Мы меняем правила

Утром их встретил завтрак. Гарри тихо копошился на кухне, включив радио на едва слышную громкость. Запах тостов, яичницы и кофе наполнял дом, а лёгкая мелодия мелодично струилась из динамика, словно сглаживая остатки вчерашнего напряжения. Чета́ Дурсль с сыном вошли на кухню и замерли. Только теперь, когда всё стихло, когда наваждение было изгнано, до них дошло, насколько тёмными были их чувства, как изнутри их разъедала чужая, навязанная ненависть. И этот маленький мальчишка, стоящий у плиты с венчиком в руках, вызывал не раздражение, не страх, а… тепло. Тепло и тихую вину. Гарри выглядел по-домашнему: взъерошенные волосы торчали во все стороны, на носу — щепотка муки, рукава великоватой футболки закатаны. Он с сосредоточенной серьёзностью переворачивал блин на сковороде, будто от этого зависела судьба мира. Так и хотелось его обнять, поднять, затискать, потрепать по голове. Вернон первым поддался порыву. Молча подошёл, принял из рук кружку кофе и, не говоря ни слова, осторожно потрепал племянника по волосам. Мальчик вздрогнул. На долю секунды сжался, ожидая боли… но ничего не последовало. Он приподнял голову, настороженно взглянул на дядю — и, не увидев ни злобы, ни угрозы, неловко распрямился. — Итак, — сказал Вернон, отхлёбывая кофе. Голос его звучал непривычно хрипло, будто он давно не говорил по-человечески. — Раз уж мы… пришли в себя… Нам стоит поговорить. Гарри устало, но с достоинством произнёс: — Да. О том, что я волшебник. Я уже знаю. Вернон кивнул, со вздохом опустился за стол. Петунья молча принялась помогать племяннику — достала тарелки, налила сок. Дадли с заметной неловкостью сел напротив отца, бросая быстрые взгляды то на кузена, то на мать. — Для начала… — начал Вернон, подбирая слова. — Твои родители… они не были плохими людьми. Может, не самыми приятными из всех, кого мы знали, но вполне… адекватными. Взрослыми. — Их убили, — спокойно, почти шепотом, но без сомнений перебил юный маг. Тишина повисла в воздухе. Петунья замерла с ложкой в руке. Дадли перестал теребить край скатерти. Вернон отвёл взгляд. Все трое почти одновременно повернулись к мальчику. Он стоял прямо, сдержанно, и смотрел на них своими зелёными глазами — серьёзными, тяжёлыми, словно в них отражались годы боли и понимания, которых не должно быть в детском взгляде. Он не злился. Не обвинял. Но и не просил о жалости или сочувствии. В его голосе звучала правда. Правда, которую взрослым теперь предстояло принять — как бы тяжело она ни давалась. — Так, — пробормотал Вернон, нахмурившись, — теперь без вранья, Гарольд. Откуда ты всё это узнал? — Из книг, — спокойно ответил парень. — Гарольд Поттер! — взорвался дядя. Такая наглая ложь моментально вывела его из себя. — Правда! — возразил упомянутый, чуть тише. — Я… встретил одного человека. Он кое-что мне рассказал. — Ага… — Вернон шумно выдохнул. — Гарри, ты понимаешь, зачем тебя отдали сюда? Чтобы спрятать от того мира! А ты сам раскрылся какому-то незнакомцу! — Это не так. Он узнал, кто я такой, только в четверг. До этого я просто наблюдал за ним. — То есть… он маг? — Нет, не совсем. Он — сквиб. Это обычный человек, родившийся в волшебной семье, но сам не умеющий колдовать. У них такое бывает. Он может знать о магии, и закон не запрещает ему жить среди волшебников. — Значит, это он тебе деньги дал? — сузил глаза Вернон. — Нет! Ну… то есть, да… но не просто так! Я честно заработал! В библиотеке — помогал, убирал книги, таскал коробки, клянусь! Между ними внезапно вспыхнуло странное, еле уловимое свечение — и тут же погасло. Гарри охнул, а Вернон только раздражённо фыркнул: — Что ещё за фокусы? — Это… кажется, была клятва, — пробормотал ребёнок, потирая грудь. — Магия подтвердила, что я не вру. Иначе бы… я мог пострадать. — Так