_Ненавидь меня крепче_

На следующий день Кёсем вышла в сад. Утро было прохладным, воздух свежим, но внутри у неё всё было неспокойно. На площадке для тренировок её внук Ахмед отрабатывал удары деревянным мечом. Он был сосредоточен, упрям, пот лился по вискам — настоящий сын своего отца. Чуть поодаль стоял Юсуф, наблюдая за каждым движением мальчика, время от времени давая короткие указания. Кёсем остановилась на несколько мгновений, глядя на Ахмеда. В её взгляде смешались гордость и тревога. Она подошла ближе. — Ахмед, — произнесла она. — Довольно на сегодня. Ты устал. Мальчик тут же выпрямился. — Валиде, — с уважением поклонился он. — Я почти закончил. — Достаточно, — мягко, но не терпя возражений сказала Кёсем. Ахмед кивнул и отошёл к Юсуфу. Кёсем же медленно перевела взгляд на наставника. — Скажи мне, Юсуф, — начала она спокойно, почти лениво, — почему мой сын, повелитель, решил сделать тебя наставником моего внука? И, главное, почему он тебе доверился? Юсуф чуть склонил голову. — Потому что повелитель видит мою преданность ему, Валиде. Кёсем усмехнулась — коротко, холодно. — Преданность? — повторила она. — Ты можешь называть это как угодно, но для меня ты всё тот же персидский змей. Юсуф не дрогнул. — У каждого своё мнение, Валиде султан, — ровно ответил он. — Я не угодил вам лишь потому, что слишком верен султану. — Твоя верность мне и не нужна, — резко сказала Кёсем. — У меня достаточно своих людей. И они не меняют сторону, когда это выгодно. Юсуф позволил себе лёгкую улыбку. — Конечно… — протянул он. — Вы всегда умели притягивать людей. Ваша красота и… вечная молодость действуют сильнее любого приказа. Кёсем остановилась. Медленно повернулась к нему и посмотрела так, что воздух между ними будто стал тяжелее. — Своих людей, — произнесла она отчётливо, — я подбираю за верность и ум. А не за подхалимство и сладкие слова. Она прошла мимо него и опустилась на скамью, снова наблюдая за Ахмедом, который пил воду и украдкой поглядывал на них. Юсуф, однако, не отступил. Он подошёл ближе, уже тише: — Вы меня поразили, Валиде. Не каждая женщина носит столько власти и остаётся… такой. Кёсем резко подняла на него взгляд. — Ты понимаешь, что говоришь? — холодно спросила она. — Если Мурад услышит тебя, тебе конец. Юсуф усмехнулся — почти беззвучно. — Возможно, — сказал он. — Но, может быть, и у меня когда-нибудь что-то получится… как когда-то с Кеманкеш пашой. Он бросил на неё быстрый взгляд — и этого было достаточно. Юсуф развернулся и ушёл, оставив после себя тишину. Кёсем сжала пальцы на подлокотнике скамьи. Грудь тяжело поднялась. Она закрыла глаза на секунду, затем снова посмотрела на внука, стараясь, чтобы лицо оставалось спокойным. Вскоре к Кёсем подошёл Хаджи. Он остановился на почтительном расстоянии, но, заметив её напряжённое лицо, осторожно произнёс: — Валиде султан… вас что-то волнует? Кёсем не сразу ответила. Она смотрела вперёд, туда, где Ахмед снова взялся за меч. Лишь спустя несколько секунд она едва заметно кивнула. — Волнует, — тихо сказала она. Хаджи напрягся. — Что именно, госпожа? Кёсем медленно повернулась к нему. В её взгляде не было ни гнева, ни слёз — только тяжёлая усталость и внутренняя борьба. — Он вернулся, Хаджи. Хаджи нахмурился, не понимая. — Кто, Валиде? Кёсем понизила голос почти до шёпота: — Кеманкеш вернулся… Хаджи побледнел. Он инстинктивно огляделся по сторонам, затем прикрыл рот ладонью. — Да сохранит нас Аллах… — прошептал он. — Если повелитель узнает, его немедленно казнят. Даже без суда. Кёсем медленно кивнула. — Я это знаю. Она опустила взгляд, словно разглядывая узоры на каменной дорожке. — Я