Правильные знакомства

      Первые недели в Хогвартсе пролетели стремительно. Каждый день был очень насыщенным. Семь предметов, каждый со своей атмосферой и своими трудностями. Трансфигурация       Уроки проходили в строгом и светлом классе, где всё всегда пахло свежим пергаментом и магией. Профессор МакГонагалл внушала уважение с первой минуты — сдержанная, точная, как механизм часов. Учительница, которую невозможно было сбить с толку. Она не терпела беспорядка или лени, но Авелин это даже нравилось: было приятно чувствовать, что тут всё по делу.       Преобразовать спичку в иголку у неё вышло на третьем занятии — далеко не первой в классе, но зато старательно. Когда Пэнси не выдержала и фыркнула, видя её сосредоточенное лицо, Авелин только приподняла бровь: - Хочешь сделать лучше — вперёд. — Эй, Селуин, ты будто хирург, — пошутил Малфой, проходя мимо её стола. — Такое сосредоточенное лицо, будто жизнь чья-то от этого зависит. — Может, и зависит, — спокойно ответила она, и тот лишь усмехнулся. Заклинания       Профессор Флитвик, крошечный волшебник, которому приходилось вставать на стопку книг, чтобы видеть весь класс, оказался полной противоположностью МакГонагалл. Он был более лёгким и по-детски радовался каждому успеху.       Авелин не сразу удалось заставить перо взлететь с парты. Пэнси с её излишне жеманным «Вингардиум левиОООса» мешала сосредоточиться, и Авелин едва не засмеялась. Но потом — в моменте между вдохом и выдохом — всё получилось, и перо медленно поплыло вверх. Зельеварение       В прохладных подземельях замка пахло плесенью и сушёными травами. Профессор Снейп редко повышал голос, но его молчание давило сильнее. Он явно благоволил Слизерину, но всё равно смотрел на Авелин так, будто она могла в любой момент взорвать котёл.       Авелин сидела рядом с Пэнси и старалась работать точно по рецептам. Её зелья не пенились и не пахли тухлыми яйцами, в отличие от попыток Невилла Долгопупса. В какой-то момент она даже поймала на себе холодный, но одобрительный взгляд Снейпа. Это почему-то польстило.       Малфой, сидящий через ряд с Креббом и Гойлом, периодически переглядывался с ней. Один раз он даже незаметно подкинул Эрни Макмиллану, сидящему рядом с Гермионой, сушёный мох вместо лепестков аконита.       Авелин это заметила — и, слегка приподняв бровь, едва заметно покачала головой. — Что? — прошептал Малфой, ухмыляясь. — Это было… научное вмешательство.       Она только закатила глаза, но уголки губ всё-таки дрогнули. История магии       Авелин довольно быстро поняла, что это единственный урок, на котором она не может не зевать. Профессор Бинс — призрак, что выплывал сквозь доску — читал лекции так монотонно, что даже пергамент, казалось, скучал под его голос.       Она пыталась делать пометки, но чаще записывала чьи-то смешные каракули. Кребб и Гойл открыто дремали в последних рядах. Иногда они с Пэнси обменивались взглядами через плечо, изображая Биннса: — … и в тысяча шестьсот восемьдесят седьмом магический совет постановил…, — глухо бормотала Пэнси, закатывая глаза. Защита от тёмных искусств       Профессор Квиррелл с его заикающейся речью и запахом чеснока внушал скорее тревогу, чем чувство защищённости. На первых уроках он показывал теоретические основы: как отличить оборотня от вурдалака, как держать волшебную палочку при заклинании защиты.       Авелин слушала внимательно, но не могла избавиться от ощущения, что профессор что-то скрывает. Его глаза избегали прямого взгляда, а руки всегда дрожали. Однажды Пэнси шепнула ей на ухо: — Думаешь, он боится темных искусств или темные искусства боятся его? — и Селуин рассмеялась впервые за весь урок. Астрономия       Занятия проходили ночью, на вершине самой высокой башни. Звёзды были очень яркими.       