Седьмой рыцарь

После двух этих перетекших один в другой разговоров вновь потянулась рутина бездеятельных и одинаковых дней. Торбек очень скоро отбыл куда-то из Пендрагона. Брэдли задержался почти на неделю, но в итоге тоже уехал, так и не дождавшись от Сузаку ответа. Казалось бы, история на полигоне не возымела никакого продолжения, но седьмой рыцарь всё чаще обращался мысленно к тому, что тогда было сказано. Альянс с Вампиром? Даже без предостережений Охотника тот произвёл на Сузаку очень неприятное впечатление. Что-то в Лукасе Брэдли казалось ему сродни чертам Зеро. Только мельче во всех смыслах слова, а в дополнение к ним у Вампира имелась ещё и масса своих собственных пороков. В совокупности перед Куруруги вырисовывалась картина человека, которого лучше при всякой возможности обходить стороной. С другой стороны речь шла только лишь об обмене информацией. Никаких в полном смысле слова совместных замыслов, взаимных обязательств: в любой момент можно будет отказаться от продолжения сотрудничества – и даже причин не объяснять. В конце концов, что же ты, робеешь перед десятым рыцарем!? А ведь он примерно так тебя и подначивал… Жажда действия росла в сердце Сузаку всё сильнее и сильнее, он готов был уже хвататься за что угодно. И самой важной причиной выступало то, что чем дольше длилась эта странная пауза в его жизни, тем больше седьмой рыцарь испытывал сомнений относительно своего выбора, переставал понимать, где были верные ходы, а где ошибки. Пропадала траектория, путеводная нить Ариадны обращалась в тончайшую паутинку, а после вовсе истаивала. Однажды Сузаку застал финальную часть репетиции гвардейского парада – уже начиналась череда мероприятий по подготовке празднования официального Дня Рождения Его Величества. Рослые и румяные ребята в высоких медвежьих шапках явно знали своё дело: чёткие перестроения, чеканный шаг, ледяная неподвижность в пиковый момент выноса знамени. Глядя на них, теперешний лорд Куруруги вспомнил самое начало своего пути, время, когда он служил в пехоте. И внезапно понял, что в этих размышлениях щедрой ложкой положен и размешан горьковатый мёд ностальгии. Но ведь у него тогда вообще ничего не было! Не только семьи и дома – их нет и теперь, но и Ланселота, и хоть какого-то имени, репутации, шансов. Ведь ты с таким трудом вынуждал себя верить тогда в возможность воплотить мечту! Да… Но она сама оставалась вне подозрений. Крылатая, все перышки целы и сияют жемчужной глубокой белизной – в ней, в её правде, ты был убеждён беззаветно. Она ещё не измялась, не оказалась усажена пятнами после многочисленных столкновений с жизнью. Тогда было не легче, нет. Но зато… проще. Над плацем звучал скорый марш Королевских гусар – это играл на ходу уходящий последним оркестр. Седьмой рыцарь дождался окончания репетиции – и забыл, куда шёл до того, как остановился здесь. Плюнув, развернулся, возвратился назад. Было жалко не того, что не попал куда собирался, а того, что добраться туда, где бы оно ни находилось, очевидно, никогда и не было для Сузаку по-настоящему важно. Предложение Брэдли соблазняло, то и дело вертелось яркохвостой лисицей на опушке ума. Одно – и второе. Фотоархив. Про него лорд Куруруги тоже думал регулярно. Он в тот же день навёл справки, уточнил его местоположение и свои полномочия. Действительно гипотетически в любой момент Сузаку как рыцарь Круга мог прийти туда и затребовать всё, что ему будет угодно. Конечно же, ему хотелось увидеть Юфи, её лицо. Не то чтобы седьмой рыцарь начал забывать. Хранимый памятью облик Юфемии ничуть не потускнел – только не после мадридских застенков, где в темноте он порой был яснее и чётче, чем соседняя стена и расколотая, мятущаяся душа рядом с нею. Но из-за силы своей любви, Сузаку не мог не идеализировать драгоценный образ, а это понемногу отнимает у него жизнь, делает менее реальным. Вновь рассмотреть детали, маленькие черточки, может быть даже несовершенства, если радость от этого своеобразного свидания позволит Куруруги не закрыть на них глаза. И опять Она, настоящая, будет рядом с ним, пропадёт всякий след ненатуральности, условности. Близко, в самом сердце. Так, чтобы каждое мгновение, которое они провели вместе, можно было не увидеть в воспоминаниях, как в кинофильме, пускай и испытав по этому поводу определённые