Тень Фрейи

      

***

             Закат липким медовым светом заливал комнату, окрашивая старую мебель в золотой цвет. Астрид стояла у окна, разглядывая вечернее море, пальцы впивались в подоконник – новые одежды, принесенные Иккингом, пахли дымом и мятой, но висели на ней слишком свободно, будто подчеркивая: ты здесь гостья. Временная.              Иккинг сидел на табуретке, точа нож. Металл скрежетал с ритмом, от которого зубы сводило.              – Ты можешь выходить... но только ночью, – он поднял на неё глаза, на секунду задержав взгляд на худой фигуре, она всегда выглядела так умиротворенно, когда дело касалось моря. – Здесь не любят чужаков. Если что-то случится днем – я вряд ли смогу тебя защитить.              «Защитить.» Слово обожгло. Она не просила защиты. Не нуждалась в ней. Зачем было спасать, если не имеешь здесь влияния. Не думает же он, что она будет вечно сидеть в этой хижине.              Прошло уже больше недели. Силы возвращались – мышцы снова слушались, а в глазах перестало двоиться. Раны стали затягиваться, образуя на своем месте красные и белые шрамы. Но что дальше?               Отомстить Торгейру? Разрушить Альянс?               Она сжала кулаки. Плана не было. А без плана она – всего лишь испуганная девочка, сбежавшая от мужа.               И даже добрые глаза этого викинга не заслуживали доверия.             

***

             – Никого не впускай, Хальвдан, – Иккинг кивнул стражнику. – Я осмотрю его.              Дракон в клетке был тенью прежнего чудовища – сжался в углу, дрожал. Когда Иккинг вошел внутрь и сделал шаг вперед, тот испуганно зашипел, но не атаковал. Странно. Дикие драконы обычно рвут решетку при виде человека.              – Они его сломали, – мелькнуло у Иккинга, когда он разглядел цифры "XII-I", выжженные на боку. Та самая метка Альянса.               Шатен достал блокнот, записал номер. Дракон, наблюдая за его спокойными действиями, чуть расслабился – черные зрачки расширились.              Дверь изолятора распахнулась с грохотом. Смертежал вздрогнул, забившись в угол.              – Кто тебя впустил? – Иккинг резко встал, перекрывая гостье путь к клетке. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Хальвдан. Этот болван не уберёг даже дверь.              – Неважно, – Гудрун прошла мимо него, как будто он был пустым местом, и прижала ладонь к прутьям. – Я видела, как его тащили сюда. Думала, ты хотя бы отцу сказал.              Иккинг перехватил её руку, оттаскивая от клетки:              – Это не твоё дело.              Гудрун не отстранилась. Наоборот – шагнула ближе, так что он почувствовал запах полыни с её одежды.              – А что, по-твоему, моё дело? – её голос звучал тихо, но каждое слово било точно в сердце. – Смотреть, как ты хоронишь нас всех из-за своей наивности?              Она резко дернула руку и указала на выжженную метку на боку дракона:              – Что это?.. XII-I… топоры... – Голос стал опасным, глаза сузились. – Ты скрыл от нас метку Альянса?              Гудрун замерла у клетки, её пальцы беспомощно сжимали прутья, будто ища опору. Во взгляде – не ярость, а усталый ужас.              – Ты понимаешь, что это значит? Они нумеруют их, как скот на бойне. – её голос дрогнул.              Иккинг шагнул вперёд, заслонив дрожащего дракона:              – Он не заразен. Мы проверили. Просто жертва их экспериментов.              Гудрун резко развернула к животному факел. В свете пламени стали видны помутневшие глаза дракона, остатки пены у рта, неестественно вздыбленная чешуя.              – Пока не заразен! – Гудрун резко провела рукой по лицу, смахивая невидимую пыль. – Они тестируют на них яды, Иккинг.              Иккинг почувствовал, как кровь ударила в виски. Он взял её за плечо, чтобы вытолкать вон.              – Мы вылечим его, – голос звучал твёрдо, но в нём впервые зазвучали нотки сомнения.              Гудрун медленно покачала головой, и в её глазах читалась не злоба, а мучительная решимость:              – Ты собираешься лечить труп, Иккинг. И скоро он утащит за собой живых! Ты видел его глаза? Они уже мутнеют. Через день он сойдет с ума. А через три... – она сделала шаг ближе, и её шёпот стал горячим, как дыхание больного, – он умрёт в муках, разрывая собственное тело. Или того хуже – заразит наших. Его нужно усыпить.              Она внезапно схватила его руку, и её пальцы дрожали:              – Я молилась Фрейе всю ночь. Просила знака... И что я вижу? Ты тащишь смерть в самое сердце Олуха.              Гудрун отступила, её голос стал тише:              – Твой отец... он простит тебе это. Как прощал всё. Но я.. – её взгляд скользнул к метке на боку дракона, – я не смогу простить себе, если промолчу.              Парень резко развернулся, его лицо освещал огонь факела, что жрица держала в руках. Дракон прижался к каменной стене, желтые глаза расширились – в них читалось что-то большее, чем животный страх. Будто он понимал каждое слово.               Молчание повисло, как топор над верёвкой.              – Уходи, – прошипел Иккинг, пытаясь не повышать голос и не оборачиваясь. – И, если тронешь его до моего возвращения – клянусь, это будет последнее, что ты сделаешь.              Гудрун закусила губу до крови. Чувство долга душило, а личные чувства к викингу затягивали сильнее этот узел на шее. Внезапно что-то блеснуло в воздухе – ключи от клетки звякнули у его ног.              – Выбирай, Иккинг. Между нами и ими. Между долгом и... – её голос дрогнул, – твоей упрямой надеждой.              Она вышла бесшумно, как умеет только она, будто сюда никто и не входил. Дракон жалобно заскулил. Иккинг поднял ключи. Тонкий металл резанул по коже, оставляя за собой ровную кровавую царапину на его ладони.              Шатен вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стены. В коридоре на скамье дремал Хальвдан – рыжебородый великан с топором на коленях. От резкого звука тот вздрогнул, едва не выронив оружие.              – Эй, я же сказал никому не... – начал было стражник, но замолк, встретившись взглядом с Иккингом.              Тот стоял, сжимая ключи так, что из порезанной ладони сочилась кровь. Капли падали на земляной пол, оставляя тёмные разводы.              – Если ещё кто-то, – Иккинг кивнул на дверь, голос звучал хрипло, – войдёт без моего приказа... – Он сделал шаг вперёд, и Хальвдан невольно откинулся к стене. – Ты отправишься на очистительные работы в драконьи ясли. На месяц. Понял?              Рыжий викинг широко раскрыл глаза – наказание было жестоким: чистить навоз новорождённых дракончиков считалось позором.               – Но Гудрун же... – попытался возразить Хальвдан.              – Никто! – Иккинг ударил кулаком о стену, оставляя кровавый отпечаток, и даже хруст костяшек под кожей не заглушил голос в голове, твердивший, что жрица может быть права. – Даже если сам Один явится. Заклинаю тебя именем моего отца.              Когда Иккинг скрылся за поворотом, Хальвдан сплюнул под скамью и прошептал в пустой коридор:              – Да треклятые драконы с ума всех свели... – Он нервно почесал бороду. – Чёрт, лучше бы мы снова воевали с ними, чем это... это...              Слова застряли в горле. В изоляторе дракон печально заныл. Хальвдан махнул рукой и плотнее укутался в плащ.             