Авелин сидела, укутавшись в шарф, и старательно рисовала карту неба. Эти уроки ей нравились: спокойно, красиво, почти как медитация. Иногда она чувствовала, как реальность отступает — и остаётся только небо. Травология       Теплицы были сырыми, тёплыми и пахли землёй. Профессор Помона Стебль, радушная ведьма в старой шляпе, таскала ящики с растениями, словно сама была одной из них.       На этих уроках Авелин чувствовала себя неловко. Она любила природу, но копаться в корнях, которые щекочут руки, и пересаживать что-то, что могло укусить, было ей не по душе. — Мерлин, пусть эта штука не вопит. — молилась она однажды, глядя на мандрагору. — Просто улыбайся и держи это подальше от лица, — прошипела Пэнси, когда мандрагора завизжала. В итоге сосед по парте Авелин оглох на пять минут, а сама она смеялась до слёз, наблюдая, как Паркисон уронила перчатку и закричала громче растения.       В общем, каждый день было трудно, но весело. Дети быстро привыкли к такому распорядку жизни.       Так же, помимо семи основных предметов, Хогвартс предлагал множество возможностей для внеклассной деятельности, хотя первокурсники могли участвовать лишь в некоторых из них. Авелин, с её любознательностью, время от времени заглядывала в разные места. Она не особенно интересовалась Квиддичем — метлы, скорость и трибуны её скорее утомляли, чем вдохновляли. В отличие от Малфоя, который вскоре после начала семестра стал посещать тренировки сборной Слизерина. Хотя тот и не был пока в основном составе, но похоже правда старался на тренировках, мечтая о том дне, когда он сам станет ловцом или охотником команды. Его разговоры в гостиной всё чаще сводились к тактике и метлам. Сама же Селуин изредка заглядывала в школьный хор — не из-за любви к пению, а скорее из любопытства. Её привлекала музыка, странные инструменты и очарование волшебных мелодий, от которых в буквальном смысле шевелились перья у филинов. Ещё пару раз она наблюдала за Дуэльным клубом, хотя пока и не решалась поучаствовать.       Но настоящим её укрытием становилась библиотека. Авелин могла часами просматривать фолианты по древней магии или истории волшебных артефактов, находя это куда интереснее монотонных лекций профессора Бинса.

***

      С приближением конца октября Хогвартс будто бы сам менялся вместе с сезоном. Заметно холодало и ученики укутывались в тёплые мантии. А в классах становилось заметно шумнее — почти в каждом было предвкушение праздника.       В честь Хэллоуина Хогвартс преображался до неузнаваемости. Коридоры были украшены парящими тыквами, фонарями в виде черепов и гирляндами из летающих летучих мышей. Вдоль стен ползали декоративные пауки — некоторые, к ужасу младших учеников, оказались вполне настоящими. Вазы наполнялись осенними композициями из сухих листьев, золотых веток и алых ягод омелы. В воздухе чувствовались запахи корицы, тыквы и жареных орехов. В Большом зале между парящими над столами свечами медленно скользили привидения, распевающие жутковатые мелодии.       Драко Малфой, Пэнси, Дафна и Милисента обсуждали, какие сладости им удастся заполучить и какие розыгрыши можно устроить. Авелин, хоть и не участвовала активно в планировании шалостей, чувствовала общий подъём настроения. Она никогда не отмечала Хэллоуин в таком масштабе.       Утром 31 октября девочка проснулась немного раньше остальных. Девочка провела рукой по прохладной ткани покрывала, прислушалась к ровному дыханию Пэнси и других, затем села и натянула мантию. В голове крутились десятки мыслей — о прошлом уроке Трансфигурации, об особенно язвительном комментарии Снейпа на зельях и, конечно, о сегодняшнем празднике.       Весь замок уже с утра начал оживать по-особенному. Селуин заметила, что Малфой с самого утра был в приподнятом настроении. Он то и дело подшучивал над младшими пуффендуйцами, закидывая в их сумки летающие лягушки, и не отставал от компании Кребба и Гойла, с которыми строил планы на вечер. — Ставлю два сикля, что в пудинге окажется что-то, что взорвётся, — хмыкнул он, переглянувшись с Авелин, пока они направлялись на последний урок на сегодня. — Хэллоуин же. Без глупостей не обойдётся.       