Глубокие воды (In Deep Water)

Вернувшись в озёрный дом, Гарри был более чем рад, что у него была отдельная комната. Он думал, что Рон и Гермиона захотят остаться на ночь или, может быть, только Рон поспит хотя бы одну ночь в кровати, которая изначально предназначалась ему. Но они не захотели. Гарри попытался изобразить, что расстроен из-за этого, но, если на чистоту, был рад провести ночь в одиночестве, прежде чем его снова поглотит шумная атмосфера Норы. Его подушка немного пахла Драко, чем-то сладким и цитрусовым, а на прикроватной тумбочке лежало его перо, с которого стекали чернила на деревянную поверхность. Гарри рухнул в постель и только тогда начал выпутываться из роскошной мантии Драко. Скомкав, он небрежно бросил её на пол. В прядках его волос всё ещё оставались волшебно мерцающие блёстки. Гарри потёр лицо ладонями, прикидывая, хватит ли у него сил встать и принять душ. Точно нет. После вечера, который он провёл в попытках перекричать громкую музыку, всё казалось немого приглушенным. В комнате было тихо, и абсолютно неподвижно. Снаружи луна серебрила озеро. Не обращая внимания на потухающий Люмос под потолком, Гарри обхватил пальцами своды стоп, которые ныли после ночи, проведенной в слишком тесных ботинках, и застонал от облегчения. Он немного помассировал ступни, а затем позволил пальцам скользнуть вверх по напряжённым икрам. Именно в тот момент, когда он медленно провёл руками по внутренней стороне бёдер, он подумал о Драко и Чарли. Неужели Драко затащит Чарли в свою комнату и попросит Невилла уйти? Осмелится ли Чарли привести Драко в Нору? Разумеется, нет. «Может, они просто решат потрахаться на улице», — подумал Гарри, потянувшись к своему члену и вздохнув от этого прикосновения. Возможно, они нашли укромный уголок в замке и трахаются, прижимая Драко спиной к грубому песчанику, или, возможно, они ушли в лес, если Драко набрался смелости. «На берегу озера», — подумал Гарри, слегка приподняв голову, чтобы взглянуть в окно вниз, на склоны, — «Наверняка, они трахались бы прямо там, на берегу». Драко был бы прекрасен в тёмной траве, с луной, отражающейся в глазах. Чарли забрался бы на него, уже сбросив с себя одежду. Его сильные руки обхватили бы лицо Драко, и член скользил бы по его мантии, пока он стягивал бы её с него, дюйм за дюймом. Гарри не знал, что нравится Драко. Но Чарли бы знал. Он бы не задумался ни на мгновение. Гарри довёл себя до полного возбуждения, пока представлял как Чарли заставляет Драко ёрзать, посасывая его сосок, уверенно обхватывая лодыжки Драко и закидывая его ноги на свои великолепные, покрытые татуировками плечи. — Чёрт, — прошептал Гарри, чувствуя, как по его руке потек предэякулят. Драко впивался ногтями в спину Чарли, когда дверь его спальни внезапно открылась. — О, хорошо, что ты не спишь, — сказал Драко, хотя Гарри лежал в темноте совершенно неподвижно, а его рука замерла на пульсирующем члене. К счастью, в комнате было прохладно, и он уже успел забраться под одеяло. — Это что, моя мантия на полу? — Драко вошёл в комнату, на мгновение осветив её рассеянным светом из коридора. — Животное. Посмотрим, как ты будешь умолять меня в следующий раз помочь тебе выглядеть прилично, — и сбросил свою мантию на пол рядом с мантией Гарри. — Я буду спать здесь, — объявил он, уже сидя на матрасе. — Невилл — маленький пьяница. Он танцует по комнате, поёт и поливает растения. Гарри медленно без резких движений выпустил свой член и натянул штаны. Он был таким твёрдым. Если бы не пушистое одеяло и положение его ног, Драко бы точно заметил. Гарри вытер липкие руки о матрас, чувствуя, как колотится сердце где-то в висках. Он почти хотел, чтобы Драко увидел. — А как же Чарли? — спросил Гарри, переворачиваясь на бок так, чтобы его колени касались коленей