Тень Фрейи

***

      Тепло костра обволакивало их, как невидимое одеяло, а дымок, поднимавшийся к звёздам, пах смолой. Астрид сидела, обхватив колени руками, и чувствовала, как грубый шерстяной платок натирает ей шею. Она машинально поправила его, но дискомфорт не исчез. Не исчезло и то странное чувство в груди − смесь тепла от огня и лёгкого сжатия под рёбрами всякий раз, когда Иккинг бросал на неё взгляд.              Он сидел вполоборота к ней, его каштановые волосы казались почти огненными в свете пламени. В руках он держал тонкую ветку, вырисовывая незамысловатые узоры на земле. В воздухе пахло дымом, хвоей и чем-то неуловимо-тёплым − может, просто близостью друг друга.              – Хельга говорит, у тебя получается различать даже самые редкие травы, – проговорил Иккинг, подбрасывая в огонь сухую ветку. – Говорит, у тебя «глаз, как у старой валькирии».              – Да, только Сигрид всё равно смеётся, когда я путаю лишайник с мхом. Сказала, если я перепутаю их в отваре, у кого-нибудь вырастут рога.              – О, это она ещё мягко тебя дразнит, – Иккинг ухмыльнулся. – Мне в детстве она как-то подсунула вместо хлеба кусок коры. Говорила, что это «испытание для будущего вождя».              Астрид неожиданно почувствовала, как в уголке рта дрогнуло что-то тёплое. Почти улыбка. Она быстро опустила глаза, будто поймала себя на чём-то запретном.              Они замолчали. Где-то вдали кричала сова, а Беззубик, свернувшись кольцом, лениво пощёлкивал челюстью, следя за искрами.              – Завтра у меня снова тренировка с новобранцами, – продолжил Иккинг, глядя на огонь. – Один парнишка, Кёрт, всё никак не поймёт, что дракон − не лодка. Кричит на Громмеля, будто тот глухой.              Астрид кивнула, но её взгляд был где-то далеко. Она провела пальцем по лезвию клинка, чувствуя, как холодный металл отдаёт тепло костра. Тишина растянулась, как тень от скалы в закате. Только потрескивание дров и далёкий крик ночной птицы нарушали её.              – Два дня осталось, – наконец сказал Иккинг, глядя в огонь.              Девушка почувствовала, как что-то холодное пробежало по спине. Её пальцы сами собой сжали рукоять ножа так, что кости побелели.              – Да... два дня, – она подняла глаза к звёздам, будто ища среди них ответа, но они молчали, ледяные и далёкие.              Иккинг заметил, как напряглись её плечи, как сжались губы. Он перевёл взгляд на её руки − эти руки, которые только что так уверенно метали ножи, теперь дрожали, пусть и почти незаметно.              – Кстати, – он намеренно сделал голос легче, – раз уж ты так лихо управляешься с ножами...              Астрид насторожилась, почуяв смену тона. Она медленно подняла на него глаза.              – Ты вообще когда-нибудь стреляла из лука?              В её глазах мелькнуло что-то − то ли вызов, то ли досада. Она отвела взгляд, снова проводя пальцем по лезвию.              – Нет. В Альянсе... – легкая пауза, чтобы подобрать слова, – считали лук оружием для тех, кто боится смотреть в глаза врагу.              Иккинг хмыкнул:              – Потому-то они и проигрывают драконам в сражениях.              Астрид хотела огрызнуться, но вдруг − неожиданно даже для себя − рассмеялась. Коротко, резко, будто этот звук вырвался против её воли.              – Ладно, – Иккинг вытер ладони о штаны, оставив темные полосы на потертой ткани, затем потянулся, с хрустом разминая плечи, – научу тебя. Если хочешь.              Астрид посмотрела на него − на его раскрытую ладонь, на морщинки у глаз, которые становились заметнее, когда он улыбался. И вдруг осознала, что хочет. Не из-за лука, нет. А потому что эти вечера у костра, эти разговоры − они начали становиться для неё чем-то важным. Чем-то, что она могла потерять.              – Хельга... – она опустила глаза, – до ночи завалит меня работой.              – Это не помешало тебе сегодня вытащить меня метать ножи, – парировал он, и в его голосе звучала тёплая насмешка.              Астрид задумалась. Где-то вдали ухал филин, а Беззубик во сне подёргивал лапами, будто гонялся за невидимой добычей.              – После заката, – наконец сказала она, и в голосе впервые за вечер не было ни горечи, ни вызова.              Иккинг кивнул, и в свете костра его улыбка казалась почти что тёплой.              

