_Ненавидь меня крепче_

Слышались встревоженные, резкие голоса, топот сапог и звенящие крики людей и янычар, прочесывающих окрестности. Царствовал хаос, но над ним возвышался единственный, не терпящий возражений голос. - Ищите! Ищите везде! Каждое дерево, каждый камень! Мы найдем Валиде! Если кто-то из вас посмеет вернуться с пустыми руками, клянусь, он об этом пожалеет!" Султан Мурад, чей обычно спокойный взгляд был теперь омрачен ледяным бешенством, приблизился к Кеманкешу. Лицо Падишаха было маской холодного, сдерживаемого гнева. - Если с моей Валиде что-нибудь случится, если хоть один волосок упадет с ее головы, знай — я собственными руками убью тебя. Понимаешь? Ты будешь молить о быстрой смерти Кеманкеш пошел вперед. Они снова продолжили поиски, возглавляя отряды янычар и сипахов. Напряжение было невыносимым. Наступила глубокая, мертвенная ночь. Небо было черным, безлунным, что только усиливало тревогу. Вдруг к Султану Мураду подбежал один из конных воинов, задыхаясь от спешки. - Мой Султан! В двух милях отсюда, в старых охотничьих угодьях, мы заметили... огни факелов! Их много, и они не похожи на обычный лагерь. Возможно, Валиде держат там!" Мурад и Кеманкеш, словно по команде, тут же вскочили на коней. - Немедленно! Все за мной! Они бесшумно, как тени, приблизились к указанному месту. Это был заброшенный охотничий домик с пристройкой, окруженный частоколом. Было очевидно, что место тщательно охраняется: многочисленные силуэты людей с оружием патрулировали периметр. Кёсем явно была здесь. g Четверо у задней стены. Ты с пятью янычарами сдерживаешь их с запада. Я с основными силами прорываю ворота - приказал Мурад Кеманкешу Мурад не стал ждать. Он поднял руку, и сотни лучников, спрятанных в кустах, выпустили залп. Охотничий домик огласился криками раненых и умирающих. Они ворвались внутрь. Завязалась ожесточенная схватка. Мурад с яростью, достойной своего имени, рубил врагов. Он двигался как ураган, его меч пел в темноте. Кеманкеш, искупая свою вину, был не менее смертоносен. Он убивал каждого на своем пути, ища взглядом любое подобие темницы или подвала. Наконец, Мурад обнаружил скрытую дверь, ведущую под землю. Он распахнул ее, и перед ним, прикрывая отход, встал высокий человек — Иса. - Падишах. Какая честь. Должен признаться, я ожидал кого-то другого первым. Мурад, не говоря ни слова, бросился на него. Султан был быстрее и сильнее. Быстрым ударом он выбил меч из рук Исы, обезвредил его и передал своим людям. - Связать! Он мне нужен живым. Мне нужно знать, кто стоит за этим! Кеманкеш прошел вперед, обнаружив рядом другую, ржавую металлическую дверь, запертую на засов. Он выбил засов плечом и ворвался внутрь. В тусклом свете единственного факела Кёсем Султан сидела на земле, ее руки были связаны грубой веревкой. Она выглядела измученной, но ее глаза горели упрямым, непреклонным огнем. - Кесем! Я здесь! - Кеманкеш быстро бросился к ней, достал кинжал и начал торопливо разрезать веревки. Как только ее руки были свободны, она резко поднялась. - Кёсем, с тобой все в порядке? Тебя не ранили? Кёсем долго смотрела на него. В ее глазах не было благодарности — только боль и разочарование. И прежде чем он успел понять, что происходит, она с силой ударила его открытой ладонью по лицу. Звук пощечины эхом разнесся по крошечному подвалу. Кеманкеш вздрогнул