Драко, который смотрел на него. Даже в тусклом лунном свете Гарри показалось, что он видит, как на щеках Драко всё ещё играет румянец. — Уизли? — Драко фыркнул. — Э-э… Он не в моём вкусе. — Что? Но ты же провёл всю ночь с… ты… и он такой… Драко рассмеялся, его тёплое дыхание коснулось лица Гарри, а в уголках глаз появились задорные морщинки. Его смех был милым. Всё это было таким милым. Гарри бросило в жар. — Приятно, когда тебя хотят, — сказал Драко, и Гарри с болью ощутил, как его собственный член, напряжённый и зажатый в узком пространстве между ними, начал пульсировать. Ему так сильно хотелось кончить, что он почувствовал себя жалким. — И что ты имеешь в виду под «Он такой…» — спросил Драко, пристально наблюдая за Гарри. — Какой он, Гарри? Считаешь его сексуальным? — Да, — вытолкнул Гарри, стискивая зубы от желания хотя бы слегка дотронуться до своего члена. — Да, разумеется. Но только потому, что он действительно довольно привлекательный. Объективно. — Объективно, — поддразнил Драко. — Гарри. У тебя когда-нибудь… когда-нибудь было что-то с Уизли? В его голосе совсем не было ревности. Гарри зажмурился, выдохнул в матрас и попытался взять себя в руки. Завтра он уедет, может быть, даже до завтрака. Несколько недель, в течение которых он будет думать о ком-то другом, кроме Драко, пойдут ему на пользу. — Было? — надавил Драко. — Нет. — Мхмм, — Гарри поднял взгляд на Драко, облизывающего губы. — Но ты бы согласился, — зачарованно прошептал Драко. Звук, который вырвался из Гарри, походил на смех, хоть и немного отчаянный. — Конечно, — сказал он, не зная, что ещё добавить. Некоторое время они молчали. Гарри слышал, как возвращались остальные: в коридоре кто-то тихо смеялся, а кто-то и не старался убавить громкость, кто-то врезался в стену, кто-то, хихикая, пытался наколдовать Агуаменти, а кто-то снова и снова спускал воду в туалете. Руки Драко лежали на подушке, почти касаясь его лица, глаза были закрыты, а рот медленно расслаблялся. — Драко? — Прошептал Гарри после того, как суматоха в коридоре наконец утихла. — Драко. Ты заслуживаешь лучшего, чем тот, кто не хочет… — Он сглотнул, не зная, как выразить свое презрение к тому факту, что кто-то может трахнуть Драко один раз, а затем посчитать это чем-то неуместным. — Кто не хочет того, чего хочешь ты, — закончил он, замявшись. — Ну вот, опять ты за своё, — пробормотал Драко, делая долгие усталые паузы между словами. — Вечно несёшь всякую чушь.

***

Гарри проснулся от того, что солнце светило ему в лицо, а эрекция была настолько угрожающей, что одного, может быть, двух прикосновений к матрасу было бы достаточно. Драко по-прежнему лежал лицом к нему, будто за ночь ни один из них не сдвинулся ни на дюйм. К его виску прилипли серебряные блёстки, а чары, которые он наложил на свои волосы, искусно их взъерошив, постепенно рассеивались. Он был в простой белой рубашке на пуговицах, по хлопку которой тянулись длинные мятые складки. Гарри представил, как придвигается ближе. Представил, как прижимается лицом к ткани прямо над ключицей Драко, ощущая тепло его кожи, и остаётся так до тех пор, пока солнце снова не сядет. Или, может быть, он спустился бы ниже, прижимаясь губами и нашептывая… — Драко, — произнёс он слишком громко для столь раннего утра. — Драко! Ты не собираешься сегодня утром поплавать? Из Драко вырвался резкий хриплый звук, который он издавал только тогда, когда его внезапно будили. Он приоткрыл один глаз, щурясь от зимнего солнца. — Что? — Озеро выглядит потрясающе, — Гарри указал себе за спину, где, без сомнения, озеро было чертовски чудесным и залитым приветливым солнечным светом. Гарри знал, что сейчас было бы здорово искупаться; он наверняка бы чувствовал себя бодрым и умиротворённым до конца дня. — Ух, — произнёс Драко, зевая