_Ненавидь меня крепче_

Утро во дворце было тихим и мягким. Лёгкий весенний ветер проходил через открытые арки внутреннего двора и едва заметно колыхал тонкие занавеси. В воздухе пахло влажным камнем, свежей травой и жасмином из сада, который начинал расцветать под тёплым солнцем. Кесем стояла в тени высокой мраморной колонны. На ней было длинное светлое платье из тонкого шёлка цвета мягкого жемчуга. Поверх него — лёгкий халат с серебряной вышивкой по краям. Волосы были аккуратно собраны, но несколько тонких прядей всё же выбились и мягко касались её щёк. Она выглядела спокойной и уверенной, как всегда, но в её взгляде теперь появилось что-то более тёплое и живое, чего раньше почти не было. Перед ней стоял мужчина. Он был высоким, с прямой осанкой человека, привыкшего к военной службе. Его волосы были тёмными, немного тронутыми сединой у висков. Лицо — спокойное, сдержанное, но приятное. Одежда говорила о его положении: тёмно-синий кафтан с золотой тесьмой и пояс с тонкой работой. Это был Али паша. Он говорил тихо, уважительно, но без той излишней осторожности, с которой обычно разговаривали с Кесем. — Я рад видеть вас снова, султанша. Дорога была долгой, но, хвала Аллаху, всё прошло спокойно. Кесем слегка кивнула. — Я рада, что вы вернулись, Али паша. Ваши письма из Греции были полезны. Благодаря им мы избежали нескольких проблем. Али мягко улыбнулся. — Я лишь делал то, что мог. В этот момент по каменным плитам двора раздались спокойные шаги. Кеманкеш. Он только что вошёл во дворец через боковые ворота. На нём был тёмный кафтан простого, но благородного покроя. После последних событий он всё ещё выглядел немного уставшим, но в его походке снова появилась уверенность. Он сразу заметил Кесем. И мужчину рядом с ней. Кеманкеш остановился на мгновение. Его взгляд внимательно прошёлся по незнакомцу. Затем он медленно подошёл ближе. Кесем увидела его первой. Её взгляд слегка смягчился, но она сразу же вернулась к своей привычной сдержанности. — Али паша, — спокойно сказала она, — это Кеманкеш паша, о котором я вам рассказывала. Али повернулся к нему и сделал лёгкий уважительный поклон. — Для меня честь познакомиться с вами, паша. Кеманкеш кивнул в ответ. Его лицо оставалось спокойным, но глаза внимательно изучали человека перед ним. Кесем продолжила: — Кеманкеш, это Али паша. Он только сегодня вернулся из Греции. Кеманкеш слегка склонил голову. — Добро пожаловать обратно. На несколько секунд между ними повисла тихая пауза. Кеманкеш перевёл взгляд на Кесем и спокойно спросил: — Как вы знакомы? Кесем ответила без малейшего колебания: — Он мне почти друг. После твоего ухода он был рядом и поддержал. Её голос был ровным, без упрёка, но слова прозвучали достаточно ясно. Али добавил, слегка склонив голову: — Это была честь для меня. Кеманкеш некоторое время молчал, словно обдумывая услышанное. Затем он спокойно сказал: — Но теперь я здесь. И думаю, Кесем, тебе не нужны лишние люди. Он сказал это без грубости, но в его голосе всё же слышалась лёгкая твёрдость. Кесем уже хотела ответить, но Али мягко вмешался. — Я вас понимаю, паша. Любой мужчина не хотел бы видеть рядом с дорогим человеком другого. Но уверяю вас… в те тяжёлые времена я лишь был рядом как друг. И никогда не причиню султанше вреда. Кеманкеш внимательно посмотрел на него. Его взгляд был серьёзным, но не враждебным. Кесем слегка подняла руку, словно закрывая разговор. — Вечером увидимся, Али. Приходите во дворец на ужин. Али кивнул. — С радостью, султанша. Он ещё раз уважительно поклонился им обоим и неспешно покинул двор. Кесем, как всегда, величественно повернулась и пошла вперёд по галерее. Её шаги были спокойными и уверенными. Кеманкеш некоторое время смотрел вслед Али паше, затем пошёл за Кесем. Несколько мгновений они шли молча. Солнечный свет ложился на каменные стены, а из сада доносились голоса детей и щебет птиц. Наконец Кеманкеш спросил: — Давно вы знакомы? Кесем не остановилась. — Давно. Её голос был спокойным. Кеманкеш продолжил, уже не скрывая лёгкой ревности: — Вы с ним очень близки? Кесем слегка повернула голову и посмотрела на него. — Можно так сказать. Я советуюсь с ним. Иногда мы помогаем друг другу. Она на секунду остановилась, затем добавила чуть мягче: — А тебе, Кеманкеш, я советую зря не нервничать и не ревновать. На её губах появилась едва заметная улыбка. Она прошла мимо него и продолжила идти по галерее. Кеманкеш остановился на мгновение, наблюдая за её фигурой. В его глазах не было гнева. Только тихая мысль. Он понимал, что годы разлуки нельзя стереть за несколько дней. --- Ближе к вечеру Кёсем сидела на диване. Перед ней лежали бумаги и чернильница, перо скользило по листу быстрыми, уверенными движениями. Рядом на ковре играли Милихан и Михир. Иногда они тихо спорили из-за игрушек, иногда смеялись, и этот звук делал комнату живой. Кёсем на мгновение подняла глаза на детей, и уголки её губ слегка смягчились. Но затем она снова вернулась к письму. В это время по лестнице медленно спустился Кеманкеш. Он остановился на несколько секунд, наблюдая за этой картиной — за ней, за