вопросов. В воздухе повисло молчание. Тягучее, неловкое. Но таким оно было только для меня: Молли усиленно штудировала какие-то документы в компьютере, то и дело хмурясь, а Шерлок снова был где-то далеко за пределами этих стен. — Так, я сейчас закончу, посидите пока в коридоре, хорошо? — протянула Молли, водрузив голову на собственную руку. — Без проблем. — Только я услышал это, как Холмс рванул к выходу. Как оказалось, рядом с лабораторией была скамейка. Знаете, такая больничная, металлическая скамейка, на которой редко кто сидит добровольно. Позвоночник из стульев, покрытый эмалью. Как никак шанс уйти с циститом достаточно высок. Я опустился посередине. Откинулся на спинку и только в тот момент понял, насколько долгим вышел день. И заканчиваться он все никак не хотел. Шерлок стоял передо мной и активно печатал в телефоне. СМС-ки, серьезно? С кем же он общается? Место все больше и больше навевало тоску. Пустынные ответвления коридоров никак не отличались. Хотя, на одном из них была табличка: «Morgue». Ну блеск. Я даже почти не удивился. Посудите сами: было бы странно, если бы он пришел сюда в терапевтическое отделение. Не вписывались такие «легкие» развлечения в образ Холмса. А с другой стороны, это, наверное, мне показалось бы таким же странным как и морг. Делать, в конце концов, ему и там, и там было нечего. — Откуда ты все это узнал? — «Все это» это что? — переспросил Шерлок, не отрываясь от телефона. — Про семью, про дом, — я заглянул в его глаза: никаких эмоций. — Про… — …твою жизнь? — закончил за меня он. — Не больше, чем вовремя включенный и правильно направленный мыслительный процесс. Ничего особенного. — Да каким образом? Про акцент я еще могу понять, про инструмент тоже с натяжкой, — Шерлок наконец-то оторвался от своих страшно важных дел и заинтересованно посмотрел на меня. Внутри что-то сжалось. — Стрижка — чисто армейская, как и выправка. По возрасту для службы где-то не подходишь, учишься в академическом заведении. Вынослив, собран, везде появляешься вовремя. Вывод: это воспитание. Воспитание? Определенно кто-то из близких родственников. Больше чем уверен, что это именно отец. У тебя эссекский акцент, обладающий диалектическими особенностями сразу нескольких регионов помимо Восточной Англии. Значит, постоянно переезжали в детстве. Однако победил именно Эссекс, при том склоненный больше к королевскому английскому. Кажется, остановились вы в итоге в Челмсфорде, не правда ли? — я еле заметно кивнул. — Вечно помятый: либо гуляешь, либо работаешь. Не имеешь большого количества постоянных знакомств в академии, сам ты не из Лондона, живешь точно не в общежитии. Думаю, все-таки подрабатываешь. Отец, скорее всего, как любой военнообязанный, сейчас на службе. Кстати, Афганистан или Ирак? — Афганистан. — выдавил я. Признаться честно, все эти размышления я слушал с азартом и некоторым страхом: легкость и непринужденность, с которой он все это представлял мне, толкали к тому, что он может узнать так все что угодно. — Ты музыкант. Академический, не имеющий ни малейшего отношения хотя бы к военному оркестру. Скорее всего, на этой почве отношения с отцом испорчены, а значит и дистанцию ты держишь со всей семьей. То есть содержишь себя полностью сам. Значит, снимаешь комнату и постоянно работаешь, иначе не получилось бы. Снимать комнату среди студентов почти нереально, значит, соседи более маргинальные. Одежда у тебя прокуренная, хотя сам ты не прикасался никогда к сигарете — не в твоей системе ценностей. Возможно, есть алкоголики, курящие прямо в квартире. Рутина из работы и учебы утомит любого, поэтому ты решил хотя бы разнообразить программу. Ничего не забыл? — Это было… потрясающе, — ответил я. Шерлок удивленно изогнул бровь. — Что? — Обычно все говорят «иди к черту». — и впервые за вечер он улыбнулся. *** В лаборатории пахло хлоркой и латексными перчатками. Болезненный свет хоть и был приглушен, все равно слепил глаза. Пока Молли что-то усиленно объясняла и показывала Шерлоку, потряхивая бумагами в воздухе (из всего ею сказанного я разобрал только «не сходится», «они меня все достали» и «полагаю»), я успел рассмотреть все, что там находилось: холодильник с прозрачной дверцей, картотека, которая буквально ломилась от документов и отчетов. Большие шкафы, дверцы которых были подписаны. Например, «халаты», «оборудование», «пособия». Я подошел к последнему и раскрыл первый попавшийся учебник. «Патологическая анатомия». Открыв в случайном месте, наткнулся на четвертую главу, «Вскрытие трупа». Глаза забегали по определениям и рисункам-примерам. — Так, откладываем