эмоции, а словно бы пройти и прочувствовать заново, практически под руку. А ещё седьмой рыцарь трепетно любопытствовал. Он желал увидеть не только ту Юфи, что он знал, но и ту, застать которую ему не доводилось. Новые грани, краски. Открыть что-то прежде неизвестное в своей возлюбленной – это будто бы добавить дополнительные минуты к их уже навеки застывшей сумме совместного времени. Да, Сузаку желал этого, можно даже сказать мечтал – и так элементарно просто было  осуществить замысел. Однако, нечто всё же останавливало, сдерживало его. Поход в архив казался отчего-то проявлением слабости. Бегство из монотонного настоящего в невозвратимое прошлое. Не теперь. Надо переждать, пока раны немного не зарубцуются (А будет ли это когда-нибудь?), пока ты не выйдешь из нынешней неопределённости и подвешенности, пока не будет чего-то достойного, важного, хоть относительно сопоставимого сейчас и здесь. Ты не заслужил пока… Тебе нечего продемонстрировать… А главное - Брэдли! Лучше бы он молчал! Возможно, Сузаку как-то иначе выяснил бы, узнал из другого источника… Так же получилось, что десятый рыцарь будто отравил информацию своим именем и обликом. Пойти, значит принять, использовать то, что он дал – и оказаться обязанным. Неопределённо – но так оно даже хуже. В каждой их возможной последующей сделке будет присутствовать тень этого первого одолжения. Какая-то хитрость, искус. Может, надеется так вывести Сузаку из нервного равновесия? Проклятье! Да, он подлец! Но означает ли это, что ни при каких условиях не могут так сложиться обстоятельства, чтобы сотрудничество с ним прошло чисто и честно? Именно для тебя? Разве такого не бывает, неужели это невозможно в жизни? Играть с шулером – но не против него, а совместно, одной краплёной колодой. Значит и сам ты тогда… Ребячество! Надо просто хорошенько подумать. Посчитать, сколько открывается и сколько захлопывается дверей. Почему он вообще обратился к тебе? Ты – новичок! В сущности ещё никто на самом деле… Да он же сам прямым текстом изложил: от бессилия и беспомощности – никто другой не желает иметь с ним ничего общего! Зачем такой союзник? А тот же Торбек – он тогда сразу отвернётся, вычеркнет. И, возможно, будет не один. Нет. Или… И так по многу раз. С теми или другими вариациями, большей ролью попыток анализировать и рассуждать – либо замешанные на чисто эмоциональной неприязни. В какой-то момент Сузаку отметил, что ему не нравятся даже рыжие волосы Лукаса Брэдли и его манера слишком уж часто выставлять напоказ в ухмылке свои зубы. Обрубая все варианты, связанные с десятым рыцарем, в силу какой-то странной инерции, по принципу маятника, лорд Куруруги всё более истово верил в слова Торбека. Те, которым, вероятно, тот и значения то особенного не придал! Нужно поговорить с Сесилом Янгером. Тем, кто «знает толк» в таких вещах, как власть и влияние. Вот только подумать легче, чем сделать. Янгер был в Пендрагоне редкой, залётной птицей. Что ещё важнее, за всё время, проведённое Сузаку в избранной дюжине, они прежде успели перекинуться разве только парой фраз. Когда Янгер – а было это уже почти две недели спустя после разговора с Торбеком, где прозвучало его имя, возвратился с очередного задания, седьмой рыцарь несколько раз целенаправленно пересекался с ним, можно даже сказать подкарауливал. И - ничего не происходило, разговора не получалось! Вернее, они, конечно же, обменивались приветствиями и произносили массу абсолютно никчемного словесного мусора, но к делу, к темам, интересовавшим лорда Куруруги по-настоящему, не переходили ни разу. Да и как это сделать? Янгер не желал сокращать дистанцию, их отношения оставались совершенно формальными. И вот тут вдруг взять, да попросить по сути совершенно постороннего человека дать совет, как ему, Сузаку, дальше жить, каким путём идти к своей цели? Нелепо и смешно. Только вот улыбаться седьмому рыцарю отчего-то не хотелось. Уверенность в том, что это ему необходимо, и от Янгера – может быть даже, от него одного - он сможет услышать то самое, сущностно важное, крепла в уме лорда Куруруги, пропорционально увеличивающемуся числу неудач. Когда, вопреки своему обыкновению, сэр Сессил возвратился обратно всего через пять суток после отъезда, Сузаку ликовал. Они встречались на полигоне, в библиотеке, даже