в подушку. Он потянулся, и его пальцы на мгновение скользнули по животу Гарри. — Извини, — сказал он, убирая руку. — Ну, ладно. Пойдём. — Я не пойду. — Отлично, — сказал Драко, — я тоже. — И снова закрыл глаза, прислонившись щекой к подушке Гарри таким нежным движением, что Гарри пришлось отвести взгляд. Проведя обеими ладонями по лицу, Гарри длинно и раздраженно выдохнул, уставившись в обшитый деревом потолок. Значит, ещё одна дрочка в ванной. Ему всё равно нужно было принять душ, смыть с себя пот после ночи танцев, слюну горгульи и блёстки, тающие в его волосах, прежде чем он отправится в Нору. Там ему точно не светил долгий душ. Следующие пара недель его ожидало торопливое мытьё под бульканье упыря в трубах и громкой руганью Джинни на брата, который в этот день разозлил её больше всего. — Ну ладно, — вздохнул Гарри. Он полежал в постели ещё несколько минут, прежде чем отправиться в ванную, и как раз собирался перевернуться на другой бок, когда Драко спросил: — Ты хочешь, чтобы я ушёл? — Его голос был таким лёгким и дразнящим, будто он вовсе не ожидал услышать «да». И тут до Гарри дошло, насколько драгоценна их дружба. Насколько она была маловероятна. Он почувствовал острую необходимость в том, чтобы убедиться, что он не сделает ничего, что могло бы её разрушить. Чувствуя себя согретым этими мыслями и немного виноватым, Гарри не сразу заметил, что лицо Драко помрачнело. — Ты только скажи, — сказал Драко, но судя по его тону, он был готов откусить Гарри голову, если тот так и сделает. Затем он резко сел и выпрыгнул из кровати. — Ты такой драматичный, — вздохнул Гарри. Это не помогло: Драко схватил с пола обе мантии, и, казалось, был готов швырнуть их в голову Гарри или же сразу задушить его их рукавами. Гарри меньше всего хотелось оказаться с ним в ссоре перед тем, как он уедет на несколько дней в Нору, и оставить Драко дуться в своём поместье. — Я просто хотел спокойно подрочить. В кои-то веки, — попытался он, честный до идиотизма. Но это явно подействовало. Обида слетела с Драко, как сброшенное пальто, и он долго смотрел на Гарри, моргая. — Прошу прощения? — Подрочить, — повторил Гарри. — Ты это как-то иначе называешь? Что в этом плохого? Я просто так… — Его член снова напрягся, а может, он и не ослабевал. Повернувшись всего на долю дюйма, он лишь раз провёл чувствительной головкой по матрасу, пока Драко стоял с открытым ртом и перекинутыми через плечо мерцающими мантиями. — О, — произнёс Драко. Медленно повернув голову, он посмотрел на дверь, а затем снова уставился на Гарри. Гарри почувствовал, как беспомощно вспыхнуло его лицо, и со стоном уткнулся лицом в подушку. — Просто ты прервал меня прошлой ночью, — пробубнил он, — и я… Матрас прогнулся под тяжестью колена. Гарри поднял глаза и встретился с пристальным взглядом Драко. — Я помешал тебе? — спросил он, облизывая губы, а Гарри был слишком возбужден, чтобы хоть как-то соображать. Тёплая близость Драко не помогала. — Да, — выдохнул Гарри в тот самый момент, когда Драко потребовал: — Расскажи мне. О прошлой ночи. Гарри был совершенно сбит с толку и слишком разгорячён, но, судя по тому, как понизился голос Драко, ему это не показалось. То, как он скользнул взглядом по лицу Гарри, заставило его поежиться. Он столько раз фантазировал об этом. Как прикасается к себе, пока Драко был рядом. Он заколебался, голова пошла кругом, а Драко снова устроился рядом с ним, оставаясь поверх одеяла, но уткнувшись лицом в то место, где оно было раньше. Зрачки поглотили серость его глаз, и Гарри совершенно растворился во всём этом. — Посмотри на меня, — тихо, но уверенно сказал Драко. — Посмотри на меня и сделай это. — А ты? — выдавил из себя Гарри, едва не подавившись словами, а пальцы уже медленно тянулись к эрегированному члену под