***

             Первые лучи солнца, словно настойчивые гости, пробивались сквозь щели ставней, рисуя золотистые полосы на деревянном полу. Астрид приоткрыла один глаз, ощущая, как утренний свет ласкает её лицо. Где-то за стеной скрипели половицы под чьими-то шагами, а снаружи доносился оживлённый гул голосов, смех детей и тяжёлая поступь сапог по деревянному настилу. Воздух был наполнен запахом морской соли и дымком от только что разожжённых очагов.              Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену с такой силой, что с полки упало подобие карандаша, которым она делала уже свои пометки в книге Иккинга про драконов. Ей нравилось отмечать интересные для себя детали, факты об этих существах, нравилось отвечать на каракули владельца на полях.              – Вставай, соня! Или ты планируешь проспать весь День Большой Сети?              Сигрид стояла на пороге, залитая утренним светом. Её рыжие волосы, словно пламя, развевались на ветру, а в руке она сжимала огромную деревянную иглу для сетей. За её спиной маячил Беззубик, любопытно высунувший морду в дверной проём. Его зелёные глаза с любопытством изучали Астрид, а из слегка приоткрытой пасти вырывались маленькие клубы дыма.              Астрид резко села, инстинктивно натягивая на себя одеяло. Её сердце бешено колотилось – старые привычки, выработанные в Альянсе, где личное пространство не существовало, давали о себе знать.              – Ты... Ты не могла постучаться? – прошептала она, чувствуя, как по щекам разливается румянец.              – Зачем? – Сигрид фыркнула, переступая порог с привычной для неё бесцеремонностью. – В Олухе двери не запирают. Разве что от драконов, – она бросила на кровать грубую рабочую рубаху, которая пахла морской солью и дымом. – Надевай. Через час все женщины должны быть на причале.              Из глубины дома донесся голос Иккинга, слегка хрипловатый от недавнего пробуждения:              – Сигрид, если ты снова ломаешь мою дверь, я попрошу Беззубика поджарить тебе косу!              – Попробуй! – крикнула она в ответ, не обращая внимания на недовольное урчание дракона. – Твоя гостья всё равно проспит весь нерест, если я её не вытащу!              Астрид, всё ещё оглушённая таким вторжением, поспешно натянула рубаху. Ткань оказалась грубой, но приятно тёплой, будто её только что принесли с сушилки у очага. Сигрид тем временем разглядывала комнату – её острый взгляд скользнул по аккуратно сложенным вещам Астрид, по потрёпанной книге о драконах, лежащей у изголовья, и остановился на слегка выступающем из-под подушки лезвии ножа.              – Ничего себе, – протянула она, подняв одну рыжую бровь. – Иккинг разрешил тебе спать с оружием?              – Он не... – Астрид запнулась, чувствуя, как в горле пересыхает. – Это моё.              Причал кипел, как котёл на сильном огне. Женщины, собравшись в свои привычные компании, разматывали мотки пеньковой нити, их пальцы мелькали с удивительной ловкостью, сплетая сложные узлы. Дети с визгом носились между лодок, таская иглы и клубки, их босые ноги шлёпали по мокрым доскам. Мужчины грузили на плоты бочки для улова. Даже драконы, обычно лениво греющиеся на солнце, сегодня сновали туда-сюда, помогая переносить грузы – с особой гордостью таскали огромные корзины, аккуратно держа их в зубах.              Астрид пристроилась на краю, рядом с Сигрид, получив в руки огромную деревянную иглу, отполированную до блеска множеством рук.              – Смотри, – Сигрид ловко продёрнула нить, её пальцы двигались с такой уверенностью, будто сами знали, что делать. Петля, узел, натяжение – всё делалось почти бездумно. – Главное – не перетянуть, иначе сеть порвётся под весом рыбы.              Астрид попробовала повторить. Нить выскользнула из её неумелых пальцев и петля распустилась.              – Одиннадцать лет было моей Ранне, когда она сплела свою первую сеть, – проворчала пожилая женщина с лицом, похожим на высушенную треску. Её глаза, маленькие и блестящие, как рыбьи, с неодобрением рассматривали Астрид. – А эта... даже иглу держать не умеет.              Сигрид резко оборвала её, даже не поднимая головы от работы:              – А ты, Ульфа, в первый раз родила в сорок. Все когда-то начинают.              Астрид сжала губы до белизны и снова попробовала. На этот раз узел вышел кривым, асимметричным, но он держался – маленькая победа, которая почему-то согрела её изнутри.              – Неплохо, – кивнула Сигрид, и в её голосе прозвучали нотки одобрения. – Ещё сотню таких – и ты сплетёшь свою первую сеть.              – Тысячу, – поправила Ульфа, но в её голосе уже не было прежней злости, только привычная ворчливость.              Пока пальцы Астрид медленно осваивали новое ремесло, её уши ловили обрывки разговоров, разносившихся по причалу:              – ...Альянс снова напал на рыбаков у Чёрных скал, – шёпотом говорила молодая женщина с ребёнком, привязанным к спине куском ткани. Её пальцы, покрытые старыми шрамами от рыбьих плавников, не переставали работать. – Сожгли три лодки... Говорят, не оставили никого в живых.              – А я слышала, они теперь метят драконов, как скот, – добавила другая, сжимая нить так, что её пальцы побелели от напряжения. – Привязывают к ним какие-то коробки и отпускают... а те потом взрываются среди стаи...              Астрид замерла. Она знала, о чём речь. «Горящие дары» – так Альянс называл этих драконов-смертников. В животе у неё похолодело, а в горле встал ком.              – Эй, новичок! – Сигрид ткнула её локтем, вернув к реальности. – Ты пропустила петлю.              Астрид вздрогнула и поспешно поправила сеть, стараясь не встречаться ни с чьим взглядом. Море перед ней плескалось, беззаботное и синее, но теперь она видела в нём не просто воду – а границу между миром, в который случайно попала, и тем, откуда бежала. Солёные брызги долетали до её лица, смешиваясь со странной влагой, выступившей на глазах.              – Вот так, – Сигрид одобрительно кивнула, когда у Астрид наконец получился ровный ряд узлов. В её голосе звучало что-то почти сестринское. – Скоро будешь плести, как настоящая викингиня.              Астрид не ответила. Но впервые за долгое время мысль о том, что кто-то назовёт её «викингиней», не вызвала в груди привычного ледяного сопротивления. Вместо этого появилось странное тепло, которое начало разливаться от сердца к кончикам пальцев, согревая даже покрасневшие от работы руки.              Длинные тени от корабельных мачт, словно стрелы времени, легли на потрёпанные доски причала, когда тяжёлые шаги нарушили ритмичный шелест плетущихся сетей. Астрид не сразу подняла голову – её пальцы, уже покрасневшие и покрытые мелкими царапинами от грубой пеньковой нити, с упорством новичка затягивали очередной узел. Под ногтями засели крошечные волокна, а на ладонях проступали красные полосы от натяжения, но она лишь стиснула зубы и продолжала работу.              – Ну что, девы, как продвигается великое плетение?              Голос Рыбьенога заставил вздрогнуть даже самых опытных мастериц. Несколько женщин недовольно зацокали языками, а у Астрид непроизвольно дрогнули веки. Рыбьеног стоял, широко расставив ноги в своих огромных сапогах, оставлявших мокрые следы на дереве. За его спиной его дракон, Сарделька – услышав эту кличку впервые, Астрид едва не подавилась от смеха – с любопытством разглядывал сети, и блондинка невольно задержала дыхание, стоило огромному дракону потянуться мордой к её работе.              – Лучше, чем твои попытки ухаживать за Грубиянкой в прошлом году, – огрызнулась Сигрид, не отрываясь от работы, но уголки её губ дрогнули. Девичьи пальцы продолжали плести с невероятной скоростью, будто жили собственной жизнью.              