_Ненавидь меня крепче_

Дворец. Поздний вечер. После возвращения из вакфа Кёсем поспешила в свои покои. Она переоделась в лёгкое домашнее платье, отпустила волосы и уселась у низкого стола. Перед ней лежали книги и тонкая ткань с узорами — она вышивала, но руки то и дело останавливались. Она резко отложила иглу и, взяв книгу, начала читать, но слова сливались в один сплошной поток. Тем временем, в её покои вошёл Кеманкеш. Без спешки, уверенной походкой. Он был спокоен, как всегда, но в его движениях чувствовалась усталость. Сел на диван, не произнеся ни слова, и достал из ножен кинжал. Медленно, с вниманием, начал чистить его и точить лезвие. Металлический скрежет пронзил тишину комнаты. Кёсем бросила на него насмешливый взгляд: — Вечерние развлечения пашей? Или готовишься кого-то убить? Кеманкеш поднял глаза, встретившись с её взглядом. Его голос был ровным — Лезвие должно быть острым. Чтобы в любое время защитить кого то Её брови приподнялись, она уловила намёк. — Это ты мне намекаешь? Кеманкеш спокойно продолжил точить кинжал, не отводя взгляда: — Тебе намёки не нужны. Ты и без них понимаешь всё слишком хорошо. Она хотела ответить но лишь слегка отвела глаза и сделала вид, что вновь занялась вышивкой. Но руки дрогнули. Кеманкеш отложил кинжал, поднялся. — Спокойной ночи, — произнёс он спокойно, как будто ничего не произошло, и направился к двери. Она молча проводила его взглядом, но внутри бушевало. Как он смеет быть таким спокойным? Таким уверенным… будто всё знает обо мне… Через несколько мгновений она резко поднялась. — Хаджи! — позвала она, но, поняв, что не хочет ни с кем говорить, махнула рукой и решительно пошла сама. Её шаги были быстрыми. Поднявшись на второй этаж, она без стука ворвалась в его покои. Кеманкеш стоял спиной к двери, переодеваясь. Его камзол лежал на стуле, рубаха снята. Когда он обернулся, Кёсем на миг застыла. Голый торс, широкие плечи, кожа с лёгким следом старых шрамов. Он выглядел… опасно красиво. Он удивился, но даже не попытался скрыться. — Кесем? — голос спокоен, но в глазах промелькнуло искреннее недоумение. — Что-то случилось? Кёсем резко отвела взгляд, стараясь вернуть себе хладнокровие. — Для начала… оденься. Уголок его губ дрогнул — лёгкая насмешка. Но он послушно надел рубаху, застегнув лишь пару верхних пуговиц. — Теперь говори. Она скрестила руки на груди, глядя холодно. — Что ты творишь? Он слегка приподнял бровь: — Что я творю? — Не притворяйся, — её голос зазвучал жёстче. — Будто ничего не происходит. Будто это… — она замялась, подбирая слово, — …твоя очередная игра. Кеманкеш медленно приблизился на шаг, его взгляд стал пристальным. — Игра? Я уже сказал, что перестал играть с тобой Кёсем резко спросила: — Почему перестал? Мгновение тишины. Его глаза чуть сузились, а голос прозвучал низко и спокойно: — У меня нет ответа на этот вопрос. Она сжала губы, чувствуя, как внутри всё смешалось: — Ты найдёшь ответ, Кеманкеш, — её голос дрогнул. — И лучше вернись к своим играм. Даже это было легче, чем… чем это сейчас! Он сделал ещё шаг вперёд. — Чем это? Она крикнула: — Тем, что в начале всё было проще! Легко! Я могла убить тебя, ты — меня! Мы могли насмехаться друг над другом, ненавидеть, играть свои роли! Это было легче, чем… — её голос стал тише, почти шёпот, — …чем эта наша странная тишина и взгляды Кеманкеш молча смотрел на неё. Потом тихо, почти с хрипотцой: — А если я не хочу, чтобы всё было как в начале? Хотя… нет. Я не хочу, потому что уже не могу. Кёсем замерла, дыхание участилось. — Что это значит? — спросила она