***

             Ночь. Густой туман стелился между сосен, превращая стволы в призрачные силуэты.              – Беззубик! Выходи! – его голос сорвался на хрип.              Черная тень отделилась от тьмы. Дракон медленно приблизился, ноздри трепетали – он чуял злость хозяина. Иккинг вскочил в седло без обычного ритуала, обычно он всегда похлопывал Беззубика по загривку.               – Вверх. Быстро.              Они рванули в небо, едва не задевая верхушки сосен. Холодный ветер хлестал по лицу, но не мог смыть жгучий стыд. В ушах еще звучали слова Гудрун: «Выбирай, Иккинг…».               На старой тренировочной поляне Иккинг спрыгнул, даже не дождавшись посадки.               – Тренируем твою насмотренность. Сейчас!              Беззубик недовольно заурчал – эти маневры они отрабатывали три месяца. Но Иккинг уже разматывал кожаные мишени, руки дрожали от злости.              Первый выстрел – промах. Пламя опалило сосну.               – Ты что, халтуришь?! – Иккинг пнул камень. – Снова.              Второй залп – мишень лишь задымилась. Беззубик повернул голову, зрачки сузились в упреке.               – Не смотри на меня так, – Иккинг схватил лук со спины. – Если ты не можешь... Я сам!              Стрелы одна за другой впивались в дерево. Тетива резала пальцы, но он не останавливался. Последняя стрела, выпущенная вслепую, едва не задела Беззубика. Дракон взревел. Огромная лапа придавила лук к земле.               – Отстань! – Иккинг дернул оружие, но Беззубик прижал сильнее. – Ты тоже против меня?! Как она? Как все?!              Внезапно его ноги подкосились. Он осел на колени перед драконом, сжимая в кулаке ключи от клетки – те самые, что оставили кровавые полосы на ладони.              – Я не... не могу его потерять, – голос сломался. – Если она права... если он умрет...               Беззубик осторожно ткнулся мордой в грудь хозяина. В его урчании было: «Ты не один».              Тренировка не клеилась. Мысли путались – Гудрун, дракон с выжженным номером, та чужеземка в хижине...              Где-то в тумане хрустнула ветка.               Оба замерли.              