детьми, за спокойствием, которое так редко появлялось в их жизни. Потом он подошёл ближе и сел рядом. Его взгляд задержался на её лице. Она была сосредоточена, немного задумчива, словно мысленно уже находилась где-то далеко. — Зачем ты позвала Али на ужин? — наконец спросил он. Кёсем не подняла головы. — Потому что есть некоторые дела. — Какие дела могут быть с этим человеком? Она наконец подняла глаза. Взгляд был спокойный, но холодный. — Государственные, Кеманкеш. Он слегка нахмурился. — А со мной нельзя обсудить эти дела? Кёсем спокойно ответила: — Кеманкеш, ты сейчас не в том положении, чтобы помогать мне. Мне нужен человек с властью из окружения Мурада. А ты сейчас всего лишь… Она остановилась. Слова застряли. Но было уже поздно. Кеманкеш тихо закончил за неё: — …всего лишь раб? Пёс? Предатель? Михир и Милихан подняли головы и посмотрели на них. Кёсем сразу встала. — Идём. Её голос был тихим, но твёрдым. — Поговорим вдали от детей. Кеманкеш поднялся и молча пошёл за ней. На втором этаже было тише. Кёсем вошла в свои покои и остановилась у окна. Кеманкеш вошёл следом и закрыл дверь. Она повернулась к нему. — Как я и сказала, мне нужен человек, который находится рядом с Мурадом. Али — именно такой человек. Мурад ему доверяет. Кеманкеш не отступал: — Ты хотела сказать, что я снова просто раб и предатель? Кёсем устало закатила глаза — так, как делала всегда, когда он начинал упрямиться. — Мы уже говорили об этом, Кеманкеш. Я не хочу возвращаться к тем временам. Ни в разговорах, ни в воспоминаниях. Но он не остановился. — Тогда почему не Али-паша? Почему просто Али? В комнате на секунду стало тихо. И вдруг Кёсем усмехнулась. Она сделала шаг к нему. Наклонилась чуть ближе и тихо прошептала: — Ревнуешь? Он даже не попытался скрыть. — Ревную. Она отстранилась, всё ещё улыбаясь. — Придётся привыкнуть. Она направилась к двери. Но Кеманкеш резко шагнул вперёд и встал перед ней, перекрыв путь. — Нет уж… моя ядовитая. В его голосе прозвучала та старая нотка, которую она не слышала много лет. — Скоро он не будет крутиться вокруг тебя. Кёсем хотела спросить, что он имеет в виду. Но не успела. Кеманкеш резко притянул её к себе и поцеловал. Поцелуй был неожиданным — и в нём было всё то, что они слишком долго держали Не разрывая поцелуя, Кеманкеш впечатал Кесем в прохладную каменную стену. Это не было нежностью — это был голод, копившийся годами, сдерживаемый клятвами, титулами и самой судьбой. В этой комнате воздух сгустился, став тяжелым от их горячего дыхания. Кесем вцепилась пальцами в его плечи, комкая дорогую ткань кафтана, отвечая на его напор с той же яростью, что горела в нем самом. Их губы, наконец, разъединились, но лишь для того, чтобы оба могли судорожно глотнуть воздуха. Кесем, тяжело дыша, с трудом сохраняя подобие достоинства, одними губами прошептала, едва сдерживая дрожь в голосе: — Нам нужно… спуститься к ужину. Али уже ждет. В её глазах, обычно холодных и властных, сейчас плясали искры, которые она не могла скрыть. Кеманкеш, чьи руки властно сжимали её талию, притянув её к себе так тесно, что между ними не осталось ни миллиметра пространства, лишь усмехнулся — хищно и собственнически. — Пусть ждет, — глухо, почти рыча, ответил он. — Весь мир может подождать до завтрашнего рассвета. Не дожидаясь её ответа, он вновь сократил расстояние. Его губы резко, с каким-то отчаянным упоением впились в нежную кожу на её шее, там, где заканчивался высокий воротник платья. Кесем издала тихий, сдавленный стон, её голова невольно запрокинулась назад, открывая ему путь. Она уже и забыла, каково это — чувствовать себя не Султаншей, не правительницей, а женщиной, ради которой мужчина готов забыть обо всех приличиях. Кеманкеш медленно спускался поцелуями ниже, его ладони, грубые и сильные, требовательно скользили по изгибам её тела, словно изучая запретную территорию, которую он так долго хранил в своих мыслях. Кесем чувствовала, как под его прикосновениями земля уходит из-под ног, а разум затуманивается. Тишину покоев прорезал резкий, настойчивый стук в тяжелую дубовую дверь. — Султанша, Паша! — раздался голос Хаджи-аги, прозвучавший как удар грома. — Али-паша уже внизу, он ожидает вашего выхода. Кесем вздрогнула, словно очнувшись от наваждения. Она с усилием, вложив в это всю свою волю, оттолкнула Кеманкеша. Её грудь вздымалась, а щеки горели румянцем, который невозможно было спрятать. — Мы скоро будем, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё ещё бушевал пожар. Кеманкеш, не скрывая раздражения, с глухим стуком ударил кулаком по стене рядом с её головой. Он смотрел на неё с такой интенсивностью, что Кесем на мгновение показалось, будто стены вокруг них сейчас расплавятся. Он медленно отступил, давая ей пространство, но оставаясь стоять совсем рядом Кесем дрожащими руками поправила прическу и платье, восстанавливая привычную маску неприступности. Она бросила на него короткий, полный обещаний взгляд и, выпрямив спину, первой направилась к лестнице. Кеманкеш последовал за ней, чеканя шаг. Когда они вошли в залу, где ждал Али-паша, он выглядел безупречно