какого чёрта ты разбрасываешься этими своими клятвами?! — разозлился Вернон. — Совсем с ума сошёл? — Я же не специально! Я это не контролирую! — воскликнул волшебник, разводя руками. — И вообще… чем меньше у меня сильных эмоций, тем реже случаются выбросы. — Что? — все в комнате удивлённо уставились на него. — Ну, то, что со мной раньше происходило… это магические выбросы. У всех детей-волшебников они случаются — когда они пугаются, злятся… или сильно волнуются. Наставник говорил, что если бы мне действительно что-то угрожало, я мог бы даже телепортироваться… прямо из дома. — М-да уж… — пробормотал Вернон, почесав затылок. — Хорошо, что такого не случилось. Пропавшие вещи мы ещё переживём… а вот если бы ты исчез — ребёнка ищи потом по всей Англии… — Получается, этот твой наставник… научил тебя колдовать? — осторожно уточнила Петунья. — Ну… я немного умею. Но это сложно. Я только начал. Дадли внезапно оживился, требуя продемонстрировать что-то сверхъестественное. Он подался вперёд и с нетерпением уставился на кузена. Гарри мельком взглянул на старших, словно спрашивая разрешения. Петунья кивнула, но тут же строго добавила: — Только не спали и не затопи дом. Я серьёзно, Гарольд. — Хорошо, — тихо ответил он и медленно вдохнул, прислушиваясь к себе. Где-то глубоко внутри зашевелилась магия — тёплая, пульсирующая, будто проснувшийся зверёк. Он сосредоточился, направил её в руки и осторожно махнул ладонью. Шторы сами собой скользнули по карнизу, погружая кухню в мягкий полумрак. В следующее мгновение в его ладонях вспыхнул яркий, тёплый шар света. — Гарольд, я же просила — без огня! — всполошилась Петунья. — Это не огонь, — спокойно ответил он. — Это просто свет. Заклинание называется «Люмос». Его используют как… ну, как волшебную лампочку. Он мягко подтолкнул шарик вверх, и тот завис под потолком, равномерно освещая помещение. Через пару секунд свет погас, Гарри отступил и жестом вернул шторы на место. — Ну… как-то так, — смущённо пробормотал он. — Так, я запутался, — буркнул Вернон, ставя допитую чашку на стол. — Разве им не нужно использовать… эти, как их, палочки? И какие-то слова? — Насколько мне известно — должны, — кивнула Петунья, всё ещё напряжённо наблюдая за племянником. — Ну, не знаю, — пожал плечами Гарри. — Я как-то раз взял палочку… почувствовал магию, но оказалось, что могу и без неё. Думаю, у всех есть такая возможность — просто большинство привыкает к палочке как к проводнику. — Какая чушь! — возмутился Дадли. — Ну вот потеряет кто-то свою палочку — и всё, остаётся беззащитным? — Кажется, для этого есть заклинание… что-то вроде… Акцио пульт, — вслух размышляя, произнёс Поттер. С грохотом из гостиной в его руку влетел пульт от телевизора. Виновник шума от неожиданности отпрянул, а Петунья всплеснула руками — один из цветочных горшков на полке упал и разбился вдребезги. — Я… больше не буду. Всё, хватит магии, — виновато пробормотал он, положив пульт на стол и поспешив вернуться к плите. Пока он снова занялся готовкой, Дадли, уставившись в спину кузену, всё-таки решился: — А тот, кто убил твоих родителей… почему не убил тебя? — Дадли! — взревел Вернон, но Гарри лишь хмыкнул. — Никто не знает, — ответил он спокойно. — Говорят, он пытался, но у него ничего не вышло. — Серьёзно? Он проиграл младенцу? — Типа того. Это он оставил мне шрам. И… в книгах нигде не сказано, что он умер. Возможно, он вернётся. Воцарилась тишина. Потом Вернон резко встал и хлопнул по столу: — Значит так, Гарольд. Познакомь нас с этим своим наставником. — Зачем? — Хотя бы для того, чтобы знать, как защитить нашу семью! — твёрдо произнёс он. — Мы не станем мешать вашему общению. Но мы должны понимать, что происходит. Гарри на мгновение задумался, затем медленно кивнул: — Я поговорю с ним.