***

             Астрид приоткрыла дверь хижины, впуская внутрь серебристый лунный свет.              «Нужно изучить местность. Возможные варианты побега.»              Она ступила босой ногой на холодную землю – Иккинг принёс одежду, но не обувь. Мелкие камешки впивались в ступни, однако боль была приятной – доказательством, что она ещё может чувствовать.              Внезапно – вспышка вдалеке. Синий свет скользнул между деревьями, осветив на миг берег. Затем грохот – не раскат грома, а что-то более... живое. Любопытство взяло верх. Ноги сами понесли её вперёд. Она кралась, как тень, прижимаясь к стволам, задерживая дыхание на каждом хрусте листвы. Рука невольно тянулась к скрытому ножу – старая привычка. За сосной открылась поляна. И там...              «Боги...»              Чёрный дракон, огромный, стоял в боевой стойке. Его крылья, расправленные во всю ширь, на мгновение затмили луну. Астрид вжалась в кору, чувствуя, как сердце колотится в горле. Она не заметила Иккинга – только чудовище, исполняющее какой-то странный танец на земле. Вдруг – ветка под ногой. Тихий хруст, но в ночной тишине он прозвучал как щелчок арбалета.              Дракон замер. Повернул голову. Зелёные глаза, светящиеся как адские угли, уставились прямо на неё.              «Беги!» – кричал инстинкт. Но тело окаменело.              Беззубик взревел – звук, от которого затрепетали листья на деревьях, и рванул вперёд – земля дрожала под его лапами. Взмах крыльев. Он уже над ней. Удар. Она упала на спину, воздух вылетел из лёгких.              Лапа придавила грудь. Горячее дыхание обожгло лицо. В раскрытой пасти клокотала плазма, освещая её лицо зловещим синим светом.              «Так вот как я умру...» – мелькнуло в голове. Не от мести, не в бою – растоптанной драконьей лапой в чужом лесу.              – Беззубик, стой! – Голос. Знакомый. Близкий.              Дракон замер, но не отпустил. Его зрачки сузились, улавливая каждое её движение. Каждую дрожь. Каждый предательский стук сердца. Астрид повернула голову – там, в тени деревьев, стоял Иккинг. Его рука была вытянута вперёд, а тело рвануло ближе к ней.              Беззубик убрал лапу, ставя ее сбоку от девушки. Она попыталась отползти, но ноги не слушались. В ушах звенело. Все планы – побег, месть, даже просто выживание – рассыпались в прах.              В ушах зазвучали обрывки пьяных речей Торгейра: «Островные ублюдки продали душу драконам... Их предводитель – выродок Иккинг...»              Теперь она поняла. И от этого стало ещё страшнее.              – Это она, братец, – голос Иккинга звучал неестественно спокойно, он дернул дракона за снаряжение, и тот отступил. – Девушка из хижины. Всё в порядке.              Беззубик фыркнул, выпустив струйку дыма прямо ей в лицо. Астрид закашлялась, но вдруг осознала – она жива. Чудовище её не разорвало.              Воспользовавшись тем, что они отвлеклись, девушка отползала назад, ладони впивались в холодную землю, оставляя борозды. Встать на ноги не было сил. Перед глазами снова всплывали обрывки воспоминаний: пьяное лицо Торгейра, скривившееся в гримасе, бормочущее проклятья. Теперь она понимала. Это не были просто пьяные бредни.              «Они действительно приручили смерть. И сейчас... сейчас она пришла за мной.»              Иккинг сделал несколько шагов вперед. Она зажмурилась, ожидая удара. Сжав зубы, Астрид ощутила, как земля уходит из-под тела. Не страх парализовал её, а странное оцепенение, будто весь мир вдруг потерял четкие очертания. Пальцы впились в сырой мох, цепляясь за него, как за последнюю нить, связывающую её с реальностью.              Бежать? Но куда? В черноту леса, где в тенях могут прятаться другие драконы? Или назад, в хижину, ставшую клеткой, пусть и более просторной, чем трюм на корабле Торгейра?              Она открыла глаза. Перед ней стоял Иккинг, его рука была протянута в немом предложении. Ладонь, покрытая шрамами, но открытая – без оружия, без угрозы. А за ним – дракон, огромный, но почему-то казавшийся меньше, чем минуту назад.              – Позволь я тебе покажу, – его голос звучал странно спокойным, будто предлагал показать новый вид оружия, а не подвести к чудовищу. Вытянутая рука слегка подрагивала от напряжения.              Астрид подняла глаза. В его взгляде не было той хищной искры, что всегда светилась в глазах Торгейра, презрения, к которому она привыкла, жажды контроля. Только... терпение. Как у рыбака, распутывающего сети.              «Это ловушка? Но зачем тогда так усложнять? Он мог убить меня на берегу...»              