Наконец, настал вечер Хэллоуина. Все ученики, наряженные в свои лучшие парадные мантии, собирались в Большом Зале. Селуин надела свою парадную слизеринскую мантию. Пока девушка сидела за столом Слизерина, как обычно между Пэнси и Драко, к столу Гриффиндора подошёл Гарри и смех прошёлся по залу. Его волосы были ярко-розовыми, словно он решил подражать Нимфадоре Тонкс, хоть та и не училась с ними. Эффект усиливался тем, что его шевелюра при каждом шаге переливалась от светло-розового до лавандового. Рон рядом с ним давился от смеха, пытаясь не разлить тыквенный сок, а Гермиона, которая, кажется, только что заметила новый цвет волос Гарри, прикрывала рот рукой, пытаясь сдержать улыбку. Гарри вздохнул и покачал головой, но улыбнулся. Брови Авелин поползли вверх. Над её братом явно кто-то очень удачно подшутил с утра, и это было, как минимум, забавно. Она обернулась к Драко. — Смотри, — прошептала Авелин, кивком указывая на стол Гриффиндора. — Жалко я не додумалась тебя в зелёный перекрасить, тебе бы пошло.       Драко, который только что посмеивался над Гарри, резко повернулся к Авелин. Его злорадная улыбка мгновенно сползла с лица, сменившись выражением чистого изумления, а затем возмущения. — Что?! Меня?! — воскликнул он, его голос был полон недоверия. Он провел рукой по своим идеально уложенным платиновым волосам, будто проверяя, не начали ли они уже менять цвет. — Только попробуй такое провернуть.       Пэнси, услышав это, захихикала, прикрывая рот рукой. Драко бросил на неё убийственный взгляд, но Авелин лишь невинно улыбнулась. — Ну а что, — протянула она. — Зелёный - цвет Слизерина. На тебе бы хорошо смотрелся.       Когда все расселись по своим столам, и профессор Дамблдор поднялся, чтобы произнести свою краткую, но всегда запоминающуюся речь, Авелин огляделась. Гриффиндорцы шумели и смеялись, Хаффлпаффцы выглядели довольными, а Когтевранцы обменивались тихими замечаниями. За столом Слизерина царила более сдержанная, но всё равно оживленная атмосфера.       В самый разгар веселья, когда десерты уже начали появляться на столах, в Большом Зале раздался ужасающий, пронзительный визг. Все разговоры мгновенно стихли. Двери Большого Зала распахнулись. В них, пошатываясь, ворвался профессор Квиррелл. Его тюрбан съехал набок, а на лице был написан такой ужас, что казалось, он вот-вот потеряет сознание. — Тролль… в подземельях! Тролль в подземельях! Я... я думал, вы должны знать! — пролепетал он, заикаясь, и рухнул на пол в обморок.       Зал погрузился в шокированную тишину. Затем раздались крики. Началась паника. Студенты вскакивали со своих мест, пытаясь убежать.       Но Дамблдор, поднявшись на ноги, властным голосом, перекрыл весь шум. — МОЛЧАТЬ! — прогремел он.       Наступила мёртвая тишина. — Старосты, — сказал Дамблдор. — Немедленно отведите свои факультеты в общежития.       Профессора выстроились по краю Зала, направляя учеников к выходам. Слизеринские старосты быстро собрали своих первокурсников. Авелин схватила Пэнси за руку. Драко казался ещё бледнее чем обычно. — Только не падай в обморок! - быстро проговорила Селуин, схватила Малфоя свободной рукой за мантию и потащила к выходу из зала. — Тролль! Настоящий тролль! — прошептал он Крэббу и Гойлу, когда они бежали по коридорам.       Они спешили, следуя за старшекурсниками Слизерина, вниз по знакомым лестницам, вглубь подземелий, пока профессора разбираются с монстром.       Слизеринцы добрались до подземелий. Входная стена бесшумно закрылась за последним учеником, отрезая их от остального замка. Напряжение понемногу спадало. Несмотря на заверения старост, что тролль далеко и им ничего не угрожает, никто не спешил расходиться по спальням. Вместо этого, студенты кучковались на диванах и в креслах, возбуждённо перешёптываясь о произошедшем.       