Рыбьеног только хмыкнул, но тут же отпрыгнул, когда Задирака и Забияка, толкаясь и смеясь, протиснулись вперёд, нарушая спокойствие причала своим шумным появлением. Их кожаные доспехи скрипели, а загорелые лица сияли озорством.              – О, смотрите-ка! – Задирака ухмыльнулся во весь рот, заметив Астрид. Его глаза блестели непослушными искорками. – Наша загадочная гостья осваивает женские ремесла! Скоро, глядишь, и бороду отрастит, как настоящая викингиня!              Забияка, не теряя времени, ловко схватила из стоящей посреди причала корзины яблоко и громко хрустнула, демонстративно облизывая сок с пальцев. Астрид почувствовала, как по её спине пробежала волна жара - то ли от досады, то ли от смущения.              Сигрид молниеносно швырнула в них клубком ниток, который размотался в воздухе, словно змея.              – Дурачьё, – процедила она сквозь зубы, но в её глазах читалось скорее раздражённое снисхождение, чем настоящий гнев.              Астрид ощутила, как десятки женских взглядов устремились на неё – одни с любопытством, другие с плохо скрываемым недоверием, третьи с безразличием. Её пальцы непроизвольно сжали нить так, что она врезалась в кожу, оставляя красный след. Она опустила глаза, но в этот момент...              – Не мешайте работать.              Голос Иккинга прозвучал спокойно, но с той самой интонацией, которая заставляла даже самых шумных драконов замолчать. Он стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и солнечные лучи играли в волосах шатена, создавая впечатление, будто его голова окружена нимбом. Сзади за компанией, вместе с остальными драконами сидел Беззубик, и Астрид заметила, как у него сузились зрачки, внимательно изучая происходящее.              – Мы просто зашли проверить, не нужна ли помощь, – крикнул Сморкала, нервно переминаясь с ноги на ногу, совсем несвойственно дл него. Его взгляд постоянно скользил к Сигрид, а пальцы теребили край плаща.              – Да-да, помощь! – подхватил Задирака, толкая Забияку в бок так, что та чуть не поперхнулась яблоком. – Особенно с... э... плетением! – он сделал неуклюжий жест руками, имитируя работу с сетью.              – Ты в жизни иглы в руках не держал, – фыркнула Ульфа, даже не удостоив его взглядом. Её морщинистые руки продолжали работать с удивительной точностью.              Иккинг покачал головой, и Астрид заметила, как тень улыбки мелькнула на его лице, прежде чем он подошёл ближе. Его тень накрыла сеть, которую плела Астрид, и она невольно замерла, чувствуя, как её сердце сделало странный толчок.              – Неплохо, – прошептал он так тихо, что слова едва долетели до её ушей, согретые его дыханием.              Астрид не ответила, но её пальцы вдруг стали двигаться быстрее, увереннее, будто получив новый прилив сил. Она не могла объяснить, почему его слова вызвали в ней эту странную теплоту в груди.              – Иккинг.              Голос Гудрун прозвучал, как удар хлыста по замерзшему озеру. Она стояла в тени, и её серебряные одежды почти сливались с серыми досками причала, создавая впечатление призрачного видения. Только бледное лицо и холодные глаза выделялись из полумрака.              – Ты пропустил утренний обряд благословения сетей.              Тишина повисла тяжёлым покрывалом, заглушая даже крики чаек. Беззубик насторожился, девушка увидела, как по его коже пробежала дрожь. Иккинг медленно повернулся к Гудрун, взгляд Астрид скользнул к парню, следя за тем, как напрягаются мышцы его спины под тонкой рубахой.              – Я знаю.              – Вождь не одобрил бы такого пренебрежения традициями, – продолжала темноволосая, делая шаг вперёд. Её пальцы сжали край плаща так, что костяшки побелели, выдавая сдерживаемые эмоции.              – Мой отец, – ответил Иккинг, и в его голосе зазвучали стальные нотки, заставившие даже близнецов перестать хихикать, – всегда говорил, что лучшая молитва – это работа.              