просто посреди пендрагонских кущ – ему повезло перехватить Янгера у пруда. Среди поднимавшихся ими тем были не только напрашивающиеся найтмеры и военная сфера, но и литература, жанровые особенности японской живописи, знаки зодиака и астрология, преимущества солнечного календаря перед лунным, повадки лошадей, собак, домашних и больших кошек – и разница между двумя последними. В этой игре свободных ассоциаций Куруруги чувствовал себя возничим, чьи лошади понесли, а он не может с ними ничего поделать. Комедия положений, становившаяся всё более унизительной: Янгер начал откровенно забавляться, видя, что седьмой рыцарь вновь «совершенно случайно и неожиданно» оказывается на его дороге. Намёки не помогали – да и вряд ли могли с учётом того, что их не связывало ничто, кроме места в Ордене. Надо было решаться и играть в открытую, но ироничная манера Янгера, его остроты всякий раз в последний момент будто невидимый шарик иглой прокалывали у Сузаку внутри. Он понимал, что попросту не сможет – поскольку примется вслух, громко смеяться сам над собою и всей этой несусветной глупостью. Когда Янгер мимоходом заметил в последнем разговоре после совместного ужина членов Круга, что завтра будет вынужден вновь, и, скорее всего, на значительный срок, покинуть Пендрагон, седьмой рыцарь уже открыл было рот, набрал в грудь воздуха. Но тут к ним присоединился Джон Вайнберг краем уха услыхавший, что они  упоминали Бразилию, из которой тот только что вернулся – и последняя возможность оказалась упущена. Сузаку, окончательно решивший уйти ещё только через четверть часа, к тому времени держал самого себя левой рукой за бок у основания диафрагмы: он с трудом удерживался то от хохота, то от злобных проклятий. …А позже, уже около десяти вечера в дверь его комнаты осторожно постучали. - Кто это? - Сесил Янгер. Откройте, будьте так любезны. Сузаку, недоумевая, всё же дважды повернул задвижку, убирая щеколду, и впустил неожиданного гостя. - Что вам угодно, сэр? - Мне? В сущности ничего. А вот вам от меня определённо нечто нужно. - Почему вы… - Та же причина, по которой я вам понадобился, юноша. Потому, что я не дурак. Только человек, не вынимающий голову из облаков, мог не заметить того, как вы навязываетесь на беседу. Я встречался с вами, сэр, чаще, чем с теми людьми, к которым у меня самого было дело. Тем не менее, вы своего интереса так и не озвучили. Что ж, теперь самое подходящее время. - …Да, лорд Янгер. Вы правы, я действительно очень хотел поговорить с вами. - Чудесно. Вы только что сообщили мне то, что я уже знал. Так о чём? …Не сочтите мою напористость признаком недовольства или злобы. Просто я от природы любопытен – и мне пока что в голову не приходит, чем же моя скромная персона может до такой степени быть вам полезна, чтобы вы согласились потратить столько времени и выставить себя в довольно нелепом свете. Это, во-первых. А, во-вторых, я не люблю сюрпризов. Все загадки, с которыми сталкиваюсь, предпочитаю распутывать прежде, чем нерасторопность в этом деле обернётся упущенной выгодой – или неприятностями. Если же не получается, то лучше обойду стороной. - Простите, что вёл себя не вполне разумно. Нужно было раньше… В общем, сравнительно недавно мы беседовали с лордом Торбеком по одному чрезвычайно значимому для меня вопросу – и он посоветовал мне обратиться к вам, как человеку, который разбирается в этом лучше прочих… Сузаку сделал паузу, собираясь с мыслями. Инициатива в разговоре полностью принадлежит Янгеру, так что все его прежние расчёты на счёт этой беседы разом пошли прахом. - Звучит довольно лестно. Если, конечно, вы обсуждали не такие темы, как, скажем, способы ухода от уплаты карточного долга, или как сподручнее незаметно покинуть поле боя, когда, встав с постели, вы внезапно поняли, что забыли во вчерашнем дне свою отвагу. Сесил Янгер располагающе улыбнулся, но Сузаку был уже достаточно опытен, чтобы прочитать за этим нетерпение, напряжение и попытку их скрыть. - Мы говорили о том, кто и как оказался в избранной дюжине. И, если можно так выразиться, зачем, во имя чего готов нести рискованное бремя. - Взгляды Торбека мне известны… - Я здесь, сэр, чтобы обрести возможности облегчить судьбу моего народа, японцев. Получить в свои руки рычаги… Если угодно без обиняков, то ради власти. Но... - Император