Авелин, Пэнси и Драко устроились на одном из низких кожаных диванов у камина. К ним подошла Дафна Гринграсс, усаживаясь в соседнее кресло.       Через некоторое время к их компании присоединились двое парней со старших курсов: Теодор Нотт, худощавый, с острыми чертами лица, известный своей любовью к древним магическим артефактам, и Теренс Хиггс, чуть более массивный, охотник Слизерина, с насмешливым блеском в глазах. А также высокая, элегантная старшекурсница, Трейси Дэвис, чья семья славилась знанием семейных легенд. — Ладно, тролль троллем, но это же Хэллоуин, — усмехнулся Теодор Нотт, его глаза блеснули в свете камина. — Кто хочет послушать реальную историю, от которой волосы встанут дыбом?       Драко, который до этого с важным видом рассказывал, как бы он справился с троллем, тут же загорелся. — Я хочу! Только пусть она будет действительно страшной, Нотт, а не эти детские сказки.       Вокруг воцарилась тишина, только потрескивал огонь в камине, отбрасывая на стены тени. Теодор Нотт прищурился. Его голос прозвучал тихо, почти шёпотом, отчего остальные невольно придвинулись ближе. — Эта история старая, — начал Теодор, обводя взглядом притихших слизеринцев. — Её не рассказывают на уроках, но я слышал её от своего отца, а он — от своего. Всё случилось осенью. Почти в Хэллоуин, как раз как сейчас. Ученик — старшекурсник с факультета Когтевран — пошёл в Запретный лес. Не один, конечно. С ним были ещё двое. Им захотелось доказать, что они не боятся никакой темноты и ни одного из существ, что там обитают.       Нотт говорил тихо, почти шепотом, и от его голоса по комнате будто скользил холодок. Пламя в камине приглушённо трещало, а свет от него отбрасывал тени на стены и лица сидящих. — Двое вернулись. Испуганные, бледные, они твердили, что просто потеряли друга, что он "ушёл куда-то в сторону", что "они его искали". Только вот искать они его начали слишком поздно. Профессора прочесали весь лес. На следующий день нашли только мантию — порванную, в пятнах, которые никто не смог точно опознать. Ещё через два дня нашли палочку. Сломанную. А потом… они нашли кости. Часть черепа. Одну руку. Всё остальное — исчезло. Больше о нём не вспоминали. Даже имя его как будто вычеркнули из школьных записей.       Он сделал паузу. В комнате повисла напряжённая тишина.       Авелин, сидевшая с прямой спиной, не моргнула ни разу за последние полминуты. Но в глубине её взгляда уже читалась лёгкая насмешка. Ей, несмотря на жуткую историю, начало становиться немного скучно.       Сидя справа от Драко, бледный и напряженный, он внимательно слушал, склонившись вперёд, Селуин медленно опустила руку. Когда Теодор произнес следующую фразу, она, не отрывая взгляда от рассказчика, резко схватила Драко за лодыжку под диваном.       Парень издал пронзительный, почти девчачий визг, подскочил на диване, едва не упав отшатнулся, пытаясь отдернуть ногу. Его лицо было совершенно белым, а глаза округлились от шока. — ААА! — взвизгнул он. — КАКОГО…       Секунду спустя в комнате взорвался смех. Пэнси согнулась пополам, Теренс хлопал себя по коленям, Трейси даже выронила подушку. — Лицо бы своё видел, Малфой! — захлёбываясь, сказала Дафна. — Бесстрашный, да? — ухмыльнулась Авелин, снова устраиваясь поудобнее. — Слизеринец, между прочим.       Драко шумно выдохнул, с трудом скрывая улыбку и покраснев от злости и смущения. — Селуин! — прошипел он, пытаясь придать своему голосу строгость, но дрожь в нём выдавала пережитый испуг. — Ты с ума сошла?!       Авелин лишь невинно улыбнулась, её глаза озорно блестели. — Ну а что? Ты сам просил реально страшную историю. Я просто помогла тебе прочувствовать момент. И ты так внимательно слушал.       Драко что-то буркнул себе под нос, потирая ногу, но всеобщий смех не утихал. В конце концов, даже он не смог удержаться от кривой усмешки.