одеялом. Мысль о том, чтобы наблюдать за тем, как Драко доводит себя до оргазма, была почти невыносимой. Он почти хотел, чтобы Драко всё-таки ушёл, чтобы он мог и дальше тихо стонать в подушку. Драко медленно покачал головой, и его губы растянулись в коварную улыбку. — Мне нравится наблюдать, — сказал он, и в каждом его слоге звучала непристойность. По телу Гарри побежала дрожь, пальцы на ногах поджались, и он потянулся к себе, облегченно вздохнув, когда наконец-то твердо обхватил свой член. Драко застонал, с придыханием, чуть громче вздоха. Он даже не прикасался к себе, его руки свободно лежали на матрасе между ними. Гарри смотрел на его пальцы, на узкие запястья Драко, на аккуратные полумесяцы его ногтей. Затем его руки пришли в движение, и Гарри зажмурился в предвкушении, ожидая, что Драко коснется его лица, его губ или, может быть, уберет волосы с его лба. Вместо этого в грудь ему ударило облако холодного воздуха, когда Драко приподнял одеяло. — О боже, — простонал Гарри, пока с него стягивали тепло и хоть какую-то преграду, дюйм за дюймом. — Только посмотри на себя, — выдохнул Драко, но Гарри не мог. Он не мог отвести взгляд от покрасневшего лица Драко, от его неуверенной ухмылки, от того, как Драко наблюдал за тем, как сильно и быстро движется кулак Гарри. — Не торопись, — сказал Драко, и это был дельный совет: Гарри уже был на грани того, чтобы выплеснуться себе в руку, а вот к последствиям того, чем они занимались, готов совершенно не был. Его рука почти замерла. Он разочарованно застонал в подушку, а его губы были так близко к пальцам Драко. Гарри хотелось целовать их, хотелось взять их в рот, хотелось чувствовать их на себе, прижимаясь к ним всё теснее. Но он бы ни за что не стал умолять Драко коснуться его. Он не знал правил и границ того, чем они сейчас занимались, поэтому мог только следовать тихим указаниям Драко. Драко пошевелил ногами, и Гарри опустил взгляд. Брюки Драко были аккуратными, с отутюженной складкой и в тонкую полоску, почти не помятыми даже после ночи танцев и сна в слишком маленькой для них двоих кровати. Из горла Гарри вырвался жалобный, смущенный звук, когда его взгляд упал на эрекцию Драко, выпирающую из-под дорогой ткани его брюк. Он хотел прикоснуться. Хотел, чтобы Драко прикоснулся к себе. Он хотел, чтобы Драко придвинулся ближе, склонился над ним и сказал, как Гарри выглядит в этот момент, своим низким непристойным голосом. — Можно я прикоснусь к тебе? — спросил Гарри и, хотя он не собирался умолять, простонал, — Пожалуйста, — а затем еще раз, но уже тише, — Пожалуйста. — И что-то в его собственном голосе, то, как непривычно и откровенно он прозвучал, подтолкнуло его к краю. — Я сейчас кончу, — выдохнул он, потирая большим пальцем скользкую головку члена и крепко сжимая его. — Я сейчас… можно?.. Драко, — и вот он уже кончал. Оргазм застал его врасплох, охватил его всего, прокатившись по позвоночнику быстрыми волнами жара. Он изливался на свои пальцы и на матрас между ними, а Драко наблюдал за ним, покраснев и впиваясь зубами в нижнюю губу. Сердце Гарри громко стучало, гулко отдаваясь в сдавленной грудной клетке. Он слышал своё прерывистое дыхание и приглушённый звук радио из кухни внизу. Но в остальном в комнате было тихо, слишком тихо. Член в его руке начал обмякать, и Гарри уставился на Драко, ожидая. Реакции, инструкции, хоть какого-нибудь намёка на то, что последует дальше. — Если желаешь. — О боже, — простонал Гарри, не зная, что его расстроило больше: слова или то, что Драко не смог придать своему голосу достаточно властности, чтобы скрыть дрожь. Гарри желал. Желал засунуть свои перепачканные пальцы в рот Драко и заставить его стонать от удовольствия. Желал вскарабкаться на тёплое тело Драко и прижать его к матрасу всем своим