и удивленно, посмотрел на нее - Больше никогда не приближайся ко мне, Кеманкеш. Никогда. Моя жизнь, мое доверие, моя любовь — ты все это попрал... Она резко развернулась и вышла из подвала. В коридоре ее встретил Мурад. - Моя Валиде! Ты цела? С тобой все в порядке? Они не причинили тебе вреда? - Все хорошо - только и ответила Кесем. Они вышли на улицу. Плененный Иса, глава разбойников, стоял перед Султаном и его матерью, окруженный десятком воинов. Мурад приблизился к нему. Гнев в его голосе теперь был смертельно тихим. - Зачем ты похитил мою мать? Отвечай. Чьи это приказы? - Прежде чем я умру, Падишах, ты должен знать правду. Может, спросим у главного героя этой истории? Он ведь стоит у тебя за спиной, весь такой верный и преданный - Иса плюнув на землю, его взгляд нашел Кеманкеша Мурад перевел взгляд на Кеманкеша. Он стоял неподвижно. - Что это значит, Паша? Отвечай!" - Раз он не хочет, я расскажу! Он всегда был трусом. Много лет назад Кеманкеш служил мне. Он был моим лучшим воином. Он делал все, что я скажу. И у нас была миссия, Падишах. Мы хотели свергнуть тебя. Наша цель была... убить молодого султана Мурада. Тишина повисла над местом. Янычары замерли. Глаза Мурада расширились от неверия, а затем сузились до смертельной щели. - Для этого я отправил его в твое служение. Он начал завоевывать твое доверие — сперва простой янычар, потом командир, потом Великий Визирь. Он был нашим кротом, готовящим удар. Но потом... он женился на Кёсем Султан. Он выбрал власть, а не верность. А знаешь, что произошло после того, как он женился на твоей Валиде?" Иса горько засмеялся. - Моя сестра... она любила этого предателя. Они клялись друг другу в вечной любви. Но когда он получил твою мать и твой пост, он просто забыл ее. Она не выдержала позора и убила себя. Кеманкеш предал и меня, и наш план, и любовь моей сестры! И теперь... я хотел отомстить. За нее. За нашу поруганную честь! Глаза Мурада наполнились чистым, неистовым бешенством. Он почувствовал, как мир вокруг него шатается. Он был предан. Мурад выхватил меч из ножен. Быстрым, яростным движением он обезглавил Ису. Затем он, словно сорвавшийся с цепи зверь, развернулся и бросился на Кеманкеша. Мурад приблизился к нему и начал избивать его кулаками по лицу и телу, его ярость была неудержимой. - Как ты смеешь?! Предатель! Змея! Ты жил под моей крышей, пил мою воду, спал с моей матерью, готовясь нанести удар?! Ты не стоишь даже праха на моих сапогах! Кеманкеш лишь стоял, опустив голову, принимая удары. Он не сопротивлялся. Его боль была больше физической. Мурад, задыхаясь, поднял меч и занес его над головой Кеманкеша, готовый лишить его жизни прямо здесь и сейчас. - МУРАД! НЕ НАДО... Не надо! - крикнула Кесем Она не успела закончить. Измученная пережитым стрессом, стыдом и внезапным, ужасающим предательством, Кёсем Султан потеряла сознание и начала падать. Мурад тут же отбросил меч и бросился к ней. Кеманкеш инстинктивно сделал шаг вперед, чтобы помочь, но Мурад зарычал - Не смей приближаться, предатель! Он поднял свою мать на ру ; Схватить его! Немедленно заковать в цепи! Бросить в темницу! И чтобы никто, даже птица, не приближался к нему! Его судьба... будет решена завтра. А сейчас, убирайтесь! Так прошла эта ужасная, роковая ночь, в которой рухнуло доверие, и любовь обернулась ненавистью и тюремными цепями.