не даёт вам поручений, и вы чувствуете себя не спасителем отчизны, а засушенной рыбой. О, кажется, я попал в точку! Спокойнее… Так что вам сказал обо мне Торбек? - …Что вы разбираетесь в этих материях: в политике, власти, влиянии. - Хм, в какой-то степени он прав – но я пока не вижу способов вам помочь. - Почему!? - Для начала – у меня мало информации. Так... У вас была только одна миссия, верно? - Да. - Вы можете откровенно и подробно отвечать мне на вопросы о вашем вояже по Испании? - …Нет. - Ясно. Что ж… Попробуем по-другому. - Спасибо вам. - За что? - За готовность помогать. - А я вам помогаю? Скорее просто рассуждаю, раздумываю. Сочинение на заданную тему… Скажите, чего вы вообще хотели? А? Чего ожидали? - …Стать по-настоящему ценным для Его Величества. И, соразмерно этому… - …Получить награду за свою честную службу. Да, старина Крейтон был прав, когда порекомендовал вам поговорить со мной. Определённо это будет для вас полезно. Если, конечно, вы действительно готовы слушать. Не знаю, как изложить иначе, потому скажу прямо: у вас не получится, это здесь так не работает. - А как тогда!? - Вы предлагаете мне объяснить это вам в двух словах? Или, может быть, показать на пальцах? - Я готов выслушать всё, что вы скажете. Даже если для этого придётся просидеть до самого утра. Вопрос только в том, на что готовы вы? - Гм…, - лорд Янгер в лёгкой задумчивости огладил левую щеку, - Скажите, лорд Куруруги, в каком звании вы были прежде, чем попали в Круг? Кем служили? Сузаку выпрямился и начал было чеканным голосом: - Я имел честь служить рыцарем Её Высочества принцессы Ю… - Нет-нет-нет-нет-нет! Я не об этом. И запомните, юноша, рыцарь Её Высочества, Его Высочества, или даже, собственно, рыцарь Круглого стола – это не звание. Отметьте себе. Это важно. Спрошу иначе – что у вас было на погонах? - Я - майор сухопутных сил. - Что ж, в таком случае мне полагалось бы отдать вам честь при встрече – некогда я добрался лишь до звания капитана, - произнося свою фразу, Янгер ироничным жестом вскинул ладонь к виску, - И, тем не менее, сейчас, когда я говорю, генералы слушают меня со вниманием, а тому же майору мне ничего не стоит устроить разнос, да такой, что у бедняги колени будут подкашиваться. Вы, вероятно, спрашиваете себя, к чему такие пространные рассуждения? Меж тем всё очень просто – я пытаюсь навести вас на одну достаточно несложную, но, однако, неочевидную со стороны мысль. Ключевой вопрос: а по какому праву я командую? - Вы – рыцарь Его Величества. - Верно. И что же из того? Да, это весьма почётно, это даёт тебе полный пансион, белоснежную форму (должен отметить, ужасно непрактичную), плащ и пряжку с выгравированным витиеватым шрифтом девизом. Но… Скажите, а какую позицию в системе армейской иерархии занимает рыцарь Круглого стола? Вот майор – он старше, или младше? Кажется, очевидно, что он стоит ниже. А фельдмаршал? Выше? Надо полагать. Но ведь военная сфера – мир чётких и однозначных определений. Так как? - …Боюсь, что не могу дать сейчас сказать вам точно. Возможно позже… - Не утруждайте себя розысками, сэр. Я могу дать вам ответ: никакую! Юридически вся эта чудесная мишура, - с этими словами лорд Янгер взял пальцами в щепотку край собственного плаща, - и почётное титулование не наделяет нас никакими дополнительными правами и полномочиями. Я сейчас не имею легальных оснований отдавать распоряжения не только майору, который старше меня по званию, но даже и лейтенанту, минуя его непосредственное начальство. И, тем не менее, делаю это постоянно вот уже девять с лишним лет, скоро будет юбилейный год. Я – серийный государственный преступник! - Но мы действуем от имени и во исполнение воли монарха, который в свою очередь является верховным главнокомандующим. - Справедливое замечание. Да, разумеется, Его Величество император Чарльз Британский способен своей властью производить любые кадровые перестановки, поднимать войска в ружьё и направлять их силу и ярость на тех, кого сочтёт врагами – своими и государства. Но всё вышеперечисленное может быть осуществлено не иначе, как по высочайшему письменному распоряжению. Которое, теоретически, любой офицер или вовсе солдат имеет право затребовать. И тут… Вот вам пример: сэр Брэдли некоторое время провёл в глубине наших владений в