не могу его простить, — продолжила она. — Но и его смерти… я тоже не хочу. Хаджи осторожно спросил: — Он собирается снова уйти? Кёсем отрицательно покачала головой. — Нет. Он не уйдёт отсюда обратно. Я это вижу по его глазам. Хаджи тяжело вздохнул. — Тогда… что же нам делать, Валиде? — Я что-нибудь придумаю, — твёрдо сказала она. — Как всегда. Она развернулась и направилась в сторону гарема. Её шаги были ровными, лицо спокойным, будто разговор только что не перевернул её мир. Хаджи остался стоять, глядя ей вслед, с тревогой в глазах. Но ни Кёсем, ни Хаджи не заметили, что чуть дальше, за колонной, в тени, замерла фигура. Человек стоял неподвижно, почти не дыша. Его лицо было скрыто, но глаза внимательно следили за уходящей Валиде. Он слышал всё. Каждое слово. Каждое имя. Когда Кёсем скрылась за дверями гарема, фигура медленно отступила назад, растворяясь среди проходов дворца. — Значит… Кеманкеш вернулся, — тихо прошептал он. — Как интересно… И где-то в глубине дворца, словно змея, уже начинал рождаться новый план. --- Кёсем быстро собралась и, не взяв с собой никого, покинула дворец. Воздух был тяжёлым, словно сам Стамбул знал — эта встреча не закончится спокойно. Через некоторое время она стояла перед Кеманкешем. Он обернулся сразу. Будто чувствовал её ещё до того, как она подошла. Кёсем остановилась в нескольких шагах от него и холодно произнесла: — Ты должен уйти отсюда. — Почему ты это говоришь, зная ответ? — Потому что если кто-нибудь узнает, — жёстко сказала она, — тебя казнят. Он сделал шаг к ней. Потом ещё один. Слишком близко. — Тогда ответь мне, — тихо спросил он. — Почему ты не хочешь моей смерти? Кёсем молчала. Ни одного слова. Кеманкеш наклонился ближе, почти шёпотом: — Если я снова буду вдали от тебя — я точно умру. Лучше умереть здесь. Лучше от рук повелителя, чем жить без тебя. Кёсем нахмурилась. В её голосе прорвалось раздражение и боль: — Тогда делай что хочешь. Но меня ты обратно не вернёшь. Она развернулась, собираясь уйти. В следующий миг он перехватил её за запястья, резко притянул к себе и коснулся её губ. Всё, что она так долго хоронила, вспыхнуло на мгновение — опасно, запретно. Но Кёсем тут же опомнилась. Она резко отстранилась и дала ему пощёчину. Звук разрезал тишину. Кеманкеш лишь усмехнулся, коснувшись щёки. — У меня дежавю, — спокойно сказал он. — В первый раз ты ударила меня точно так же. — Не смей, — холодно бросила Кёсем. — Не после того, что ты сделал. Он кивнул. — Я знаю. Но сколько бы ты ни прятала свои чувства, — его голос стал ниже, — они всё равно видны. По твоим глазам, моя ядовитая. Ты всё ещё любишь меня. И не смогла забыть. Кёсем хотела ответить. Но не успела. Шорох шагов. Металл. Из тени вышли воины Мурада. Во главе — Юсуф — Кеманкеш паша, — с холодной вежливостью произнёс он. — Какой сюрприз. Почему не сообщили о своём приезде? Мы могли бы встретить вас должным образом. Кеманкеш даже не посмотрел на него. Он смотрел только на Кёсем. — Вот и конец, моя Кёсем, — сказал он с тихой улыбкой. Воины схватили его. — Повелитель, узнав о твоём возвращении, — продолжил Юсуф, — приказал немедленно казнить тебя. Кеманкеш не ответил. Он лишь продолжал смотреть на Кёсем. Улыбка всё ещё была на его губах. Юсуф поднял меч к его шее. — Остановись, персидский змей! — резко сказала Кёсем. — Я не дам убить его. Тем более — твоими грязными руками. Юсуф холодно посмотрел на неё: — Хотите вы этого или нет — это приказ султана. Она открыла рот, чтобы ответить. И в этот момент появился Мурад. По его глазам было ясно — он в ярости. Он подошёл ближе. — Казнить его. Меч снова подняли. — Не надо! — громко сказала