Консонирующий интервал

– Мистер Вирб, я очень хотел бы поговорить о Вашей работе….

– Здравствуйте, меня зовут Джон, не расскажете ли про…

– Вечер добрый, мы из консерватории, поделитесь с нами опытом игры… …и так мы цепляли буквально каждого, кто курил или просто отдыхал в перерыве. Да, здесь нужно было еще постараться вжиться в образ, будто мы и вправду здесь от академии. Музыкантов то никто не предупредил, что кто-то приедет по делу Хольмана. Но это было бы весьма странно: представьте, вы работаете, и тут – бац! – вас ведут на допрос. Поэтому тактика вышла удачной. Реагировали, конечно, по-разному. Кто-то с интересом начинал рассказывать про свои студенческие годы, про первые репетиции в этом оркестре. Некоторые отмахивались, словно от назойливых мух, а другие просто безучастно отвечали на вопросы. Но когда разговор доходил до Хольмана, начинался хаос. Хотя, кое-кто все-таки что-то да говорил на его счет. – Ох, мальчики, вы знаете, Чарли был очаровашкой! – говорила милая дама в возрасте, исполнявшая партию челесты. – Он и мухи не обидел, всегда такой позитивный ходил. Я думаю, его Бог унес неслучайно. Мы, наверное, как-то неправильно себя вели, – на это Шерлок лишь подергал меня за рукав, мол, пойдем отсюда, ловить больше нечего. – Что почувствовал? Да я как-то даже не знаю, мы с ним раньше бегали по утрам, – отвечал мужчина-трубач с гусарскими густыми усами. – Он и здоровый, как бык, был, не пил никогда… Хотя, двигатель в груди имеет срок эксплуатации при любом раскладе. – К сожалению, это тоже нам не дало ничего нового. Конечно, приятно, когда гипотеза подтверждается, но в нашем случае ее уже подтвердила экспертиза. Однако, все же нашелся экземпляр поинтереснее. Это тот редкий случай, когда я запомнил человека, связанного с делом и косвенно, и напрямую одновременно. Альтист, мистер Джулианн Андергейц, не выделялся ничем. Такой же немного седоватый музыкант старой закалки, как и большинство. Но именно он оказался близким другом Хольмана. Да, с его, как мы выяснили, радушием, знакомых при жизни можно было иметь десятки, а вот друзей – очень мало. И мы попали наконец-то в яблочко. Кто к нему нас направил – абсолютно неважно. Хотя, давайте вспомним его добрым словом, все-таки это был первый человек, на которого Шерлок не закатил глаз, не вздохнул или фыркнул, а кивнул головой. Даже сказал что-то. Надеюсь, «спасибо», а не «достаточно, замолчите». – А вам это все зачем, молодые люди? – подозрительно изогнул бровь мистер Андергейц. – Вы журналисты и пытаетесь вынюхать про него сплетни? – я едва успел закончить рассказ, как он уже начал нападать. Ну, что ж, лучшая защита у всех едина. – Никак нет, – едва улыбнувшись, вступил Шерлок. – Это любопытство. – Да кто вас вообще сюда пустил? – начал закипать он. Глаза Андергейца выглядели уставшими и тяжелыми, рука рефлекторно сжала сигарету еще сильнее. Шерлок смотрел на мужчину и ухмылялся. Беззлобно и не едко, эта полуулыбка почти незаметна, однако именно по ней можно было понять, что ему действительно интересно. Он вслушивался, всматривался, сосредотачивался, подключал все, что может, чтобы быстрее осознать, сделать ну и далее по списку уместных здесь глаголов. И при этом всем время от времени ухмылялся. Удивительно. – Мы от полиции. Внедрены в дело по вашему товарищу, в том числе для проведения неофициального допроса в коллективе, в котором служил пострадавший. От ваших ответов может зависеть дальнейшая судьба всего расследования, – выпалил Шерлок. А ведь мне так запретил говорить, вот хитрец! Для себя держал козырь. – И вот я в это все поверил, да? – на что мистер Андергейц моментально получил некий документ под нос. Шерлок его достал будто на автомате, как заведенная пружинистая кукла, механизм которой рассчитан на прыгание по полу. На карточке-удостоверении красовалось много текста. Какая-то должность в правительстве, регистрационный номер в системе полиции. И имя. Правда не Шерлока. «Майкрофт Холмс». Фотографии не было, однако такой документ сложно подделать, поэтому и без этой формальности можно поверить, что карточка действительно принадлежала именно Шерлоку. – Щенок правительственный… – Тихо прошипел Андергейц. – Так что по поводу Вашего товарища? – с наигранной любезностью снова спросил Шерлок. А вот тут внимание: он уже именно издевается. Фиксируем этот момент на будущее, коллеги! Андергейц молчал. Он смотрел исподлобья то на меня, то на Шерлока. Кривил рот, сводил брови, учащенно дышал. Даже покраснел. Видимо, в нем настолько кипела злость, что подскочило давление. Я уже хотел было предложить ему воды, или просто замять все это, но получил