Гудрун замерла. На её лице на мгновение промелькнуло что-то неуловимое – обида? злость? разочарование? – прежде чем она снова обрела ледяное спокойствие.              – Как скажешь.              Она развернулась и ушла, но в воздухе осталось ощущение чего-то недоговорённого, словно невидимая струна, готовая лопнуть от напряжения.              – Ну что, – хлопнул в ладоши Рыбьеног, пытаясь разрядить обстановку. Звук получился слишком громким в тишине. – Пора в школу!              – Да, – кивнул Иккинг, но перед тем как уйти, его взгляд встретился с взглядом Астрид. В его зелёных глазах читалось что-то сложное, что она не могла расшифровать. – После заката, – бросил он ей, и эти простые слова почему-то заставили её сердце учащённо забиться.              – О-о-о! – завопили близнецы, мгновенно оживившись, как будто предыдущего напряжения и не было.              – К новобранцам! – резко оборвал их Иккинг.              Сигрид покачала головой, но в её взгляде читалась приятельская теплота:              – Идиоты.              Астрид опустила глаза, стараясь не зацикливать внимание на ситуации. Но в уголках её губ, вопреки всем усилиям, дрогнуло что-то очень похожее на улыбку.              Солнце, поднимаясь выше, золотило крыши длинных домов, а морской бриз играл свободными прядями волос у викингов. Тропинка, утоптанная тысячами ног, вилась между валунами, поросшими мягким мхом. Под ногами хрустели ракушки, рассыпанные чайками, а где-то вдали кричал молодой дракон, впервые пробуя силы в полёте.              Задирака, как всегда, шёл первым, размахивая руками – он только что сорвал ветку орешника и теперь стегал ею по кустам, поднимая облачко пыльцы.              – Ну что, Иккинг, – повернулся он внезапно, загорелое лицо расплылось в хитрой ухмылке, – признавайся! Это что за тайные взгляды были? Ты же весь покраснел, как мальчишка, впервые увидевший девку без рубахи!              Иккинг, шагавший чуть позади, нахмурился. Его пальцы непроизвольно сжали ремень сумки с драконьими чертежами.              – Какие ещё взгляды? – буркнул он, ускоряя шаг. Камешек под его сапогом со звоном отлетел в сторону.              Забияка, ловко перехватив эстафету у брата, подскочила к Иккингу с другой стороны.               – О, ну конечно! – передразнила она, сладко закатывая глаза и прижимая руки к груди в театральном жесте. – После заката, – прошептала слащавым голосом, – Только мы с тобой... и никто больше... – её губы дрожали от сдерживаемого смеха.              Рыбьеног, обычно молчаливый, на этот раз не удержался. Он задумчиво почесал подбородок, оставив на коже белую полосу от пальцев.              – А ведь и правда интересно, – протянул он, перебрасывая через плечо мешок с драконьими лакомствами. – Ты ей и комнату свою отдал, и теперь по ночам... – он многозначительно поднял брови.              – Мы тренируемся! – рявкнул Иккинг так громко, что Беззубик, идущий сзади за компанией, вздрогнул и недовольно хлопнул крыльями. Где-то в кустах вспорхнула испуганная птица.              – О-о-о, «тренируемся», – захихикал Задирака, подмигивая сестре. Он сделал несколько преувеличенных движений бедрами, изображая руками что-то неприличное и слишком двусмысленное, отчего схлопотал подзатыльник от близняшки. – За что?!              – Женская салидарность.              Иккинг почувствовал, как жар разливается по его шее. Он резко остановился, заставив всю компанию споткнуться. Пальцы сжались в кулаки, но вдруг тот заметил, как Сморкала, обычно самый болтливый, на этот раз молча ковыряет палкой в земле, явно избегая взглядов.              – А ты чего молчишь? – внезапно спросил Иккинг, указывая на него пальцем. Глаза его блеснули хитростью. – Вон, Сигрид тебе уже третий месяц глазки строит, а ты только сопли жуёшь.              