На грани видимости

Белые стены больничной палаты казались слишком яркими после вечного мрака. Какёин медленно моргал, привыкая к свету. Его пальцы сжали край простыни, когда он попытался приподняться, но резкая боль в спине заставила его снова опуститься на подушку. "Две недели..." Он повернул голову к окну, наблюдая, как за стеклом шевелятся листья под лёгким ветерком. Солнечные блики играли на подоконнике. Жизнь продолжалась. Дверь открылась с тихим скрипом. — О, вы наконец проснулись! В палату вошёл врач — мужчина в белом халате с аккуратно подстриженной седой бородкой. Его усталые глаза внимательно изучали пациента. Медсестра закатила столик с лекарствами, поправляя капельницу с профессиональной точностью. — Как самочувствие, Нориаки-сан? — спросил врач, доставая стетоскоп. Какёин попытался ответить, но сухость в горле заставила его лишь слабо кивнуть. — Понимаю, — врач вздохнул, прикладывая холодный стетоскоп к его груди. — Вам ещё нужно время. Но ваше состояние стабилизировалось. — Ноги... — хрипло выдавил Какёин, сжимая кулаки. Врач обменялся взглядом с медсестрой, затем осторожно присел на край кровати. — Да. Пока двигательных функций нет. Но... — он провёл рукой по подбородку, выбирая слова. — Благодаря вмешательству наших немецких коллег, структурные повреждения позвоночника устранены. Нервные пути восстанавливаются. — Немецких... коллег? — Какёин нахмурился, чувствуя, как в висках начинает пульсировать. За спиной врача раздался знакомый низкий голос: — Дед прислал людей, которые, считай, сделали киборга из одного фашиста. Так что ты точно выживешь. Джотаро стоял в дверях, опираясь плечом о косяк. Его синяя куртка была расстёгнута, а под ней виднелась повязка на рёбрах — следы битвы, которая, казалось, была уже так давно. Какёин почувствовал, как в груди что-то сжалось. — Понятно. — Вот и всё объяснение, — Джотаро вошёл в палату, его тяжёлые ботинки глухо стучали по полу. Он остановился у окна, машинально доставая сигарету, но, бросив взгляд на табличку "Не курить", с раздражением сунул её обратно в карман. Врач, воспользовавшись паузой, быстро закончил осмотр и удалился вместе с медсестрой. Тишина повисла между ними, густая и неловкая. — Ты... — Какёин попытался сесть, но тут же застонал от резкой боли в спине. — Я говорил, не дёргайся, — Джотаро быстро развернулся и подошёл ближе, поправляя подушку за его спиной. Его движения были грубоватыми, но осторожными. — Ты ещё не окреп. — Спасибо, — пробормотал Какёин, откидываясь назад. Он закрыл глаза, наслаждаясь, что наконец-то поменял положение тела. Джотаро замер, его тёмные глаза скользили по бледному лицу Какёина — восковому, с резко проступившими скулами и синевой под глазами, будто тени Дио всё ещё цеплялись за него. В груди сжалось что-то тяжёлое. "Если бы я тогда был, в часовне..." Но мысли оборвались, как оборвался бы и этот взгляд, будь Какёин чуть внимательнее. Джотаро резко развернулся к окну, сжав в кармане пачку сигарет до хруста. — Так зачем ты остался здесь? — Какёин скрестил руки на груди, слегка наклонив голову. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовался скрытый упрёк. — Дома же мать ждёт. — С ней всё хорошо, — Джотаро отвернулся к окну, его пальцы нервно барабанили по подоконнику. — Я здесь пока с дедом и Польнареффом разбираем всё, что осталось от империи Дио. Имя прозвучало, как удар. Какёин резко вдохнул, его пальцы впились в простыню. Перед глазами промелькнули образы — та ночь, часовня, золотые глаза в темноте... Сердце бешено заколотилось. — Какёин. Голос Джотаро прозвучал резко, почти приказным тоном, заставив Какёина вздрогнуть. Он резко поднял голову — и Джотаро уже стоял прямо перед ним, ближе, чем ожидалось. Его обычно бесстрастное лицо было теперь напряжённым, а в глазах, обычно таких твёрдых и холодных, читалось что-то необычное — беспокойство? — Он не вернётся. — Джотаро произнёс это чётко, словно отрубая каждый слог, его взгляд не отводился ни на секунду. — Ты в безопасности. Какёин почувствовал, как в горле пересохло. Он сглотнул, пытаясь заглушить дрожь, пробирающуюся в голос. — Так что там осталось от Дио? — спросил он, намеренно переводя тему, но даже сам услышал, как слова звучат неестественно. Джотаро замер на мгновение. Его взгляд скользнул в сторону, словно он что-то обдумывал, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки, костяшки побелели от напряжения. — Да так, одни руины. — ответил он наконец, но голос звучал слишком резко, будто он торопился закончить разговор. — Смотрим, может быть, какие-то важные книги есть. Какёин прищурился. Что-то в тоне друга звучало... фальшиво. "Странно как-то оставаться ради каких-то книг..." Он уже открыл рот, чтобы спросить о своих подозрениях, но в этот момент из кармана куртки Джотаро раздался звонок. — Чёрт, — тот резко выхватил телефон, прижал его к уху. — Понял. Скоро буду. Джотаро задержался на секунду в дверях, его тёмные глаза изучали лицо Какёина. Казалось, он хотел что-то сказать, но в итоге лишь резко кивнул. — Мне пора. — И быстро ушёл из палаты. Дверь закрылась с глухим щелчком. — Иди, — слабо улыбнулся Какёин, хотя эта улыбка не добралась до глаз, сбежавшего собеседника — Я никуда не денусь... Какёин остался один. Тишина опять сгустилась вокруг, тяжёлая, вязкая. Он медленно поднял дрожащую руку перед лицом, разглядывая бледную, почти прозрачную кожу, сквозь которую проступали тонкие синие вены. Где-то там, внутри… Всё ещё могли оставаться Его клетки. Частицы того мира — липкие, чужеродные, въевшиеся в плоть, в кровь, в самое нутро. Он сжал зубы. Попытался вызвать Hierophant Green. Стенд явился на мгновение — бледный, полупрозрачный, словно призрак, вызванный из забытой могилы. Его изумрудные ленты слабо дрожали, еле шевелясь, будто парализованные страхом, не в силах даже дотянуться до края кровати. — Что же он со мной сделал… За окном солнце медленно клонилось к закату, окрашивая стены палаты в кроваво-красный свет. Тень от рамы легла на пол, длинная, узкая, как лезвие, как последнее предупреждение. Какёин не сводил с неё глаз, пока последние лучи не погасли, не утонули во тьме. А затем… Он провалился в сон. Беспамятный. Без сновидений. Как в могилу.