***

Медленно, будто пробираясь сквозь толщу мутной воды, Кёсем Султан открыла глаза. Первое, что она увидела — это обеспокоенное, напряженное лицо ее сына. который сидел рядом с ней на краю кровати. Они были в ее покоях в Топкапы, куда ее немедленно доставили после спасения. - Валиде. Хвала Аллаху, ты очнулась. Как ты? Ты чувствуешь себя лучше? Кёсем медленно кивнула, пытаясь собрать воедино осколки вчерашнего кошмара. Она слабо улыбнулась ему, но затем ее рука инстинктивно легла на живот. Она сделала глубокий вдох. - Ребенок... Как он? Мурад, чья суровая маска мгновенно смягчилась, осторожно прикрыл ее руку своей. - Не беспокойся, Валиде. Придворный лекарь осмотрел тебя. Он сказал, что с тобой и с ребенком всё хорошо. Ты просто сильно переутомилась. Все закончилось, ты в безопасности. Услышав подтверждение, Кёсем наконец смогла расслабиться и полностью села. Она чувствовала себя слабой, но ее разум уже снова работал. - Кеманкеш сейчас в темнице. Его мерзкий сообщник мертв, но предатель... Он заслуживает самой мучительной казни. Я немедленно лишу его жизни, Валиде. Это будет урок для всех, кто посмеет посягнуть на твою честь или мою власть. При упоминании его имени лицо Кёсем стало мрачным. Она вспомнила горькие слова Исы, о сестре, о преданной любви, о том, как Кеманкеш годами жил во лжи. Боль от предательства была острой и свежей. Но затем она вспомнила его глаза, полные обожания, его верность во времена интриг, его отчаянную попытку защитить везде и всегда ее. - Нет, Мурад. Не надо." - Валиде? Ты просишь за него? За предателя, который планировал мое убийство? - Я не прошу за него. Я прошу за себя, мой лев. Сделай с ним все, что хочешь — лиши титулов, богатства, почестей, отправь его в самые далекие земли. Но не казни его. Он много раз спасал мне жизнь, Мурад. Не позволяй его последнему, низкому поступку перечеркнуть ту службу, которую он оказывал нам годами. Она покачала головой, отводя взгляд. - Просто изгони его. Пусть не попадается мне на глаза. Я не хочу его видеть... никогда. Но я не хочу, чтобы он умер. Я не хочу, чтобы его кровь была на твоих руках или на моей совести. Мурад, хотя и был разъярен, не мог отказать Кесем, которая пережила такой ужас и теперь просила о милосердии. - Хорошо, Валиде. Пусть будет так. Он будет лишен всего. Его теперь для нас не существует. Он мертв, но без пролития крови. Тебе больше никогда не придется слышать его имя. Кёсем с болью отвела взгляд, словно это изгнание было приговором, вынесенным ей самой. Мурад приблизился к ней, сел ближе и крепко обнял свою мать. Кёсем уткнулась лицом в его грудь, и ее сдерживаемые эмоции вырвались наружу. Она зарыдала, сотрясаясь от беззвучных всхлипов. - Разве я это заслужила, Мурад? Разве я заслужила такое предательство от человека, которому доверяла больше всего на свете? Которого... которого я впустила в свое сердце, думая, что он — моя последняя тихая надежда на счастье... Мурад лишь крепче прижимал ее к себе. - Ты не виновата, Валиде. Он — змея, Я в этом виноват, Валиде. Я должен был быть более осторожным. Я вас поженил, не зная, какой он человек. Они посидели несколько минут в тишине, нарушаемой лишь ее рыданиями, пока Кёсем не успокоилась. Мурад поднялся. - Отдохни. Я пришлю тебе лекарство и служанок. Ни о чем не беспокойся. Он покинул ее, а Кёсем снова легла. Она прижалась рукой к груди, именно там, где было невыносимо больно. Сердце ее, закаленное годами борьбы и интриг, окончательно разбилось на кусочки, оставив после себя лишь холодную, пустую боль. Она больше не плакала. Ей оставалось лишь научиться жить без веры в тени великого предательства.