саморазвитие. Время заняться делом, — раздалось над ухом. Шерлок смотрел через мое плечо, рассматривая, что я читаю. — Да, у меня есть один занимательный случай. Думаю, вам тоже было бы интересно взглянуть, — Молли улыбнулась, стягивая с носа очки. — Простите, мы так и не познакомились. — Джон Ватсон, очень приятно, — я потянулся за ее рукой, на что она резко схватила мою и пожала. — Молли Хупер, взаимно, — уставшие глаза сверкнули дружелюбием. В морге стало еще неуютнее, чем было до того. Воздух резал запах формалина и металла. Кожу начал кусать характерный мороз. Вдоль стен стояли каталки с телами, покрытыми белой тканью. Выделялась только одна. На ней лежал мужчина средних лет. Его восковое лицо, выражавшее спокойствие, навевало неосознанный ужас. Я помню, как впервые побывал в морге. Кажется, тогда мне показывали хирурга, а он решил, что будущему врачу стоит увидеть и обратную сторону медали. Каким образом он провернул все так, чтобы меня пустили, до сих пор ума не приложу. На столе лежала пациентка, умершая на его операции. Сердце не выдержало количество наркоза. Это было лет… много назад. В любом случае, не важно, ведь лицо этой прекрасной юной особы навсегда отпечаталось на задней стороне век. — Ох, Джон, вы же не боитесь трупов? Было с моей стороны невежливо не уточнить. Я хотел ответить, но не успел: — Конечно, нет. Судя по его прошлому, он мог бы с ними дружить. — отрезал Шерлок. Молли на его выпад не обратила никакого внимания. — Итак, мальчики, знакомьтесь. Мистер Хольман. Поступил сегодня утром. — с этими словами она распахнула ткань по пояс. Я где-то определенно слышал его фамилию. И даже искаженное лицо показалось знакомым. — Смерть определена как внезапная остановка сердца. Мне сказали, что весь день нареканий на свое самочувствие не изъявлял. Приехал домой после концерта, а на утро его обнаружили мертвым коллегами, которые должны были забрать Хольмана и вместе с ним поехать на репетицию. Стало не по себе, ведь наконец-то стало ясно, кто там лежал. Случайно совпало, что я слушал тот концерт накануне вечером по радио. И слышал все виолончельные соло. Но никак не мог предположить, что увижу этого человека таким образом. Смотреть на восковое лицо больше не было возможности. С каждой секундой сердце сжималось все сильнее и больнее от осознания, насколько судьба может быть жестокой. Я не знал его лично, но достаточно услышать, что и как играет человек, чтобы понять, кого утратила планета. — Концертмейстер виолончельной группы Большого симфонического оркестра, Чарльз Хольман… — протянул Шерлок. — Кто ведет его дело? — Андерсон, конечно. Тебе уже писал Лестрейд? — Шерлок закатил глаза. — Нет, обычно он долго с этим тянет. Холмс натянул перчатки, которые Молли уже держала наготове. Взгляд его был напряженный, а брови свелись к переносице. Он достал увеличительное стекло и начал водить по отдельным участкам. Рассмотрел торс, шею, внимательно остановился на кистях. — Джон, взгляни сюда, — он указал на запястье, где красовалось небольшое пятно. Я всматривался в вытянутый, почти незаметный чуть красноватый след, — Как думаешь, отчего? — Не уверен… — задумчиво протянул я. — Выглядит как легкий синяк. Обычно такой появляется после инъекции. — Инъекции? Но какой? На теле нет ни одного следа от иглы, сама проверяла. — Молли права, однако обратите внимание на висок, — и вправду, там было, на что посмотреть: ссадина, скрывшаяся под седыми волосами. Притом достаточно сильная. — Андерсон предполагает, что он упал. Тело обнаружили в прихожей, дальше он не дошел. Значит, сердце остановилось именно там, — с некоторым сомнением сказала Молли. — А ты его больше слушай, тогда у нас все преступления сведутся к розовым пони, — бросил Шерлок и перевел взгляд на меня. — Что скажешь? — Чтобы была такая ссадина, нужно упасть как-то по-особенному, — я решил размышлять вслух. Вариант не отвечать точно не подходил, пришлось напрягать извилины. — Похоже, что кто-то ударил его в висок, с другой стороны он мог долго водить головой по чему-то твердому. По полу как раз, — помолчал. Никто ничем не дополнил. Пришлось продолжать: — но зачем? От остановки сердца не бывает таких конвульсий. — Вот именно, в точку, Джон. Ты смотрела его карту? — Да. Очень крепкий для своего возраста, обследования проходил не регулярно, но и проблем не наблюдалось, — кивнула Молли. — Значит, у нас остается два варианта: либо маэстро успел с кем-то подраться, либо это что-то страшнее, чем внезапно сдавший мотор. — И что с этим делать? — я не понимал: неужели он правда будет заниматься расследованием