весом, почувствовать, как его твёрдые мышцы прижимаются к нему, уткнуться лицом ему в шею и провести языком по горячей, чувствительной коже. Он взглянул на губы Драко, на их мягкий изгиб. Хочет ли Драко, чтобы его поцеловали? Гарри не почистил зубы, даже не наложил небрежное очищающее, а, столкнувшись глазами с розовыми, искусанными губами Драко, не смог вспомнить, чистил ли он зубы на ночь. — Испугался, Поттер? — прошептал Драко, и Гарри застонал, быстро задвигавшись. Внезапно он оказался верхом на Драко, скользя жадными руками по его торсу, по мягким, тёплым складкам его хлопковой рубашки. Он не мог спокойно смотреть на Драко, не мог, когда тот выглядел так. Гарри сполз ниже, подальше от его лица. Он нашёл напряжённый член Драко, блестящее влажное пятно на ткани в тонкую полоску. — О боже, — выдохнул Гарри и прижался к нему лицом. Он потерся носом о возбужденный член Драко сквозь ткань и провел губами по всей его теплой длине. Звук, вырвавшийся из горла Драко, был высоким и совершенно непроизвольным. Гарри поднял глаза и увидел, как Драко прижимает ладони к лицу, пытаясь скрыть яркий румянец, который распространился до самых ключиц. — Ты не против? — спросил Гарри, едва ли в силах оторвать лицо от того места, где он чувствовал запах Драко, запах его горячего тела. — Не против ли я? — Эхом отозвался Драко. Это прозвучало скорее как всхлип, чем как сарказм, к которому, как подозревал Гарри, он стремился. — Да, — выдохнул Драко, — Да, да, пожалуйста, сделай это, сделай что-нибудь… Двигайся. — Может, заставить кончить тебя прям так? — спросил Гарри, дыша на член Драко, а затем прижался к нему носом, чувствуя, как дрожат ноги Драко под его задницей. — Цирцея, — выдохнул Драко, — какой самоуверенный. — Мхм, — согласился Гарри, хотя не был уверен, действительно ли он чувствовал себя таким. Его руки дрожали, а всё тело было расслабленным и обессиленным, совершенно одурманенным происходящим. Он потянулся к ремню Драко рукой, всё ещё липкой от собственного оргазма. — Я заставлю тебя кончить, — сказал Гарри и сам не поверил своим ушам. — Драко. Я заставлю тебя кончить, я буду смотреть, как ты кончаешь, я… — он замолчал, с трудом сглотнув, и слегка приспустил брюки Драко. Разумеется, Драко, чистокровный до мозга костей, не носил нижнего белья. Его член выпрыгнул наружу, розовый и блестящий, вызывающий зверский аппетит. Гарри уставился на него, наблюдая, как с кончика скатывается капля предэякулята. Какое-то мгновение все, что Гарри мог сделать, это снова обхватить пальцами свой наполовину вставший член и сжать его, глядя на то как Драко наблюдает за ним сквозь щель между своими пальцами. Несмотря на то, что он не двигался, что он вообще не прикасался к члену Драко, тот дернулся, и липкая струйка потекла по его разгоряченной длине. Гарри застонал, поглаживая себя, а затем наконец пришёл в движение. Он склонился над Драко, достаточно близко, чтобы почувствовать запах его возбуждения и услышать, как в ушах бешено колотится его собственное сердце. Затем он провёл языком от основания до кончика, постанывая от вкуса и непривычного ощущения. — О, чёрт, — прошептал он, поднося головку к губам и на мгновение погружая её в рот, чтобы пососать. — Ты такой вкусный. — Гарри, — ахнул Драко так громко, что Гарри внезапно осознал, что им следовало бы наложить заглушающее заклинание. Заглотив член на всю длину и пытаясь отдышаться, он вытянул руку и наложил заклинание. Его заглушающее окутало их, заставив воздух задрожать, и Драко, всхлипывая, уткнулся в собственное запястье. — Блядь, — выругался Драко, — блядь, блядь, блядь, — и, прежде чем Гарри успел войти в нужный ритм, прежде чем он вообще успел войти в какой-либо ритм, его рот наполнился таким количеством горячей спермы, что он не смог её проглотить. У