Её пальцы дрожали, когда она наконец приняла его руку. Она чувствовала, как кисть викинга слегка сжимает её запястье, не пуская, но и не причиняя боли. Каждый её мускул был натянут, как тетива перед выстрелом. Ноги, набитые ватой, подкашивались, но его рука – твердая, надежная – не давала упасть.              «Если он захочет, он может удержать меня здесь навеки. Если захочет, он может отдать меня дракону.»              Но Иккинг не тянул её силой. Он просто стоял рядом, давая опору, будто говорил: «Ты можешь остановиться. Ты можешь отступить.»              И все же, держась за руку Иккинга, Астрид сделала шаг вперед.              Беззубик фыркнул, когда они приблизились. Иккинг щёлкнул языком – странный звук, явно означавший что-то для дракона. Чудовище наклонило голову, изучая её.              «Они общаются. Без слов. Как...»              – Вытяни руку, – сказал Иккинг, и в его голосе появились новые нотки – твердые, как сталь поводьев.              Астрид медленно подняла дрожащую ладонь. Каждая мышца была готова к рывку назад.              «Если он укусит – я потеряю руку. Если обожжет – умру в муках. Но если не попробую...»              Мысль оборвалась, когда дракон внезапно приблизился, раздувая ноздри. Его горячее дыхание обожгло кожу. Мокрый нос ткнулся в ладонь – неожиданно мягко. Шершавый язык лизнул пальцы, словно наждачная бумага, но без боли. Хвост начал отбивать ритм по земле – «тук-тук-тук».              – Он... он как котёнок, – вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать.              Иккинг рассмеялся – искренне, почти до слёз. В этот момент он выглядел не командиром драконьих наездников, а обычным парнем. Беззубик, обидевшись на сравнение, демонстративно отвернул голову, но кончик хвоста предательски подрагивал.              – Ты ему понравилась.              Дракон вдруг замер, будто осознав свою оплошность. Он резко отпрянул, фыркнув дымом прямо ей в лицо, и с важным видом отошел в сторону.              – Он... убежал, – Астрид не узнала собственный голос – слишком высокий, почти детский.              – Просто с характером, – Иккинг почесал дракона за ухом, и тот неохотно заурчал.              Астрид повернулась к шатену. Лунный свет упал на его лицо, и она впервые разглядела мелкие шрамы вдоль его скул. Зеленые глаза, светились в темноте, как у кошки, окруженные усталыми морщинками у глаз – слишком глубокими для его возраста.              – Вы... – её голос сорвался. – Приручили драконов? Не воюете?              Иккинг кивнул, внезапно став серьезнее:              – Война закончилась пять лет назад. Теперь они... – он взглянул на Беззубика, который демонстративно отвернулся, – ...ну, большинство из них – друзья.              Беззубик неожиданно плюхнулся на землю, перекатываясь на спину, теперь уже как щенок. Астрид невольно рассмеялась – звук вырвался сам, неожиданный и звонкий. Она почувствовала, как что-то щемит в груди.              Иккинг слегка наклонился к ней, его голос прозвучал тихо, но четко в ночной тишине:              – Хочешь посмотреть, на что он способен?              Астрид кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Ее пальцы все еще дрожали, но уже не от страха – от странного, щемящего возбуждения, будто она стояла на краю чего-то огромного и непостижимого.              Иккинг свистнул – коротко, дважды. Дракон вмиг оказался рядом с ним и парень вскочил ему на спину. Беззубик взмыл в воздух так резко, что ветер хлестнул Астрид по лицу. Она вскрикнула от неожиданности, но тут же застыла, завороженная. Дракон не был безмозглым чудовищем, каким его описывали в Альянсе. Он танцевал.              Беззубик взревел, крутанулся в воздухе и выдохнул пламя, которое свернулось в идеальный круг, на миг осветив весь лес синим светом. Астрид ахнула, чувствуя, как тепло касается ее кожи.              Дракон вдруг исчез. Нет, не исчез – слился с темнотой, лишь слабый силуэт выдавал его движение. Затем он материализовался прямо перед ней, так близко, что она могла бы дотронуться, если бы осмелилась.              Астрид не осознавала, что смеется – тихо, по-детски радостно. Ее сердце колотилось, но теперь не от ужаса, а от восторга.              «Они лгали. Все это время... лгали.»              Перед ней был не монстр. Не оружие. Это было существо – умное, живое, прекрасное в своей смертоносной грации.              И Альянс... Альянс убивал их. Хладнокровно. Без раздумий.              В груди закипело что-то новое – не просто ненависть, а ярость, такая острая, что она сжала кулаки. Она не знала, что будет дальше. Но теперь у нее было еще одно обещание себе – не просто выжить. А понять, как можно остановить тех, кто уничтожает такое чудо.        