вне полиции? — Проверим оба. Хотя, это ненужная формальность, но нам нужно точно определить, каким образом яд попал в его организм. Меня смущает маленькая протертость на его среднем пальце левой руки, так что стоит посмотреть на месте. — С этими словами раздался хлопок перчатки о кожу. Затем второй. — Ты абсолютно в этом уверен? Откуда у такого человека могли быть враги? — Молли, пойми, если Андерсону просто достаточно увидеть тела немолодого человека в прихожей, чтобы списать на «естественную смерть», не стоит падать до его уровня, — он обхватил ее лицо руками и внимательно посмотрел точно в глаза. — Ты же еще не выжила из ума, правда? — Хорошо, сейчас позвоню Тому. За ним должок, так что сделает анализ в ближайшие пару часов. — Молли засунула ему в грудной карман пиджака бумажку, видимо, с адресом. — Как найдешь, пожалуйста, сразу напиши, — он лишь коротко кивнул и, схватив меня за запястье, ретировался прочь. В такси Шерлок молчал. Часы показывали начало первого. Туман сгустился, однако дождь отступил. Сквозь дымку светила большая, яркая, полная луна. Где-то пробивались совсем маленькие точки звезд. Бог его знает, как нам вообще удалось вытащить водителя. Вселенское везение, может, оно так выглядит? Или сама судьба нам помогала? Я смотрел в окно и впервые за последние лет пять по-настоящему чувствовал азарт. Что там произошло? Кто, а главное зачем убил Хольмана? Адреналин разливался по венам, быстро бежал к мозгу, задерживался и делал новый виток, подогревая интерес. В голове кружилось множество вопросов, на которые я старательно искал ответы. Вспоминал все пособия по влиянию инфекций и ядов на организм, прикидывал, сколько часов ушло бы на действие самых элементарных веществ и соединений. А если это все-таки инфекция, чем он мог уколоться? Или же что можно было бы потрогать лопнувшим от струн пальцем? Шерлок тоже думал. Он сидел, сложив руки клином, как тогда, на паре. Временами он опускал веки и водил, словно по строчкам, глазами. Наверное, что-то вспоминал или анализировал. Скорее всего, в его голове шли намного более сложные процессы, чем в моей, однако меня не ущемляло его превосходство. Я чувствовал, что в чем-то моя функция здесь все-таки заключается, а значит, я нужен именно здесь и именно сейчас. Дом у мистера Хольмана выглядел впечатляюще. Большой, красивый с чистым, будто только выкрашенным, фасадом. К нашему приезду он уже был опечатан, но это никак не помешало Шерлоку найти лазейку. Не наглухо закрытое окно впустило нас внутрь места преступления. Перед нами предстала большая кухня. Темная из-за большого количества дубовой мебели, она навевала тоску. Скорее всего, хозяину это место было очень важно, раз он так обставил его. Кто знает, может, здесь он проводил время с близкими и коллегами, а может, наоборот, уделял время исключительно своей компании. А теперь он лежит там, в холодном, бездушном морге, убитый волей кого-то, кто решил, что имеет право распоряжаться чужой жизнью. Мы вышли в прихожую. Шерлок начал исследовать каждый сантиметр, досконально изучая все мелочи. Помещение выглядело просто и лаконично: маленькая люстра, небольшой платяной шкаф, столик с какими-то безделушками, подставка для обуви. Ничего необычного. — Посмотри сюда, — он указал на паркет. Его рассекали черные полосы. — А теперь обрати внимание на это, — на полу, почти под плинтусом, лежала пуговица от рубашки. — Что это значит? — я смотрел на все это с недоумением. — Хольман не успел и двух шагов сделать: как только он зашел, сразу упал примерно здесь, — Шерлок визуализировал все, о чем говорил, поэтому в одно мгновение растянулся на полу. — Вспомни ссадину на его виске, он бился в конвульсиях, а значит, эти черные следы определенно точно оставили его ботинки. Судя по всему его скручивало от боли, скорее всего, в животе. А теперь подумай, откуда взялся след на запястье? — Он хотел прощупать свой пульс… — …и пуговица с манжета отлетела от того, что он пытался его расстегнуть. Гениально, Ватсон! Браво! — Шерлок самодовольно улыбнулся, но в его глазах, почти прозрачных, блестело что-то совершенно новое. — Осталось только дождаться результатов анализа его тканей. У меня есть догадки, что это было, но нужна абсолютная точность. Так будет легче определить, в какой момент его отравили. — А что делать с полицией? Как ты это все докажешь? — О, это будет прекрасный спектакль под названием «Нам очень нужна Ваша помощь, мистер Холмс». Поверь, они сами приедут. Как только Шерлок потянулся за телефоном, аппарат сразу же пиликнул уведомлением. Он молча протянул экран мне.