Эффект был мгновенным. Сморкала остановился, как вкопанный. Его лицо, обычно бледное, стало цвета спелой свеклы.              – Что?! – вырвалось у него так громко, что даже Кривоклык, парящий где-то сверху, фыркнул. – Она... она меня вообще терпеть не может! В прошлом месяце кинула в меня тухлой селёдкой!              Рыбьеног фыркнул, поправляя мешок на плече.              – Потому что ты, болван, подарил ей на день рождения гарпун.              – Это был отличный гарпун! – возразил Сморкала, размахивая руками. – С резьбой! С костяной рукоятью! Я месяц его делал!              Забияка, ухмыляясь, добавила:              – А когда ты при всех назвал её «рыжей бестией», помнишь?              – Это комплимент был! – Сморкала схватился за голову. – У нас же драконы – бестии! Это почётно!              Иккинг, довольный, что перевёл стрелки, хлопнул друга по плечу так, что тот чуть не присел.              – Мой совет – начни с цветов, – сказал он, стараясь сохранить серьёзное выражение лица, хотя уголки его губ дёргались. – Только не тех, что растут на болоте. В прошлый раз она тебя чуть не прибила.              – Они же красивые были! – взвыл Сморкала, пока друзья покатывались со смеху. – И пахли... ну... своеобразно!              Тропинка между тем вывела их на солнечную поляну перед драконьей школой. В воздухе уже висел знакомый запах горячего металла и драконьего огня – новички вовсю тренировались. Но даже грохот падающих снарядов не мог заглушить смех друзей, который разносился далеко вокруг, смешиваясь с криками чаек и рёвом молодых драконов.       

***

             Луна, словно полированная серебряная монета, плыла в чернильном небе, когда Астрид брела по тропинке к дому Иккинга. Её шаги были тяжелыми – каждый мускул в теле ныл от дневной работы. Пальцы, покрасневшие и покрытые мелкими царапинами от грубой пеньковой нити, непроизвольно подрагивали. Она машинально потерла ладони, чувствуя, как шершавая кожа цепляется за ткань рубахи. Где-то вдали кричала сова, а из деревни доносились редкие голоса – кто-то ещё не лег спать.              Вдруг тень у входа в хижину шевельнулась. Астрид вздрогнула, рука инстинктивно потянулась к ножу за поясом – старые привычки умирали последними. Но это был лишь Иккинг, прислонившийся к косяку двери. Лунный свет скользил по его лицу, а в руках он держал несколько соломенных мишеней. За спиной виднелся лук – изящный, с тщательно обработанной древесиной.              – Ну что, мастер узлов, – голос шатена прозвучал слишком бодро для этого времени ночи, – готова к продолжению обучения?              Астрид закатила глаза. Её веки казались свинцовыми от усталости.              – Ты издеваешься? – голос звучал хрипло, как скрип несмазанных дверных петель.              Иккинг оттолкнулся от стены, и в его движениях была та самая кошачья грация, которой Астрид никогда не видела в мужчинах континента. Явно приобретенная от продолжительных совместных тренировок с драконами. Он подошёл ближе, и теперь она могла разглядеть весёлые искорки в его зелёных глазах.              – Ни капли. Просто подумал... – Иккинг сделал паузу, демонстративно осматривая её с ног до головы, – ...что если ты так лихо управляешься с ножами, то и лук тебе быстро покорится. Если, конечно, у тебя ещё остались силы.              Этот взгляд, эта снисходительность! Астрид почувствовала, как по щекам разливается жар – от злости ли, или от чего-то ещё, она не могла понять.              – Я провела весь день, завязывая узлы, – она скрестила руки на груди, чувствуя, как напрягаются уставшие мышцы, – пока ты... – её взгляд презрительно скользнул по его чистой рубахе и не подертым сетями рукам, – ...прохлаждался, потому что мужчина.              Иккинг рассмеялся – громко, искренне, от всего живота. Этот звук почему-то заставил Астрид сжать челюсти ещё сильнее.              – О, значит, ты ещё и обиделась, – он покачал головой, и темные отросшие пряди упали ему на лоб. – Ну ничего, пара выстрелов – и настроение улучшится.              Он протянул ей лук, и Астрид заметила, как его пальцы – длинные, с мелкими шрамами от тренировок – уверенно обхватывают дерево. Что-то в этом жесте задело её самолюбие. Она не привыкла отступать.              – Ладно, – выдохнула она, вырывая лук из его рук. – Но если я промахнусь, виноват будешь ты.              – Справедливо, – Иккинг ухмыльнулся, и в уголках его глаз собрались мелкие морщинки.              Гудрун стояла неподвижно, прижавшись спиной к шершавой коре старого дуба. Пальцы впились в дерево так сильно, что под ногтями выступила смола – липкая, как её мысли.              Она не хотела приходить. Не хотела поддаваться этим глупым подозрениям. Но после того, как услышала сегодня утром...              «После заката.»              Эти слова жгли её изнутри, как раскалённое железо.              А теперь она видела их вместе. Иккинг – её Иккинг – стоял так близко к этой... этой чужачке. Он смеялся, улыбался, смотрел на неё тем взглядом, который когда-то принадлежал только Гудрун.              – Между ними ничего нет, – яростно убеждала себя жрица, чувствуя, как что-то холодное сжимает её горло.              Но почему тогда её сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди?              Она видела, как Иккинг протягивает Астрид лук, как их пальцы почти соприкасаются. Видела, как он наклоняется, чтобы что-то сказать, и его губы оказываются так близко к уху девушки...              Гудрун зажмурилась. Нет, она не должна это видеть. Не должна чувствовать эту жгучую волну, поднимающуюся от живота к груди.              Внезапно где-то в деревне раздался крик – старый Торфинн звал её имя. Гудрун вздрогнула, на мгновение отвлекшись. Когда она снова открыла глаза...              Поляна перед хижиной была пуста.              Они исчезли.              – Всё в порядке, – прошептала она себе, но её голос звучал чужим. – Это просто... глупости.              Но когда она повернулась уходить, её ноги были тяжелыми, как из камня.              Каждая травинка, каждый лист на ближайших кустах отбрасывал четкую тень от света луны, будто природа сама замерла в ожидании. Иккинг вбивал в землю последнюю соломенную мишень, чувствуя, как его ладони слегка влажнеют. Он знал, что это глупо – такая простая вещь, как обучение стрельбе, а сердце колотится, будто перед битвой.              Астрид сжимала лук так, словно это было оружие ее врага. Дерево, отполированное годами тренировочных захватов, казалось чужим в ее руках. Оно было теплым там, где касалось его пальцев, и это тепло раздражало ее. «Зачем я согласилась на это,» – мысленно ругала она себя, но в глубине души знала ответ. Было что-то в этом викинге, что заставляло ее принимать его вызовы снова и снова.              – Ну что, – Иккинг шагнул ближе, и его тень слилась с ее в странный двойной силуэт. – Показываю.              Когда викинг встал за ее спиной, Астрид почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Его дыхание обжигало шею, а запах – смесь морского ветра, древесного дыма и чего-то неуловимого, кружил голову.              «Соберись, глупая,» – мысленно одернула она себя, но руки почему-то дрожали сильнее.              – Левой рукой держишь вот так, – его пальцы скользнули по ее костяшкам, и Астрид замерла. Кожа была шершавой от постоянной работы с драконьей упряжью, но прикосновение оказалось на удивление мягким. – Правой тянем тетиву до подбородка, не до груди.              «Он же воин, почему его руки так... аккуратны?» – мелькнула странная мысль.              Иккинг в этот момент старался не думать о том, как хрупки ее пальцы под его ладонями.              «Боги, я же могу ей навредить,» – пронеслось в голове, и он невольно ослабил хватку. Но когда она натянула тетиву, его восхитила сила, скрытая в этих тонких руках.              