--- Султан Мурад вошел в темницу. Воздух здесь был тяжелым, сырым, пропитанным запахом страха и камня. Перед ним, прикованный к стене, стоял Кеманкеш. Мурад приказал вывести охрану, чтобы говорить с предателем наедине. - Снимите с него цепи. Он уходит." Воины быстро выполнили приказ. Кеманкеш, потирая натертые запястья, поднял на Султана взгляд, полный боли и раскаяния. - Ты больше никогда не увидишь лица Валиде. Ты никогда не приблизишься к Стамбулу. Ты никогда не посмеешь даже упомянуть наши имена. Для нас ты мертв, Кеманкеш. - Повелитель. Я заслужил этот приговор... Но я должен сказать тебе то, что не дает мне покоя. - Мне не нужны твои оправдания! Твой сообщник рассказал мне все. - Дело не в оправданиях. Она носит моего ребенка, Я не могу просто уйти и забыть об этом. - Ребенок... какой из тебя выйдет отец? Ты — предатель! Твоя ложь отравила наш дворец, ты годами жил двойной жизнью, готовясь вонзить кинжал в спину моему роду! И ты смеешь говорить о детях и отцовстве? - В начале... да. В начале все было так, как сказал Иса. Я был его человеком, и моя миссия была твоя смерть. Но все изменилось... все изменилось, когда я влюбился в Кёсем Султан. Она стала моим светом, моим миром. Я сам отказался от миссии. Я предал Ису, потому что не мог предать ее. - А сестра Исы? Что скажешь о ней? О ее смерти, вызванной твоим вероломством? - Я не знал... я даже не знал, что она меня любит. Я видел ее лишь несколько раз, выполняя поручения Исы, и не более того! Клянусь Аллахом, я бы никогда не причинил ей боль, если бы знал... Но Иса искал лишь повод, чтобы оправдать свое злодейство и отомстить за мое предательство ему. Мурад отвернулся, не желая верить, но и не в силах полностью отвергнуть страсть, которая могла быть правдой. - Это меня не волнует. Ни твоя ложь, ни твоя запоздалая 'любовь'. Радуйся, что Валиде попросила меня не казнить тебя. Иначе ты бы уже давно лежал в мраморе, а твою голову выставили бы на воротах. Ты живешь только благодаря ее милосердию и твоей прошлой службе. Мурад подошел к двери темницы. - А теперь... пошел прочь из моих глаз. Никогда не попадайся мне на глаза. Нигде. Иначе я забуду об обещании, данном Валиде. Уходи, пока я не передумал. Кеманкеш молча кивнул, склонив голову в знак покорности. В его глазах была безграничная печаль. Он прошел мимо Султана и покинул темницу, выйдя из дворца, который был ему домом и могилой. Вернувшись в свои покои, Мурад почувствовал, что атмосфера дворца все еще заражена предательством. Ему нужен был чистый разрыв с прошлым. Он немедленно призвал Хасана, Хасан вошел и встал перед Мурадом Хасан паша Отвечай мне честно — ты знал о его тайных планах? Знал ли ты о его связи с Исой и о миссии убийства - Паша никогда не делился планами убийства! Когда он влюбился в Валиде, он разорвал все связи! Он сжег все письма, он клялся, что посвятит себя тебе и ей! - Ты знал о его грязном прошлом и молчал. Ты покрывал его ложь. Во дворце нет места тем, кто хранит секреты, которые могут погубить Династию! Ты тоже изгнан. Немедленно собирай свои пожитки и отправляйся вслед за своим другом. Если я увижу тебя в пределах империи, ты будешь казнен без суда! Хасанпокинул покои, не смея поднять глаза. Дворец освобождался от призраков предательства. После этого визита Мурад Iбольше не говорил о Кеманкеше. Он приказал убрать все и уничтожить все записи, упоминающие его на посту Великого Визиря. Теперь от Кеманкеша ничего не осталось, кроме трех неразрывно связанных вещей: - Ребенок — нерожденный плод любви, который Кёсем носила под сердцем, и который будет навсегда связывать ее с именем изгнанника. - Ожерелье — на шее Кесем, драгоценное ожерелье, которое Кеманкеш подарил ей й когда пришел живым. Оно теперь будет лежать спрятанным в глубине ее сундука, как молчаливый свидетель их счастья. - Воспоминания Кёсем — они были повсюду: в шелке ее постели, в аромате розы, в тишине ее покоев. Это были воспоминания о доверии, о силе, которая позволила ей снова почувствовать себя женщиной, и о горьком осознании того, что даже самая большая любовь может родиться из самой подлой лжи. Кёсем осталась одна со своим горем и своей честью. Уход Кеманкеша не принесло ей облегчения, лишь глубокую, ноющую пустоту. Она была спасена от похитителей, но ее сердце осталось в руинах.