«Все подтвердилось. Подробности потом. Молли.»

*** Холодный свет госпиталя давил на веки. Когда мы приехали, Молли уже передала все сведения полиции. Пока ждали следователей, она говорила только с Шерлоком. Оно и правильно: химик-теоретик из меня никакой, я в этом абсолютно ничего не понимаю. Поэтому все названия соединений, попавших в бренное тело Чарльза, для меня оставались белым шумом. Красивым, витиеватым, но все еще подходящим на незнакомый язык. — Яд попал через трещину в пальце, — констатировал Шерлок. — результаты показали, что он не мог попасть внутривенно: это убило бы Хольмана в разы быстрее. В желудке тоже ничего не нашли. — Но кому понадобилась его смерть? Зачем? — Если бы я знал ответ на этот вопрос, сюда бы не летела полиция с видом, будто они что-то смогут понять. — Закатил глаза он. — Кстати, что-то Бен задерживается с звонком, — Шерлок перевел взгляд на часы. — Либо они еще даже не выехали. — Вообще-то он Грег, — буркнула Молли. — Джон, сможете посидеть на телефоне, пожалуйста? Я скоро вернусь. — мне оставалось только кивнуть. В конце концов, сюда позвонить уже было некому. На улице стояли предрассветные сумерки. Глаза слипались, как от сахара, а Шерлок так и стоял, перекинув через левую руку пальто. Правой же он еле заметно водил в воздухе, будто держал смычок. Он смотрел в окно, фокусировался на чем-то. «Перезагружается или думает?» — носилось у меня в голове. Да, если тело у меня уже откровенно ломало, то мозгами я еще бодрствовал на морально-волевых. — Алло? — Шерлоку позвонили. Он специально развернулся ко мне и встал ближе, чтобы я слышал хотя бы обрывки. — Да, я Вас слушаю.– На другом конце провода что-то очень неразборчиво и тревожно говорили. — Так это же «естественная смерть», почему Вы так встрепенулись? — Тон повысился. — А, да что Вы, правда? Серьезно? Ну ничего себе. — Холмс даже слишком довольно ухмыльнулся. — Так приступайте к расследованию. И что? Причем здесь я? Вы время вообще видели? — он наигранно обречено вздохнул. — Ладно, я постараюсь посмотреть, что у Вас там произошло. Почему издеваюсь то сразу? — в трубке кто-то проскрипел что-то нецензурное, затем раздался щелчок. — Ну вот теперь они точно едут. — Кто это был? — Андерсон. Удивительно, что именно он, а не инспектор, но так даже потешнее. Когда Молли вернулась, она заварила для нас чай. Мы сидели, она что-то рассказывала про прошлую смену, которая даже не постаралась провести нормальное исследование Хольмана. Лаборатория становилась все уютнее и уютнее, несмотря на причину, по которой каждый из нас здесь находился. Небо светлело, напоминая что-то до боли знакомое. Полиция не торопилась, но таки доехала до нас. Окно озарилось мигалками, правда без характерного звука. В помещение деловито зашли трое: мужчина с жестким, невидящим взглядом, девушка с объемными убранными в хвост кудрями и молодой человек с очень деловитым видом. — И псих уже тут как тут, — недовольно протянула девушка. — А это кто? — она указала на меня, обращаясь не то к Шерлоку, не то к кому-то из своих спутников. Воздух наполнился странными, тяжелыми духами. Я смотрел на эту девушку и никак не мог осознать, о чем она вообще говорит. Ее голос был подобен плети: внезапный, резкий, хлесткий. Голову сжало тисками: такое сочетание уже было непосильной ношей. — Инспектор Донован, это… — не успела Молли закончить, как ее тут же перебили: — Он со мной. — С тобой? Заложник или как ты это называешь? — едко выплюнула инспектор, сверкнув темными блюдцами глаз. — Со мной, значит, мой коллега. Мой напарник. — голос Шерлока снова приобрел холодную краску. — Вас что-то не устраивает? — он наклонил голову, что было обычным жестом в его манере, но для Донован это было подобно красной тряпке, вызову и вдобавок личному оскорблению. Она поджала губы, но больше ничего не сказала. Воздух парализовало электрическим разрядом. Молли обреченно поглядывала то на Шерлока, то на Донован. Инспектор усиленно втягивала формалиновый воздух носом. А у меня в мыслях только