Африке, занимаясь подавлением локальных, но достаточно неприятных мятежей. Как по-вашему, получал ли он на каждую организуемую им лесную облаву, штурм очередного селения, или даже на определённые… репрессалии в адрес местных бумаги из Пендрагона с Большой государственной печатью и росписью монарха? Думаю, ответ вполне очевиден. Возвращаясь к собственному опыту – так всегда честнее – я за свою карьеру вынужден был подтверждать своё право на принятие решения писанным распоряжением императора лишь трижды. Причём один раз де факто это был обман: при мне действительно имелось запечатанное письмо, направленное Его Величеством, но содержащийся в нём текст заметно отличалось от того, что я изложил. Вижу, вы удивлены. Между тем во многом именно в этом и ему подобных случаях состоит специфика нашей службы. - Мне казалось, что рыцари Круглого стола, прежде всего, отличаются особой воинской доблестью и способностью в любой ситуации действовать с сочетанием отваги и мастерства. - Звучит чудесно, дорогой друг. Будто выдержка из некоей официальной прокламации, которую, переведя её предварительно в истинно благородную форму лаконичного латинского выражения, можно поместить где-нибудь в Зале славы над именами прежних членов Круга достойнейших. …Задумывались ли вы, сэр Куруруги, для чего вообще всё это было создано? - Что именно? - Круглый стол и всё сопутствующее. Нет, безусловно, это очень красиво… в отвлечённом смысле. Но давайте взглянем на дело с точки зрения, скажем, Казначейства – подслеповатыми и сонными глазами бухгалтера, которому чуждо само слово «романтика». Ведь на средства, потраченные на нас: на здание в Пендрагоне, созданные по индивидуальным проектам штучные найтмеры и так далее, вполне можно бы было сформировать один, а то и два полноценных бронеполка. Скажите, сэр, разве рационально разменивать подобную силу на дюжину одиночек, разбросанных, как правило, по всей поверхности Земного шара? Что вообще может реально сделать в современном бою единственная машина? - Мне доводилось драться без какого-либо прикрытия во время немецкого десанта на Кюсю. Выступать наводчиком для артиллерии линейного корабля. И, как мне кажется, кое-каких успехов я в этом качестве добился. - Допускаю. Я, собственно, не пытаюсь принизить чьих-либо боевых заслуг. Повторяю, давайте рассмотрим всё с позиции финансиста, который видит смету будущих расходов и их обоснование впервые. Нет, сэр, Круг был сформирован отнюдь не во имя боевой эффективности. Собственно, на самом деле он мог бы существовать вовсе без найтмеров – не в них суть. - Вы полагаете? Лорд Фостер… - Нашим прямым предшественником была служба лейб-адъютантов Его Величества. Она без них превосходно обходилась. Но я не об этом. Рассудите сами – зачем мы нужны? - Чтобы… вести за собой, своим примером воодушевляя войска – везде, где это только может потребоваться. - Нет, вы всё же не хотите вполне меня услышать… Ладно, давайте разберём ваше же высказывание – это будет довольно любопытно. Итак, в нём есть три пункта. Первый – вести за собой. Что ж, для этого в подразделениях британской армии имеются свои офицеры. Можно по-разному оценивать степень их компетентности и готовности к самопожертвованию во имя нации и короны, но они совершенно точно лучше знают собственные подразделения, чем какой-то заезжий господин, который в этом бою видит их первый и, всего скорее, последний раз. Вообще вторжение извне в устоявшуюся цепь командования редко ведёт к чему-то хорошему – только к путанице и суете. Идём дальше. Рыцари круга должны выступать в качестве примера. Тут вы отчасти правы – действительно образ избранной дюжины широко используется и тиражируется в пропаганде, но именно в качестве образца для подражания он отнюдь не так хорош, как можно подумать поначалу. Все мы по сути своей одиночки. Наша модель ведения боя принимает в расчёт других бойцов лишь постольку поскольку. Мы сами себе воинская часть. Подобный индивидуализм, будучи привит основной массе войск, мог бы послужить поводом для громадного числа неприятностей. А вот в третьем пункте вы попали в яблочко! Действительно основная цель и функция Рыцарей круга – воодушевлять. …Вы в курсе того, за что выступает в парламенте фракция Пуристов? Или, по крайней мере, их воззрений по вопросу об армии, являющемуся