него защипало в глазах, когда сперма начала стекать с его губ, и он с трудом сглотнул, слегка посасывая головку, пока Драко продолжал содрогаться. Внезапно он почувствовал руки Драко в своих волосах. Гарри вздохнул и подался навстречу этим прикосновениям. — Блядь, — ещё раз с чувством выругался Драко. На долю секунды его руки успокаивающе сжали его, а затем попытались оттолкнуть. Гарри неуверенно слез с коленей Драко, и устроился рядом, обняв его. Волосы Драко были в полном беспорядке, а член, всё ещё покрасневший, торчал из аккуратных идеальных брюк, и быстро становился мягким. Гарри как никогда хотел прикоснуться к нему. А еще он хотел, чтобы к нему самому тоже прикоснулись. Но Драко не делал этого. Он был совершенно неподвижен и смотрел прямо в потолок. — Я не знаю, что это было, — сказал Гарри, потому что у него кружилась голова, а тишина была слишком громкой, и ему нужно было услышать, что обо всём этом думает Драко. — Я не хотел… — Он сглотнул, пытаясь выбрать между «чтобы всё между нами стало странным», или «чтобы тебе было неловко», или, возможно, выбрать более изящный вариант, но Драко перебил его. — Разве тебе не пора уходить? — спросил он, не оборачиваясь к Гарри. Вместо этого он разгладил складку на подушке, не сводя глаз с пустого потолка. Гарри сглотнул, борясь с желанием снова забраться под одеяло и утащить Драко за собой. Он всё еще чувствовал сперму Драко на своих губах. — Да, — сказал он, — а ты?.. — Драко должен был отправиться домой не через камин, как все остальные, а каретой из Хогсмида, которую заказали для него его родители. Гарри очень хотелось проводить его до деревни, чтобы посмотреть на то, как Драко смущается той роскоши, которой так свободно хвастался. — Я уже опаздываю, — сказал Драко, хотя карету должны были подать лишь к раннему вечеру. — О, — тихо произнёс Гарри. — Ладно. Я тоже. Когда Драко ушёл в расхристанной рубашке и с растрёпанными волосами, совершенно забыв о своих мантиях на полу, Гарри был ужасно рад тому, что ему есть куда сбежать.

***

Чувство вины беспрестанно преследовало его. Оно раз за разом подстерегало его, расставляя внезапные ловушки в укромных уголках сознания, ожидая, когда Гарри оступится и с головой погрязнет в этой пучине. Хуже всего было в Норе. В ушах всё ещё звучал горячий шёпот Драко, когда он перенёсся камином из Озёрного дома и попал в объятия Молли. Гарри тут же охватило чувство вины. Руки Молли до сих пор иногда дрожали во время работы. Проводя неуверенными трясущимися пальцами по своим седеющим волосам, она теряла контроль над своими заклинаниями, посуда летела на пол, а спицы забывали о своих задачах, вместо этого проделывая дырки в диване. Артур редко смотрел на Гарри. Большую часть времени он возился в разных уголках дома, заделывая магические пробелы в Норе и модифицируя защитные чары. Рон и Гермиона, которые веселились на танцах и казались весьма жизнерадостными, в резком утреннем свете выглядели немного изможденными. Руки Рона покрывали шрамы. Он носил их с какой-то небрежной гордостью, никогда не пряча. При виде этих розовых, восковых шрамов Гарри тоже испытывал угрызения совести. Родители Гермионы по-прежнему не всегда узнавали её, хоть она и добилась от Министерства постоянного доступа к межконтинентальному портключу. «Всё в порядке», — строго заверяла она при каждом удобном случае, даже когда он застал её на Рождество плачущей в туалете, будто она чувствовала разящий запах вины от его кожи. Какими бы тёплыми и любящими ни были Уизли, они часто ссорились. Молли огрызалась, Рон ворчал, Перси ныл и обвинял всех подряд, а Джин часто бродила по дому охваченная гневом, готовая разорвать любого, кто осмелится встать у неё на пути. Никого из членов семьи это, похоже, не беспокоило. Не желая таить обиду, они