почти шёпотом. — Говори открыто. Он подошёл вплотную. Его голос был тихим, но в каждой ноте звучала сила: — Это значит, что тогда… я ненавидел тебя. Мечтал победить, уничтожить. Она подняла на него глаза. — А сейчас? Он задержал взгляд на её лице. И ответил медленно, будто признавался самому себе: — А сейчас… я не могу. Потому что в сердце появились чувства, которые не дают мне ненавидеть тебя. Между ними повисла тишина. Слишком близко. Слишком много сказано. Кёсем едва заметно вздрогнула, опустила взгляд . И не сказав ни слова, почти поспешно вышла из его покоев. Кеманкеш остался один. Он закрыл глаза, провёл рукой по лицу и тяжело выдохнул. --- Кёсем вернулась в свои покои, но едва переступила порог, как ощутила, что стены давят на неё. Воздух казался тяжёлым, пропитанным воспоминаниями и его словами. Она не могла здесь оставаться. Нужен свежий воздух. Ночной. Тот, что пахнет свободой, а не признаниями Накинув на плечи лёгкий тёплый шарф, она вышла в коридор. Дворец спал, но ночь не спала. Кёсем тихо шла по мраморному полу, когда впереди, у выхода, увидела высокую фигуру. Кеманкеш. Он шёл уверенно, но быстро, словно от чего-то убегал. И только на секунду задержал шаг, когда их взгляды встретились. — Кесем.. — его голос был хриплым, словно слова давались с трудом. Кёсем лишь скользнула по нему взглядом и молча прошла мимо. Он не попытался её остановить. Только слегка сжал кулаки, как будто сам с собой боролся. А она направилась в сад. Ночной сад встретил её густой тишиной и ароматом жасмина. Где-то вдали журчала вода в фонтане. Кёсем опустилась на каменную скамью, подняла голову к небу. Звёзды были беспристрастны. Она видела как Кеманкеш поспешно покидает вороты дворца Она сидела долго, очень долго, и так глубоко ушла в мысли, что вздрогнула, когда услышала шум. Тяжёлые шаги. Нет, не шаги — кто-то задел плечом створку ворот. Кёсем медленно обернулась. Кеманкеш. Только теперь он был совсем другим. Лицо разгорячено, движения неловкие. Он шёл шатаясь, словно борясь с самим воздухом. От него тянуло вином. Она нахмурилась. Он пытался идти прямо, но тело не слушалось. Наконец, как-то ухитрился миновать двери и направился внуть Кёсем резко поднялась. Что-то в этом зрелище её раздражало. Она быстро пошла следом. Он дошёл до середины зала и почти рухнул на диван, тяжело опираясь руками. Кёсем встала прямо перед ним, сложив руки на груди. — Ты пьян, — её голос прозвучал как удар. Кеманкеш поднял на неё мутный, но упрямый взгляд. — Как всегда наблюдательна, — выдохнул спокойно — Встань и иди в свои покои, — холодно бросила она. — Поможешь? — спросил он, слабо с надеждой. — Так же, как я помог тебе, когда ты не могла идти? Кёсем закатила глаза в своей манере, но в её лице мелькнула тень воспоминания. — Обойдёшься без моей помощи. Кеманкеш откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза и тихо ответил — Хорошо... сам как-нибудь справлюсь. Но если упаду с лестницы... — он приоткрыл глаза и посмотрел на неё прямо. — Кёсем султан останется без мужа. Она сжала губы. — Замолчи. И не смей говорить всё, что тебе вздумается. — А если это правда? — он слегка подался вперёд. В его взгляде не было шутки. — Ты не хочешь, чтобы я умер. Точно не сейчас. Кёсем на мгновение задержала взгляд, но потом отвела его и ответила тихо. — Следи за тем, что говоришь. Она развернулась и пошла прочь, не обернувшись. Но её шаги звучали быстрее обычного. Кеманкеш смотрел ей вслед. — Боишься... Так же как и я своих чувств — пробормотал он Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть усталость и вино, но всё, что смог, — это закрыть глаза. Через мгновение он уже лежал на диване, дыша тяжело и неравномерно. Ранее утро - В комнате, где Кеманкеш всё ещё спал на диване, пахло вином и ночной усталостью. Голова гудела, но сон был крепкий, пока резкий стук в дверь не вырвал его из забытья. — Паша! — голос был строг, почти крик. Кеманкеш со стоном приподнялся, провёл рукой по лицу и увидел, как в комнату вошёл один из людей султана Мурада. — Что ещё случилось? Почему так рано? — голос Кеманкеша был хриплым, будто после драки. Посланник едва переводил дыхание, но всё же заговорил: — Неизвестные люди подняли бунт. Нападают на народ, убивают, поджигают дома... Дворец требует вашей немедленной явки, паша! Кеманкеш мгновенно протрезвел. Он резко поднялся, даже не почувствовав тяжесть вчерашнего вина. — Какой ещё бунт?! — он шагнул к человеку. — Откуда эти шакалы взялись среди ночи? — Пока неясно. Но кровь уже пролилась. Великий визирь должен быть рядом с султаном. Эти слова ударили, как плеть. Кеманкеш быстро накинул халат, подтянул пояс и направился к выходу. У двери бросил коротко: — Седлай коня. Время против нас. Кёсем, сидевшая в своих покоях, услышала шум снаружи. Она спустилась по мраморной лестнице и увидела, что Кеманкеш уже уходит. — Что происходит? — её голос был твёрдым, но в глазах тревога. Кеманкеш бросил на неё взгляд, полный спешки: — Бунт. Я вернусь, когда смогу. Он не стал объяснять больше и исчез в дверях, словно буря. Через несколько мгновений к Кёсем подбежал Хаджи-ага. Он запыхался, как после долгого бега: — Госпожа! Разбойники напали на народ. Город в опасности — В опасности? — её лицо побледнело, но голос оставался стальным. — Кто они? Кто посмел? — Неизвестно. Но они убивают без разбора. Народ в панике. Кёсем резко выпрямилась, в глазах загорелся ледяной огонь: — Хаджи, слушай меня внимательно. Сообщи Хусейну-аге: пусть он с воинами хорошо укрепит дворец. Никто не войдёт внутрь. Там мои дети. — Да, султанша, но... — Без "но"! — она повысила голос. — Если хоть один чужой пересечёт порог, головы полетят. Хаджи кивнул, но всё же осмелился спросить: — А вы... куда, госпожа? На улице опасно! Кёсем сжала губы — Я не могу сидеть здесь, когда невинные гибнут. Я должназащитить их — Госпожа, это безумие! — Безумие — сидеть сложа руки! — она резко, что он отступил. — Передай Хусейну: отправить со мной несколько воинов. Немедленно. Хаджи, понимая, что спорить бесполезно, склонил голову: — Как прикажете. Через несколько минут у ворот уже стояли вооружённые воины. Когда Кёсем вышла, утренний ветер ударил в лицо запахом дыма. — Мы ждём приказа, султанша, — сказал один из янычар, поклонившись. Кёсем обвела их взглядом, таким, что никто не осмелился поднять голову. — Мы идём к народу. Эти шакалы, что осмелились пролить кровь, узнают, что такое ярость Валиде Султан. Она подняла руку, и воины двинулись за ней. Вдалеке уже слышались крики и звон стали. Тем временем Кеманкеш быстро дошёл до Мурада. В тронном зале царила напряжённая суматоха. Мурад ходил взад-вперёд, резко поворачивая, словно его собственная ярость могла разметать все стены. Голос султана гремел, отдавая приказы: — Усильте охрану ворот! Кто попадётся с оружием без причины — казнить! Немедленно! — рявкнул он, и один из ага с поклоном выбежал из зала. Когда Кеманкеш вошёл, Мурад остановился, словно ожидал его именно в этот миг. — Наконец-то, — произнёс он твёрдо, — у нас беда, паши. Неизвестные шакалы подняли смуту. Нападают на народ, жгут дома, убивают женщин и детей. Хотят, чтобы