Астрид натянула тетиву, и вдруг осознала, насколько близко он стоит. Если бы она обернулась сейчас, их лица оказались бы в паре дюймов друг от друга. Эта мысль заставила ее пальцы дрогнуть.              – Не задерживай дыхание, – прошептал он, и его собственный голос показался ему чужим. – Расслабься.              Астрид выдохнула и отпустила. Стрела с глухим стуком вонзилась в землю, не долетев до мишени на добрых три шага. Иккинг рассмеялся – слишком громко, слишком радостно, будто это была самая смешная шутка на свете. На самом деле ему просто нужно было как-то выпустить странное напряжение, сжимающее грудную клетку.              – Ужасно, – скривилась она, но в глазах горел вызов.              – Для первого раза – прекрасно! У Сморкалы первая стрела вообще в дерево позади влетела, представляешь?              – Ты врешь.              – Клянусь бородой отца и всеми драконами Олуха!              Он протянул ей новую стрелу, и их пальцы соприкоснулись – на мгновение дольше, чем нужно. Астрид резко одернула руку.              – Попробуй еще.              Она снова натянула тетиву, почувствовав, как напрягаются мышцы спины. В этот момент из кустов донесся подозрительный шорох.              – Ты слышал?              Иккинг повернул голову. На мгновение в темноте мелькнуло что-то серебристое – возможно, лисья шкурка, а может, и нет. Затем – ничего.              – Просто ночная живность, – пожал он плечами, но его глаза еще секунду изучали темноту.              Астрид уже снова целилась, стиснув зубы.              – Тогда не отвлекай меня.              Выстрел. Стрела вонзилась в край мишени, заставив солому шевельнуться. Иккинг не смог сдержать восторга:              – Видишь? Я же говорил! – Его лицо светилось такой гордостью, будто это он сам совершил подвиг. Астрид невольно улыбнулась в ответ, хотя тут же попыталась скрыть улыбку.              – Всего лишь случайность, – пробормотала она, но в душе теплилось странное удовлетворение от того, что смогла вызвать такой искренний восторг в его глазах.              Иккинг наблюдал, как она берет следующую стрелу, и заметил, что ее движения стали увереннее. В то же время Астрид ловила себя на мысли, что начинает понимать язык его тела – как он задерживает дыхание, когда она целится, как его брови чуть приподнимаются в момент выстрела.              Когда четвертая стрела попала в цель, их взгляды встретились. На мгновение показалось, что между ними пробежала искра понимания – мимолетная, но жгучая. Иккинг первым отвел глаза, неожиданно смутившись.              – Думаю, на сегодня хватит, – сказал он, и в голосе слышалась легкая дрожь. Не от холода – ночь была теплой. Астрид лишь кивнула, не доверяя своему голосу.       

***

      Гудрун бежала.              Ее серебряные одежды хлопали по ногам, как крылья раненой птицы. Она бежала, не разбирая дороги, пока колени не подкосились от усталости, и она не рухнула на влажную землю у священного источника.              – Ничего, – прошептала она в темноту, но ее голос предательски дрожал. – Между ними ничего нет.              Капли воды с ее одежды падали в источник, создавая крошечные круги на поверхности. Жрица смотрела, как они расходились и исчезали – совсем как ее уверенность.              Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. Боль была острой, реальной, знакомой – в отличие от того хаоса, что бушевал у нее в груди.              – Он просто... жалеет ее. Как того трехлапого пса.              Но почему тогда эти слова звучали так фальшиво даже в ее собственных ушах?              Где-то вдали завыл ветер, и Гудрун резко подняла голову. Вода в источнике дрогнула, искажая ее отражение – размытое, неузнаваемое.              Она резко встала, смахнув с колен прилипшие листья. Нет, она не будет больше думать об этом. Не будет подглядывать, как какая-то жалкая брошенка.