строгий взгляд от Шерлока. – Чарльз был мастером взаимодействия. Да, он был неконфликтным, это его конек. Именно поэтому он в итоге сюда попал. Но, как видите, ненадолго, – Джулианн говорил отстраненно, будто это все его никоим образом не касалось. – Со всеми были отличные отношения, правда, он рассорился с каким-то своим сокурсником под конец жизни. Не уверен, что это как-то могло бы повлиять, все закончилось неплохо, насколько мне известно. – Шерлок даже не посмотрел на него, ведь уже был в пол-оборота от собеседника. В его голове что-то сходилось. А в моей, как это не странно, нет, поэтому я буквально таки сверлил Андергейца взглядом. И что-то в нем вызывало неопределенные чувства, но что конкретно – я не понимал. – Как его звали? – Я не в курсе. – Отрезал он. – Они учились вместе в колледже, я же познакомился с Чарльзом в консерватории. – Андергейц прервался, но, встретившись с моим выжидающим взглядом, раздраженно прибавил: – Он Вам не шишка какая-нибудь, у которой были враги или соперники. Хольман делал свою работу, не более. Шерлок завис. У него ушло несколько секунд на то, чтобы завершить уже запущенный процесс. Осмотрел еще раз Джулианна с ног до головы, задержался на плечах и сжатой в кулак руке. В этом было что-то хищное. Он все понял, узнал, что требовалось, но не ушел, а выдержал почти театральную паузу. Еще мгновение – и Шерлок уже тащил меня за собой прочь. – Всего доброго, мистер Андергейц. – бросил он в пустоту. У кассы толпились люди, в попытках выловить билет хоть на что-нибудь. Рука саднила. Я и предположить не мог, что у Холмса может быть столько силы. Ветерок обдал щеки липким холодом. Вечерело. Шерлок поймал такси и, назвав адрес, распахнул дверь, пропуская меня внутрь со всеми сопутствующими жестами. – Тебе бы в драматический кружок, а не в музыкальный, – Шерлок лишь улыбнулся глазами, ничего не ответив. Он переключился на телефон. Недовольство куда-то резко испарилось, уступая место какому-то знакомому, но неизведанному в обществе Холмса, чувству. – Куда мы теперь? – Прямо сейчас поедем в участок. Я уже написал людям, которые могут помочь с допуском до архивов училища, правда, это займет какое-то время. За окном становилось все более мрачно. Тяжелое небо давило на проезжую часть, замедляя движение. Окна покрывались мокрой дождливой паутиной. Я думал об Андергейце. Он не выглядел огорченным. Да, в штыки воспринял нас, однако что-то в этом было не то. Джулианн переживал из-за излишнего внимания к делу? Абсолютно точно так оно и было. Однако я почему-то постоянно натыкался на мысль, что это как-то связано с нами напрямую. Ему было неприятно, что этим занялись некомпетентные люди? Или это все-таки связано не напрямую со смертью друга? – Ты задаешь правильные вопросы, – констатировал Шерлок, выслушав весь мой поток мыслей. – Его тактика, закрыться с самого начала, должна была сработать по-другому. Мы бы бегали по аргументам, как мыши, лишь бы выведать хоть что-то, а он обкладывал нас со всех сторон отравой до тех пор, пока эти самые аргументы не закончатся. – Он окончательно оторвался от телефона. Голова была наклонена в мою сторону, а взгляд обращен куда-то в пустоту, будто Шерлок читал уже сформулированные, записанные на бумагу размышления. – А не мог ли он убить Хольмана? – неуверенно уточнил я. В эту гипотезу и я мало верил, а Шерлок так и вовсе на мгновение даже обернулся ко мне, выказывая все свое возмущение. – Конечно, нет! Он какой-то карточки испугался, думаешь, смог бы убить кого-то? Вздор. – Фыркнул он и снова уставился куда-то перед собой. – Он врал. Он точно врал, только где и насколько сильно… – его голос прервал звук тормозов. «…и для чего.» – закончил про себя я. По пробкам ехали мы долго, потому и «наружа» изменилась до неузнаваемости. Вовсю густел туман, сменяя разбушевавшийся дождь. Мрачнели и лица прохожих: все стремились домой. «Все домой, а мы тут бегаем!» – не с досадой, скорее с азартом думал я. Создавалось впечатление, что именно сегодня мы прорвемся. Именно в этот день мы преодолеем какое-то препятствие, пересечем зыбкий брод догадок и достигнем фактов. Однако, все было не так просто, как думалось изначально. Скотленд-Ярд. Каким же это здание было огромным, будто вероломным. Маяк среди тех, кому действительно нужна помощь людей в погонах. В этой своеобразной святыне нас встретили с ожидаемой смесью презрения и отвращения. С натурой Холмса, который здесь появлялся с определенной регулярностью, это было нормальной, даже здоровой реакцией. Наш путь лежал в кабинет главного следователя, инспектора Лестрейда. – Это безумие. Мы просто не можем подозревать