кровь пролилась рекой. Кеманкеш склонил голову, но глаза его сузились: — Ваше Величество, кто за этим стоит? Это заговор? Или враги из-за границы? — Пока не знаем, — резко ответил Мурад, сжав кулаки. — Но я найду этих псов и вырву им сердца! — Нужно срочно подавить это, — сказал Кеманкеш. — Если народ поверит слухам — будет хуже. Я выведу сипахов на северные улицы, там огонь ближе всего к рынку. — Делай, — коротко кивнул Мурад, но внезапно его лицо омрачилось. Он замер на секунду, словно что-то вспомнил, и медленно произнёс: — Моя Валиде… Она уже знает. Я слишком хорошо её знаю — она не станет сидеть сложа руки. — Его глаза метнули молнии. — Она побежит прямо в пекло, спасать людей. Кеманкеш напрягся: — Ваше Величество, я… — Молчи! — рявкнул Мурад и шагнул к нему почти вплотную. — Слушай мой приказ: иди к ней. Лично! Защищай её любой ценой. Чтобы она ни сделала, будь рядом! Если с ней что-то случится — я сниму с тебя голову своими руками. Ясно?! Кеманкеш склонился низко, голос твёрдый, но внутри сжималось: — Я понял, мой падишах. Он развернулся, не теряя ни секунды, и бросился прочь. Во дворце Кеманкеш узнал ужасную новость. — Султанша уже ушла, ага, — сообщил Хаджи, переводя дыхание. — Она отправилась к народу, с десятком воинов. Кеманкеш зарычал сквозь зубы: — Безумие… — и, не дожидаясь слов, выскочил во двор, где его уже ждал конь. --- Когда Кёсем прибыла в город, там царил ад. Огонь полыхал в переулках, люди в панике бежали, крича. Запах дыма и крови висел тяжёлым облаком. Крики женщин, рыдания детей, грохот обрушивающихся строений — всё смешалось в один кошмарный гул. Кёсем остановилась, глаза её горели решимостью. — Эти псы… — прошептала она. — Они посмели поднять руку на мой народ. Воины окружили её. Один из них произнёс: — Султанша, здесь опасно, нужно уводить вас. — Хватит! — холодно отрезала она. — Мы идём вперёд. Ни один из этих шакалов не уйдёт живым. Они двинулись по узкой улице. Но едва сделали несколько шагов, как из-за угла выскочила группа людей в чёрных одеждах с мечами. — Защитить султаншу! — крикнул ага, и сталь взвилась в воздухе. Началась схватка. Воины Кёсем отбивались отчаянно, но врагов было много. Один из них поднял арбалет. Стрела сорвалась с тетивы и полетела прямо в Кёсем. Она не успела даже вздохнуть, как чья-то сильная рука рванула её в сторону. — Кесем! — прогремел голос Кеманкеша. Стрела свистнула мимо, ударившись в стену. Кёсем обернулась и встретила взгляд паши — мрачный, полон гнева и тревоги. — Что ты здесь делаешь?! — прошипела она, но он только рывком заслонил её собой, выхватывая меч. — Защищаю тебя! — коротко бросил он и с яростью врубился в бой. Но враги не отступали. Один из них обошёл сзади и метнулся к Кёсем. Холодная сталь полоснула её бок. Кесем ахнула, пальцы судорожно прижали рану, и кровь залила ладонь. — Аллах… — вырвалось у неё. — Кесем! — крикнул Кеманкеш, разворачиваясь, но в тот же миг получил удар по плечу. Он застонал от боли, но меч не выпустил, с яростью перерубил противника, а затем бросился к Кёсем. Она уже оседала на землю, дыхание сбилось, губы побледнели. — Держись! — хрипло сказал он, подхватывая её на руки. Боль в собственном плече жгла, кровь текла, но он прижал её к себе крепче. Кёсем попыталась открыть глаза и прошептала: — Зачем… ты… пришли? Он глухо усмехнулся, шагая сквозь дым и крики: — Чтобы спасти твою безрассудную жизнь. Как всегда. Она хотела ответить, но силы покинули её, и голова бессильно склонилась ему на грудь. А вокруг ещё гремел бой, но Кеманкеш, стиснув зубы, нёсеё сквозь хаос...