***

      Пламя плясало между ними, оранжевые языки лизали потрескавшиеся поленья, рассыпая искры в ночную тьму. Дым вился причудливыми кольцами, смешиваясь с запахом хвои и мокрой земли после недавнего дождя. Астрид сидела, подтянув колени к груди, и смотрела, как огонь отражается в каплях смолы, выступивших на сырых дровах.              – Ты так и не спросил, от чего я бежала, – её голос прозвучал тише шелеста листьев над головой.              Иккинг, сидевший напротив, чинил лук. Его пальцы замерли на тетиве, когда он услышал её слова. В свете костра его лицо казалось высеченным из старого дуба – жёсткие скулы, тень от длинных ресниц, падающая на щёки.              – Не люблю вытягивать истории силой, – он провёл куском смолы по тетиве, не поднимая глаз. – Если захочешь – сама расскажешь.              Тишина повисла между ними, нарушаемая только потрескиванием огня. Где-то вдали кричала сова, и этот звук казался неестественно громким. Астрид сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, оставляя полумесяцы на загрубевшей коже.              – Меня зовут Астрид, – наконец выдохнула она, и имя прозвучало странно – будто это был первый раз, когда она произносила его вслух за долгие недели. – И мой муж… он не человек, а чудовище.              Лук со стуком упал на землю, подпрыгнув на корнях, выпирающих из-под мха. Иккинг поднял голову, и в его зелёных глазах, отражающих пламя, вспыхнуло что-то дикое.              – Торг...              – Торгейр? – его голос стал резким, как свист рассекающего воздух топора. – Мясник Южных Земель?              Она вздрогнула – не только от того, что он знал это имя, а от того, как оно прозвучало. Не просто как враг. Как проклятие.              – Его люди охотятся на драконов у наших границ, – Иккинг встал, его огромная тень заколебалась на стволах деревьев. – Если он твой муж…              – Я не его союзница! – Астрид вскочила так резко, что с её колен посыпались сухие листья. – Он бил меня, как собаку!              Её пальцы сами потянулись к синяку на шее – жёлто-зелёному, уже заживающему, но всё ещё болезненному на ощупь.              Иккинг сделал шаг вперёд, но не стал касаться её. Они стояли так близко, что она чувствовала тепло его дыхания, смешанное с запахом дыма и лесной хвои.              – Значит, ты прыгнула в море, зная, что умрёшь? – его голос был неожиданно мягким.              Астрид засмеялась – горько, почти беззвучно, и этот звук был страшнее крика.              – Лучше смерть, чем ещё одна ночь с ним на корабле.              Огонь между ними вспыхнул ярче, осветив их лица – её, бледное, с тенью давней боли в уголках губ, и его, озарённое новым пониманием. Где-то в лесу зашуршали листья – возможно, пробежал ёжик или какая-то ночная птица спугнула мышь. Но в этот момент казалось, что сам лес затаил дыхание.              – Ты... выдашь меня? – спросила Астрид, и голос её дрогнул, словно она боялась ответа.              Иккинг посмотрел на неё – долгим, пронизывающим взглядом. Затем медленно покачал головой.              – Я не он.              Эти три слова прозвучали тише шепота, но Астрид почувствовала, как камень свалился с её плеч. Она не знала, можно ли доверять ему, но в этот момент – у огня, под звёздами, в лесу, где драконы были друзьями, а не врагами, – она хотела верить.              Иккинг молча кивнул. И в этом жесте было больше, чем просто согласие – было признание.