одним из центральных у них в доктрине? Нет? Гм… Что ж, тогда с вашего позволения, сэр, я опишу их в паре слов. Итак, армия нашей империи традиционно – и этот принцип идёт из глубины веков – формируется по принципу добровольного найма. Тот, кто желает, может пойти и послужить отечеству. Прочие – обойти всё, что связано с военной проблематикой, за милю. Это имеет как свои плюсы, так и минусы. Первые в основном связаны с экономией средств, рабочих рук и такими трудно оцениваемыми вещами, как якобы более благоприятный, чем в сильнее милитаризованных странах, социальный климат. Вторые – непосредственно с защищённостью. Если убрать всю пространную полемику, то наших войск уже сейчас слишком мало. А в час нужды будет ещё меньше, чем требуется, из-за отсутствия подготовленного резерва. Малочисленность приходится чем-то компенсировать. Обычно это техническое оснащение, профессионализм, а ещё – продолжительность и интенсивность службы. Значительная часть полков имперской армии, хотя и не участвует прямо в боевых действиях, вынуждена находиться в состоянии постоянной готовности, чтобы надёжно поддерживать порядок на вверенной им территории. А сейчас всё чаще и чаще стали происходить разного рода… сбои, когда подспудное напряжение вырывается в виде актов неповиновения и полноценных вооружённых мятежей. Не таких, как Чёрное восстание, конечно. Это – исключение из правил. Но, тем не менее, вполне настоящих. Вот где мы нужны! Рыцарь появляется среди измученных и запылённых солдат, засунутых по их твёрдому мнению в самую тёмную и вонючую подмышку мироздания. Он чист, почти до сияния, уверен до повелительности, он распекает их начальство, он одновременно требует поднажать и обещает, что сюда, на их, такой важный участок, будут направлены в самом скором будущем все силы великой Британии, державы, над которой солнце никогда не заходит. Убить метким выстрелом уныние, вселить веру в собственные силы, в то, что они – лишь острие колоссальных размеров клинка – и именно поэтому на них такое сильное давление, ободрить, а иногда даже и утешить – вот задачи рыцаря Круга. Глядя на каждого из нас, любой должен верить, что, как это говорится, «кавалерия уже здесь», хотя бы в действительности при вас имеются лишь минимальные подкрепления, а чаще – вовсе ничего, кроме собственной боевой машины. Мы разрешаем кризисы и организуем подвиги по сути как театральную постановку. Умение казаться – важнейшая наука, которую всякому, очутившемуся здесь, необходимо будет постигнуть в совершенстве. - Я бы всё же предпочёл умение быть. - Весь мир — театр. В нём женщины, мужчины — все актёры. Так писал великий Шекспир – и был в высшей степени прав. Вижу, вы не хотите играть – напрасно, юноша, напрасно. Потому что иных секретов здесь нет. Вы говорили о власти. То есть по существу - о способности менять окружающую реальность. А для этого нужно быть или демиургом, или иллюзионистом. Круглый стол построен вокруг этого спектакля, вертится на нём, как на оси. И если этого не понять и не освоить вовремя, то здесь делать нечего. Как вообще попадают в рыцари Его Величества? За навыки пилотирования? Чушь! Или всё же за что-то ещё? Я за годы службы успел стать недурным пилотом – но не более того. Мой уровень – такой же, как у большинства опытных офицеров Королевского бронекорпуса. Признаю, среди других членов нашей дюжины есть подлинные мастера, но нет никого, возможно за единственным исключением, кто был бы здесь только в силу этого факта. Люди талантливо исполняют роли – героев, или даже злодеев. Тот же сэр Брэдли. Вам, вероятно, уже успели наговорить про него всяких глупостей. Меж тем этот человек мастерски освоил роль условного Ричарда III и исключительно удачно оперирует людскими страхами. Думаю, его ещё ждут впереди успехи… Власть же... Рыцарь круга имеет её ровно в той степени, в которой он убедил окружающих, что ею располагает. Получится это сделать – и бригадные генералы будут стоять перед вами, вытянувшись в струнку, а генерал-губернаторы заискивать. Нет – и всякий капрал предпочтёт перепроверить у своего прямого командира отданное вами распоряжение. Вот нехитрые основы нашего бытия, лорд Куруруги. Приятно было с вами побеседовать. С этими словами, не дожидаясь ответа Сузаку и не оборачиваясь, Сэсил Янгер вышел из комнаты.