Андергейца, как это не доходит до ваших пустых голов! – Перед нами была уже знакомая компания: за столом, как бы во главе «совета», возвышалась фигура Грега, по его левую руку жались Донован и Андерсон, а по правую – сидел я и бушевал Шерлок. После моего пересказа результатов «допроса» и весьма яркой оценки нашего гения, Лестрейд лишь покачал головой, а в разговор вступили светлые умы, занимавшиеся делом официально. – Да ты можешь хоть раз вести себя не как ребенок в период раннего пубертата?! – парировал Андерсон. С его голосом, скажу честно, получалось так себе. Зато выглядело весьма комично. – Андерсон, не пытайся открывать рот всуе, ты вообще определил его смерть как естественную, даже пальцем не пошевелив! – Да, в тот день я впервые видел Шерлока в той стадии бешенства, когда он походил больше на беса, нежели на человека. Хотя, стоит в очередной раз заметить, на человека он был редко похож. – Вы можете хоть раз включить голову до того, как скажете что-то вслух? – Да когда же это закончится… – фактически взвыл Лестрейд. – Шерлок мыслит правильно, – раздался щелчок языком, – подозревать Андергейца настолько логично, что неправильно. Однако и воспринимать его слова за чистую монету нельзя, он может быть шокирован потерей друга. – Нужно понять его мотивацию, – я неожиданно, даже для самого себя, подал голос. Донован, как на рефлексе, возмущенно мотнула челкой. – Если он врет, а так определено и есть, необходимо в первую очередь понять, с какой целью он это делает. – Его могли запугать? – Грег обратился к Шерлоку, который успел драматично опасть на стуле. На это он лишь чуть приподнял голову. – В какой-то мере да. Но вы же понимаете, что это значит, верно? – он скользнул взглядом по всем присутствующим. А потом добавил: – Если его правда запугали, то мы имеем дело с кем-то влиятельным. – Грег устало потер виски. Нас отпустили, а вот Салли и Андерсон остались, чтобы получить некие ценные указания по дальнейшей работе. Шерлок шел по Скотленд-Ярду словно по минному полю, то и дело спотыкаясь о воздух. Его трясло, а в какой-то момент он вообще рассмеялся. – Блестяще! Наконец-то стоящее дело! Это определенно наш день, Джон, – видимой причины для такой радости не было абсолютно. Он порхал, улыбался, искрился, как оголенный провод, весело потрескивая, то и дело вспыхивал каким-то бубнежом. Слов я так и не разобрал, подозреваю, что он кого-то бранил за отсутствие мозгов. Так мы вышли на улицу. Вернее вылетели на улицу. Шерлок передвигался, навалившись на мое плечо. Он, будто на другом языке, восторженно описывал, чем конкретно выдавал себя Андергейц, какая мышца и в какой момент у него зажималась, показывая напряжение. Оказывается, во время всего допроса он давил ногтем на подушечку большого пальца, а когда слушал, то прикусывал уголок губы. Ноги несли нас в сторону дома. И ведь я даже не знаю, почему туда, просто неосознанно следовал, куда получалось, а Шерлок за мной. Он шел, все еще вдавливая меня своим весом в брусчатку, и смеялся. Смеялся над видом, с которыми говорила челестистка, пародировал, как изъяснялся усатый трубач. Он заливался истерикой, которая отбивалась от плывущих мимо домов. А я… а я смеялся вместе с ним. И было мне хорошо. Даже очень. – А что же теперь? Что дальше? – Что дальше? – отдышавшись, эхом повторил он. – Дальше нужно немного подождать. Мне ответили, в архив попадем только через пару дней, они как раз закончат инвентаризацию. – Я посмотрел на него с каким-то разочарованием. Эта новость была радостной, ведь дело продвинется. Однако она означала еще и то, что придется вернуться в реальность, от которой уже трезвел Шерлок. В реальность, от которой наконец-то удалось сбежать. – Сейчас нужно поспать. Поверь, ты полезнее для этого мира, когда соображаешь хоть что-то. Я неопределенно мотнул головой. Воздух содрогнулся в недоумении: то ли я согласился, то ли возразил, то ли попытался задать вопрос таким жестом. Шли мы молча. Он не задал ни одного вопроса, даже не знал, куда конкретно мы идем. Понимал, что туда, где я живу, а больших подробностей и не требовал. Город встал. Небо озарилось большой сияющей луной. – До свидания, Джон, – он кивнул в сторону здания, к которому мы пришли. Дом. Место, которое им не являлось, но отчаянно пыталось вписываться в рамки определения. Клетка. В глазах Шерлока впервые с момента нашего знакомства не было анестезийного холода. Они не обжигали, а только созидали. Моргнув два раза, он коротко кивнул, резко развернулся и стал исчезать, отдаляясь все дальше и дальше. А я смотрел ему вослед и не понимал, что же меня ждет в этом зыбком, несуществующем «завтра»?