Кёсем. Мурад резко повернулся к ней. — Валиде? — Мурад… не надо. Он нахмурился. — Ты хочешь оставить предателя в живых? Кёсем молчала. — Я приказал ему уйти и не возвращаться, — продолжил Мурад. — Он ослушался. — Он снова уйдёт, — тихо сказала она. — Не уйду, — спокойно произнёс Кеманкеш. — Лучше умереть как воин. — Какой из тебя воин?! — взорвался Мурад. — Я сам тебя убью! Он выхватил меч и шагнул вперёд. Кёсем в панике бросилась к нему и встала перед ним. Мурад остановился. Тишина стала давящей. — Валиде… — тихо сказал он. — Прошу. Не говори, что ты хочешь его защитить. — Я не могу его простить, — ответила она. — Но и дать убить его — тоже не могу. — Он предатель, — глухо сказал Мурад. — Он хотел меня убить. Кёсем молчала. Мурад медленно опустил меч. — Я ожидал всего, — разочарованно произнёс он. — Но не этого. Только сейчас ты сделала свой выбор, Валиде. Она прошептала: — Нет, Мурад… Он остановил её жестом. — Желаю вам счастья, Валиде. Вы можете возвращаться вместе с ним… в ваш прежний дворец. Он развернулся и ушёл. За ним — воины. Юсуф задержался на мгновение. — Мой султан… неужели вы дадите предателю жить? Мурад не обернулся. — А что мне делать, — холодно ответил он, — если моя мать встала передо мной и защитила его? Фигуры исчезли. Кёсем осталась стоять. А Кеманкеш — живой. Пока. Он хотел что-то сказать — Кёсем… Она резко обернулась. Впервые за всё это время в её голосе не было холодной сдержанности — только ярость, боль и сорвавшееся дыхание. — Не смей. Она сделала шаг к нему, глаза сверкали. — Не смей! Ты последний человек на этом свете, который имеет право мне что-то говорить. Он замер. Даже не попытался возразить. Кёсем резко развернулась и ушла. Она шла быстро, словно боялась — если остановится хоть на мгновение, всё рухнет окончательно. Каменные стены дворца встречали её холодом, шаги отдавались глухо, как удары сердца. Через некоторое время она уже стояла у покоев Мурада. — Валиде… — раздался спокойный, почти вежливый голос. Юсуф стоял у дверей. — Повелитель не желает никого видеть. Кёсем резко подняла на него взгляд. — Это ты всё устроил, — прошипела она. — Подлец. Окаянный змей. Юсуф даже не дрогнул. — Я лишь показываю повелителю свою преданность, — ровно ответил он. — Преданность или выгоду? — бросила она, но ответа не ждала. Она резко развернулась и пошла прочь. За спиной раздался голос Юсуфа, холодный и отчётливый: — И ещё. Повелитель приказал вам покинуть дворец. Вы должны вернуться в прежний дворец Кеманкеша паши. Кёсем не обернулась. Даже шаг не замедлила. Только плечи её чуть напряглись — будто удар всё-таки достиг цели. --- Она вошла в свои покои и закрыла за собой двери. Без сил опустилась на диван. Комната была пугающе тихой. Она смотрела в одну точку, сжав пальцы так сильно, что ногти впивались в кожу. В груди жгло. Мысли путались. Мурад… Я не выбрала его против тебя… я просто не смогла выбрать смерть. Она резко выдохнула и поднялась. — Все вон, — коротко приказала она служанкам, едва заглянувшим в покои. Двери закрылись. Кёсем осталась одна. Прошло несколько минут — или целая вечность. — Хаджи, — позвала она наконец. Он вошёл осторожно, сразу понял по её лицу: произошло непоправимое. — Собери вещи, — сказала она ровно. — Все. Мы покидаем дворец. Хаджи замер. — Валиде… — начал он. — Немедленно, — перебила она. — До завтрашнего дня Он молча поклонился и вышел. Кёсем подошла к окну. За стеклом — дворец, который когда-то был её крепостью. Она прошептала почти неслышно: — Значит, таков мой путь… И где-то в темноте, совсем рядом, Кеманкеш уже знал: он вернул её — но ценой того, что она потеряла всё остальное.