***

      Осень подошла к концу. Ночи стали по-настоящему холодными, а по утрам землю покрывал иней. Однажды утром ученики проснулись, увидев, что за окнами всё стало белым. Выпал первый снег. Крупные, пушистые хлопья медленно кружились в воздухе, укрывая двор Хогвартса белоснежным покрывалом. Восторг охватил учеников, особенно младших курсов, для многих из которых это был первый зимний день в Хогвартсе. После завтрака, когда уроки ещё не начались, ребята вышли во двор, наслаждаясь свежим морозным воздухом и видом заснеженного замка. Малфой, хоть и пытался сохранить надменный вид, не мог скрыть лёгкой улыбки, разглядывая снег вокруг.       У подножия большого дуба во дворе стоял Драко, притопывая ногами и натягивая перчатки. — Ну, вы долго? — Сейчас ты у нас быстро согреешься, Малфой, — сказала Пэнси с явным намерением, и первой запустила в него снежком.       Авелин подхватила её инициативу, и вскоре два снежка одновременно врезались в Драко, засыпав его шею холодным снегом. Тот отшатнулся, возмущённо воскликнул и, щурясь от снега, принялся лепить ответный. — Эй! Да вы двое сговорились! Предательницы, — закричал он с улыбкой. — Вы сами напросились!       Завязалась весёлая перестрелка. Авелин и Пэнси, сгруппировавшись, засыпали Драко градом снежков, уворачиваясь от его неуклюжих атак. Драко отбивался как мог, но против объединенных сил девочек ему было сложно.       В этот момент мимо проходил Теодор Нотт, задумчиво разглядывая заснеженные деревья. Увидев, как Малфой отбивается от двух нападающих, он усмехнулся и, пожав плечами, присоединился к Драко. Теперь силы немного уравнялись. — Подмога прибыла, — лениво бросил он и швырнул огромный снежок в Пэнси, которая завизжала и попыталась увернуться, промахнувшись, влетела в Авелин.       Та, смеясь, подняла очередной ком снега и, целясь в Нотта, случайно угодила прямиком в лицо проходившему мимо Гарри Поттеру. — Эй! — возмутился Гарри, отряхиваясь. — Это было нарочно?       Прежде чем Селуин успела извиниться или хотя бы что-то сказать, в неё и Паркисон полетели два снежка, запущенные разъярёнными гриффиндорцами. — Совсем обалдели? — возмутилась Пэнси, отряхивая лицо от снега. — Тогда получи в ответ! — крикнул Рон и швырнул снежок в Пэнси, попав ей прямо за шиворот. — Так нечестно! — возмутилась она, отплёвываясь и смеясь. — Нас всего двое!       Завязалась уже настоящая снежная битва: девчонки отстреливались сразу от четверых: Гарри, Рона, Драко и Теодора. Благо им на помощь подоспели Фред и Джордж Уизли, оба уже с готовыми снежками в руках, увидевшие неравный бой. — Эй-эй-эй! — заорал Джордж. — Четверо против двоих — это нечестно! — Мы вам поможем уравнять шансы! — подхватил Фред, забрасывая Драко и Нотта целой серией метких снежков. — Битва за честь факультета? Всё или ничего! Мы за вас, девочки! — заявил Джордж. — Против Малфоя — мы всегда. — А против Поттера с Роном — мы тоже не против, — хохотнул Фред и швырнул снежный ком в Рона.       Началась полноценная снежная война. Смех, крики, снежки летели во все стороны. Драко кричал, что у него в волосах снег, Пэнси бросалась на землю, изображая раненую, а Теодор прикрывался мантией, как щитом. Гарри увернулся от очередного кома и почти врезался в Авелин, которая, вся в снегу, хохотала до слёз. Теперь во дворе царил настоящий хаос. Слизеринцы и гриффиндорцы с азартом забрасывали друг друга снегом, забыв о факультетских разногласиях. Селуин, смеясь, увернулась от снежка Рона и целясь в Тео, неудачно попала в Фреда, который тут же картинно рухнул в сугроб.       