***

В результате долгого разговора они все-таки собрались за ужином. Атмосфера за столом была неловкой, почти натянутой — по крайней мере до того момента, пока Петунья не решилась задать первый вопрос: — Гарри сказал нам, что вы согласились стать его наставником. Но скажите… какая вам от этого польза? Гость не удивился, наоборот — словно ждал именно этого вопроса. Он улыбнулся и отложил вилку. — Что ж, всё просто. Я — учёный. У меня нет ни жены, ни детей. А ваш Гарольд — умный, сообразительный ребёнок, с живым умом и любопытством. Немалую роль сыграло и то, что он ничего не знал о своей родословной. Честно признаться, я поначалу думал, что он маглорожденный. То есть… ммм… первый волшебник в семье обычных людей. Он осёкся, словно понял, что мог задеть этим. Но продолжил: — Тем не менее, когда я узнал правду, моё отношение к нему не изменилось . Более того, именно после этого я стал ещё сильнее стремиться стать его наставником. — То есть… вы ещё не его учитель? — растерянно переспросил Вернон. Мужчина усмехнулся, понимая, как это может звучать. — Можно сказать, у нас сейчас… пробный период. — Он слегка развёл руками. — Звучит, конечно, странно — взрослый, состоявшийся исследователь, на «испытательном сроке» у восьмилетнего мальчика. Но такова магическая система. Связь между наставником и учеником закрепляется магией, и это очень серьёзно. — Простите, что именно вы имеете в виду? — нахмурилась Петунья. — Объясню проще, — кивнул он. — В вашем мире вы — его законные опекуны. Но в мире магии вы, увы, никто. Если же Гарри примет меня как наставника, а я его — как ученика, магия сама признает между нами особую связь. Это не просто формальность: я стану его опекуном перед лицом магического мира. И мне будет запрещено — магией, не законом — причинять ему вред, пренебрегать обязанностями или использовать его в своих целях. Он на секунду замолчал, а потом добавил, уже с большей серьёзностью: — Магия очень сурова к тем, кто вредит её детям. Это не преувеличение. — Значит, — задумчиво произнёс Вернон, — вы получаете не только моральные обязательства, но и… скажем так, статус? — Да, — без тени стеснения подтвердил наставник. — Гарри Поттер — имя известное, и быть его наставником значит многое. Это открывает немало дверей. — Но… — вмешался парень, — он не делает этого ради выгоды. — Конечно, — кивнул мужчина. — В первую очередь мне действительно интересно, чего сможет достичь Гарри. Это искренний интерес, и именно он стал причиной нашего знакомства. Но я и не стану лгать — выгода тоже есть, и я не собираюсь её игнорировать. Гарри, между прочим, сам испытывает меня — проверяет, насколько понятно я объясняю, достаточно ли терпелив… Он усмехнулся и покачал головой: — Хотя, если быть честным, иногда мне кажется, что это он меня терпит. Все одновременно перевели взгляд на юношу. — Что? — возмутился он. — Вы бы видели, какие каракули Сайрус рисует! Я еле разобрал его записи! У Дадли и то почерк понятнее. — Эй! — обиделся Дадли. — Это было грубо! Гарри лишь фыркнул в ответ, и ухмыльнулся, не особенно раскаиваясь. Оставшаяся часть ужина прошла в бурном обсуждении: вопросы сыпались как из рога изобилия, за ними следовали подробные ответы, пояснения, уточнения. И к концу вечера все, и маглы, и будущий наставник, и сам Гарри, сошлись в одном — их союз может стать по-настоящему плодотворным.