смеялись друг с другом уже через несколько часов после ссоры, в то время как Гарри, на которого на самом деле никто даже не нападал, долго отходил от их ругани. — Они говорят все эти вещи только потому, что безоговорочно любят друг друга, — объяснила Луна, когда Гарри однажды ночью приплёлся в её относительно тихий сад. Затем она грустно посмотрела на него проницательным взглядом, словно понимала, что Гарри никогда не испытывал безусловной любви. Гарри чувствовал себя виноватым из-за того, что хотел, чтобы Уизли оставили друг друга в покое, независимо от того, была ли у них безоговорочная любовь или нет, или хотя бы перенесли свои ссоры туда, где ему не пришлось бы их слушать. Джордж дома не появлялся, и он был ещё одной причиной, из-за которой Гарри чувствовал себя виноватым: он испытывал облегчение от того, что ему не приходилось смотреть Джорджу в глаза, и на пустое пространство рядом с ним. Он путешествовал с Ли и Анджелиной, присылая разноцветных птиц со всего мира с открытками и дурацкими заклинаниями в стеклянных банках. Теперь все были одержимы путешествиями. Хотя, возможно, так было всегда. Гарри, который никогда особо не задумывался на эту тему, вдруг осознал, что никогда не покидал Великобританию. Рон и Гермиона постоянно рассказывали о своих поездках, а Джинни и Луна планировали отправиться в собственное большое путешествие после окончания учебного года. Иногда Гарри представлял, как он выходит из дома и отправляется куда глаза глядят. Представлял Румынию и драконов, представлял, как он бок о бок с Гермионой гоняются за мифическим деревом для волшебных палочек в тропических лесах Уоллесии, представлял, как бросает сикль на карту и переносится туда, куда он упадет. — Ладно, ладно, — рассмеялся Гарри однажды вечером, прижимая обе руки к пивной бутылке, которую он держал на животе, лёжа в саду между Роном и Гермионой. — Я не буду поступать! Я не стану аврором, обещаю. Обещаю! Я отправлюсь в путешествие или придумаю что-нибудь ещё. Гермиона, которая уже пятый вечер подряд возмущённо разглагольствовала о Министерстве, прерываясь только на непрекращающуюся икоту, остановилась на полуслове, а затем с облегчением поцеловала его в щёку. — Поехали куда-нибудь с нами, как закончишь школу, — широко ухмыльнувшись, предложил Рон, и его новенькие идеальные зубы сверкнули в ярком свете звёзд. — Хорошо, — согласился Гарри, чувствуя себя свободно и радостно от этой мысли. — Вы не знаете, Атлантида реально существует? Или Драко просто издевался? Может, поедем туда? Но в глубине души Гарри обнаружил, что больше всего его наполняют теплом и спокойствием мысли, совершенно противоположные от путешествий. Например, свой собственный дом в красивом месте. Тихие утренние часы с видом на озеро или, может быть, на море, или океан. Артефакты, созданные его собственными руками, и множество захламлённых гостевых комнат для его друзей. В хрупком спокойствии Норы Гарри редко удавалось улучить минутку, чтобы побыть одному. Когда у него получалось вырвать немного личного пространства, в душе под шумом воды или в почти заброшенной спальне Чарли на чердаке, он позволял своему воображению рисовать очертания собственного дома. То есть, когда его мысли не были устремлены в более непристойное и нуждающееся русло. На пыльной прикроватной тумбочке стояла фотография Чарли: он широко раскидывал руки, а его лицо заливал яркий солнечный свет. Поэтому не было ничего удивительно в том, что всякий раз, когда Гарри решал позаботиться о себе, он появлялся в его мыслях. Хотя навязчивая фантазия о том, как Чарли трахает разомлевшего Драко, раздражала его почти так же сильно, как возбуждала. Глядя на балки чердака или прижимаясь лицом к скользкому кафелю душевой, Гарри изо всех сил старался разнообразить свои