Но веселье длилось недолго. Внезапно раздался знакомый, скрипучий голос: — Что здесь происходит?! Немедленно прекратите этот беспорядок!       В толпе учеников показалась недовольная фигура мистера Филча, школьного завхоза, сопровождаемого бдительной миссис Норрис. Его щёки были красными от мороза и негодования.       Ребята, задыхаясь от смеха, бросились в разные стороны. Кто-то успел ещё швырнуть последний снежок, но уже из-за укрытия. Авелин и Драко переглянулись — и рассмеялись снова, будто даже Филч был не в силах испортить это прекрасное утро.       Видя разъяренного Филча и не желая навлекать на себя неприятности, ученики начали неохотно расходиться, оставляя после себя заснеженный двор и множество следов от ожесточенной битвы. Авелин, Пэнси и всё ещё засыпанный снегом Драко, переглянувшись и сдерживая смех, тоже направились обратно в замок. Первая снежная битва в Хогвартсе закончилась.       Фред и Джордж, отряхиваясь от снега, переглянулись и, прежде чем скрыться за дверями замка, крикнули: — В следующий раз, девочки, зовите нас сразу! Мы всегда за хорошую драку! — Тем более если она против Малфоя и нашего брата! — добавил Джордж, подмигнув. — Счастливо, слизерята! — крикнули они в один голос, отступая под хохот и одобрительный свист Пэнси. — Отлично повоевали! Повторим на Рождество!

***

      Приближались зимние каникулы.       В подземной гостиной Слизерина царил привычный полумрак. Юные волшебники лениво листали учебники или писали домашние задания, кто-то играл в волшебные шахматы, а кто-то просто дремал у огня.       Авелин сидела на диване, поджав под себя ноги, и лениво листала учебник по трансфигурации. Рядом, перекинув одну ногу через подлокотник, развалился Драко, ковыряя пером край пергамента. Пэнси, казалось, была в раздумьях, теребя край своей мантии. — Я вот думаю… — начала Пэнси, — мои родители хотят, чтобы я приехала домой на все каникулы. Говорят, что уже договорились о какой-то рождественской вечеринке с Блэками. — Я уезжаю, — отозвался Драко, не отрывая взгляда от пергамента. — Мать уже прислала письмо. У нас будет приём в Мальфой-Мэноре, отец пригласил половину Совета. Уйма занудных старых волшебников. Даже не знаю, что хуже — остаться здесь или сидеть с ними. — А я думала, ты будешь в восторге, — ухмыльнулась Паркисон. — Ты же обожаешь блистать при публике. — Я блистаю, — с ленцой сказал он, откидываясь назад. — Просто мне больше нравится, когда публика помоложе. — А ты, Авелин? — повернулась к ней Пэнси.       Авелин отложила книгу и посмотрела на них обоих. — Я тоже еду домой. Родители сказали, что хотят провести Рождество вместе. И если честно… я немного скучаю по дому. Хочу навестить его.       Пэнси вздохнула, её лицо выражало лёгкое разочарование. — Без вас на каникулах будет скучно.       Авелин посмотрела на Пэнси с лёгкой улыбкой. — Ты же знаешь, что можешь прислать сову, если тебе станет совсем плохо. — Вот мы и растаёмся, — наигранно вздохнула Паркисон, сложив руки на груди. — Я знала, что дружба — штука временная. — Очень смешно, — фыркнула Малфой.