эхо. «Коллега. Напарник…» и чем больше эти слова отдалялись, чем слабее бились о стенки моего сознания, тем важнее они казались, тем более они походили на слуховые галлюцинации. — Так вы все утверждаете, что мистер Чарльз Хольман был убит, верно? — вступил молодой человек. Голос у него был высокий, с песком. Ощущение, что где-то глубоко в его связках запутался комар. Я силился сопоставить его с тем, что звучало в трубке телефона, но ничего не получалось. Сотовая связь делала ситуацию более приличной и терпимой. — Верно. Экспертиза подтвердила наличие нервно-паралитического агента в организме, значит, это уже никак не может быть сердечным приступом. — Тогда каким образом Хольман доехал до дома? — парировал он. Я затылком чувствовал, как закипает Шерлок, поэтому решил просто не высовываться. — Андерсон, если ты не можешь сопоставить дебет с кредитом, то я тебя определенно расстрою: об этом не стоит говорить всем подряд, — произнес Холмс, деля фразу на слова, а затем на слоги, как бы пробуя на вкус. — Я разговариваю с профессионалом. — А я с очередным идиотом, вот радости то, а? — радужки его становились темными, наливаясь свинцом. Из его речи лилось презрение, бурлящее никак не скрываемой насмешкой. От напряжения воздух плавился. Было понятно, что здесь никто никому не рад. Это абсолютно нормальное явление: для Шерлока вообще не существовало хоть сколько-нибудь ему подобных людей, для всех остальных он был мудаком с слишком завышенным самомнением. Но чувствовал я себя не то чтобы как меж двух огней, совсем нет. Было ощущение, что меня запихнули внутрь двух этих огней одновременно. — Девочки, не ссоримся. — устало, почти зевая произнес мужчина. — Я инспектор Лестрейд, можно просто Грег, — он пожал мне руку. — Итак, Шерлок, насколько я понимаю, у тебя уже есть какая-то версия. Готов выслушать. — он перевел взгляд на Холмса, уже успевшего уйти в свои мысли. Выслушав все, что он мог сказать, Грэг продолжил. — Для начала нужно допросить его коллег, без этого все равно далеко не уедем. Все-таки хоть кто-то должен был знать о его недругах… *** Я упал на кровать. Металлический каркас с надрывом скрипнул, но стоически выдержал даже такую цыганочку с выходом. Когда я возвращался, несмотря на то, что ночь еще являлась полноправной хозяйкой положения, уже пели птицы. И казалось это чуть ли не самым прекрасным явлением на свете. По телу разливались остаточное напряжение, угасающий адреналин и банальная усталость. Однако меня все еще не отпускало: перед глазами стояло лабораторное освещение, бившее по рецепторам, где-то глубоко в легких застыл запах шпонового лака и медикаментов. Казалось, что это все было не со мной. Или не наяву, а в каком-то сумбурном сне, который если снится, то еще долго не отлипает. В какой-то момент пришлось встать. Как никак в тот день я учился, поэтому хотя бы на какую-нибудь пару прийти было необходимо. В поисках телефона перерыл все: сумку, карманы брюк. Даже вышел в общий коридор, но и там ничего. Оказался в куртке, однако там меня ждал сюрприз. Признаться, долго стоял в недоумении, одной рукой сжимая телефон, а второй — свою находку. Кусочек какого-то отчета Молли, сложенный вчетверо. И в какой только момент я его взял? А главное зачем? Любопытство взяло верх, раскрыл. Ничего особенного: эпикриз какого-то мужского трупа, правда, в уголке стояла только одна печать «документ не годен». «Хотя бы не забрал ничего лишнего,» — подумалось мне. Всмотрелся в ее почерк. А ведь красивый. Маленькие, аккуратные, пухлые буквы по струнке выводили весь внутренний мир покойника. Вернее все то, что можно было бы описать. Однако, перевернув листок, я нашел что-то более интересное. Это был… номер телефона. Острые, вытянутые цифры плясали жутко неровной линией, будто записывали его на колене. Но было там еще кое-что, заставившее улыбнуться: маленькая подпись, крошечные, будто спрятанные две буквы. И вот вы справедливо заметите, какая это ерунда. Может, сейчас я с вами и согласился бы, но тогда ничего не было важнее.

«Ш. Х.»