фантазии. Ничего хорошего не выйдет, если он и дальше будет позволять Драко единолично управлять его желаниями. Прилагая героические усилия, Гарри представлял себя между Биллом и Флёр, втискивался в их уютное пространство, наполненное любовью. Он провёл выходные в коттедже «Ракушка», и Флёр, обучая, пропустила его руки через волшебство их дома, позволяя разбирать фундамент на части и собирать его заново. Той ночью, слушая умиротворяющий плеск Ла-Манша за широко открытым окном, он думал о Флёр и море. Однако её волосы были слишком серебристыми, глаза слишком светлыми, а улыбка слишком дразнящей, чтобы не привести Драко обратно в его объятия. «Посмотри на меня», — сказал Драко смелым, возбуждённым шёпотом. — «Посмотри на меня, Гарри». Прикусывая собственное запястье, как Драко в тот раз, Гарри снова и снова погружался в воспоминания. То, как Драко дрожал под ним, и то влажное пятно на губах, когда Гарри прижимался к твёрдости под его аккуратными брюками. «Неужели и Драко делает это сам с собой», — думал Гарри, дико нуждаясь в этом знании, пока пытался засунуть палец в себя, — «Неужели, неужели, неужели?». Поясницу покалывало от пота, и он стиснул зубы, преодолевая волны дискомфорта, пока вводил в себя второй палец. Занимался ли Драко этим прямо сейчас, спрятавшись под жёстким одеялом в своём поместье? Вводил ли он в себя тонкие пальцы, задыхался ли он в ночи? Гарри подумал, что для Драко это было бы легко. Вероятно, он уже давно практиковался. В конце концов, он знал о своей ориентации уже на первом курсе. О ком Драко фантазировал всё это время? Думал ли он когда-нибудь о Гарри? Только когда член Гарри обмяк в его крепкой хватке, а другая рука давно выскользнула из-под его ягодиц, он понял, что перестал получать удовольствие. Вместо этого он лежал неподвижно, задыхаясь от идиотской ревности. И вот он снова почувствовал себя виноватым. Виноватым за то, что испытывал собственнические чувства к человеку, который даже не принадлежал ему. А ещё виноватым за то, как именно он прикасался к себе, как сильно это отличалось от того, что, должно быть, делали остальные и ожидали того же от него. Следующим утром, чувствуя лёгкий дискомфорт и ёрзая на стуле за завтраком, он попытался написать Драко письмо. Гарри уже пару раз пробовал это сделать. Он писал о том, как помогал Молли в саду, о постоянных ссорах Уизли, о путешествиях, об Атлантиде, о Роне и Гермионе. Он даже сделал для него фотографии с помощью магловского полароида Гермионы. Гарри, наполовину погружённый в волны у коттеджа «Ракушка». Растрёпанная сова, дремлющая среди львиного зева. Рон, который позволяет гному балансировать на его колене. Он не отправил ни одного из них. Он не знал, как Драко к ним отнесётся. — Что происходит между тобой и Малфоем? — спросил Рон вечером накануне возвращения Гарри в школу. Он решил уехать на несколько дней пораньше, чем планировал изначально, желая поспать денёк-другой в своей кровати перед началом занятий. — Я не знаю, — честно ответил Гарри, потому что никогда раньше не испытывал ничего подобного. Он сидел на кровати Рона и беспомощно проигрывал ему в шахматы, пока по радио завывали «Ведуньи». Ничто в ярко-оранжевой комнате Рона не должно было напоминать ему о Драко, но всё же напоминало. Это было ошеломляюще и немного пугало его. — Он… э-э… — Рон поморщился, глядя на свою выцветшую, почти полностью сползшую на пол простыню. — В смысле… Думаешь, он сможет сделать тебя счастливым? Малфой? Я просто, э-э, я спрашиваю только потому, что ты, очевидно, заслуживаешь… а он… ну, ты понимаешь. Так как? — Господи Иисусе, — пробормотал Гарри и провёл остаток ночи, переживая о том, сможет ли он сделать Драко счастливым, прежде чем понял, что это не будет иметь значения, если Драко вовсе не планирует быть с ним.