***

      На следующий день, утро было по-зимнему морозным. Сквозь окна Хогвартса тянулся туман, а снег мягко скрипел под сапогами, когда ученики, решившие уехать на каникулы, направлялись к Хогсмидской станции. — Увидимся через две недели, — сказала Авелин, обнимая Пэнси. — Не скучай без нас сильно. — Я постараюсь, — вздохнула Пэнси. — И вы там не забудьте про меня.       Авелин в меховом шарфе и с чемоданом в руке шагала рядом с Драко. — Знаешь, — сказала она, переставляя чемодан в другую руку, — я всё-таки рада, что мы едем вместе. Боюсь, одна бы я заскучала в поезде. — Поверь, с тобой скучно не бывает, — усмехнулся он, не глядя. — Только вот Паркисон будет обижаться, что мы уехали без неё. — Она сказала, что уедет завтра, — напомнила девушка. — И вообще, она справится. Вон, сколько у неё подружек из четвёртого курса.       В вагоне они заняли купе ближе к середине поезда. Снаружи слышались звуки, как другие ученики прощались со своими друзьями, смеялись, хлопали дверями. Внутри же было тепло и уютно — мягкие сиденья, лёгкое покачивание и шорох снега за окном. — Наконец-то, — выдохнул Драко, откидываясь на сиденье. — Никаких больше скучных уроков. Только Рождество и подарки.       Авелин улыбнулась. Она достала из своей сумки книгу по древним рунам, которую ей посоветовала прочесть староста. — Я собираюсь попрактиковаться в некоторых заклинаниях, которые мы проходили. И дочитать эту книгу.       Малфой лишь покачал головой, но не стал спорить. Он достал свежий выпуск "Ежедневного пророка" и углубился в чтение. Купе погрузилось в приятную тишину, нарушаемую лишь стуком колёс поезда и шелестом страниц.       Время в пути пролетело незаметно. Когда поезд замедлил ход и начал прибывать на Платформу 9¾, в вагонах поднялся шум.       Выйдя на перрон, Авелин тут же увидела своих родителей. Каэлиан и Мелизенда Селуин стояли чуть в стороне от толпы, Мелизенда махала рукой. Мама была одета в элегантную мантию глубокого синего цвета, а отец — в строгий костюм.       Авелин бросилась к ним. Мама крепко обняла дочь, прижимая к себе. — Моя дорогая! Как же я по тебе скучала!       Отец мягко погладил Авелин по волосу. Мелизента отстранилась и кивнула Драко. — Мама, папа — это Драко Малфой. Мы часто общались в Хогвартсе, — представила его Авелин. — Малфой? — переспросил отец, разглядывая мальчика. — Сын Люциуса? — Да, сэр, — вежливо сказал Драко и чуть склонил голову. — Ну надо же, — мать Авелин улыбнулась. — Мы знали вашу семью, когда были моложе. Рада, что вы подружились.       В этот момент к ним подошли Люциус и Нарцисса Малфой. — О, — прошептала Авелин. — Полагаю, это твои родители? — Ага. Держи себя уверенно, — пробормотал он, прежде чем шагнуть навстречу. Люциус, высокий и статный, с надменным выражением лица и тростью в руке. Нарцисса, элегантная и холодная на вид женщина, тем не менее, тепло улыбалась своему сыну. Драко тут же бросился к ним, обмениваясь быстрыми приветствиями и явно гордясь представлением своей семьи. — Авелин, это мой отец — Люциус Малфой. А это — моя мать, Нарцисса.       Обменявшись приветствиями Люциус посмотрел на девочку с долей интереса, но не сказал ничего лишнего, лишь вежливо кивнул её родителям. — До встречи в следующем семестре, — сказал Драко и улыбнулся на прощание. — Увидимся, — отозвалась Авелин, и они разошлись.