На грани видимости

Воздух в безопасной квартире был густым от пыли старых бумаг, запаха остывшего кофе и немой тревоги. Убежище, предоставленное Фондом, напоминало причудливый гибрид архива и заброшенной студии. Гостиная занимала большую часть пространства: столы, заваленные картами и отчётами, мощный компьютер в углу, на стенах — старые фотографии Неаполя и схемы коммуникаций. Книжные полки под потолком ломились от классиков, но между томиками Данте и Макиавелли виднелись стопки комиксов и глянцевых журналов — явное наследие предыдущих оперативников. Окна были закрыты ставнями, сквозь щели которых пробивались тонкие лучи солнца, освещая кружащиеся в воздухе пылинки. Какёин вошёл последним, опираясь на костыль. Каждый шаг отзывался глухой болью в спине, где холодный металл импланта напоминал о себе приглушённым, но настойчивым гулом. Он прислонился к дверному косяку, стараясь не выказывать всей степени измождения. Его взгляд скользнул по комнате, отмечая выходы, тени, потенциальные укрытия — старые привычки, обострённые недавней охотой. Первым нарушил тишину Польнарефф. Сбросив яркую гавайскую рубашку на спинку стула, он нервно прошёлся из угла в угол. — Ну и что теперь? Сидим тут, как мыши в норке? — он тяжело опустился на стул, который жалобно заскрипел. — Я сначала думал, в Италии будет хоть немного веселее. А мы уже успели чуть не разбиться и теперь прячемся. И что это за место? — он окинул взглядом комнату. — Конспиративная квартира или склад старьёвщика? Джозеф, с окровавленным платком, прилипшим к порезанному виску, уткнулся в экран спутникового телефона, игнорируя комментарий о интерьере. — Ой май год... Отчёт в фонд, объяснительные... Они там все с ума сойдут. Опять страховку платить... — он провёл рукой по лицу, внезапно выглядевшим очень старым и уставшим. Джотаро не участвовал в разговоре. Он стоял у окна, отодвинув створку ставня ровно настолько, чтобы одним глазом наблюдать за улицей. Его спина была напряжена, а кулаки сжаты. В воздухе за его спиной чудилось лёгкое движение — невидимый дозор Star Platinum, сканирующий округу на предмет угроз. Молчаливый страж, затаившийся в ожидании. Какёин медленно опустился в глубокое кресло, вжавшись в него, будто пытаясь стать невесомым и раствориться в полумраке. Его пальцы бесцельно перебирали бахрому на подлоконнике. Тело горело странным, сковывающим жаром, а в висках отдавалось эхом шипение падающего самолёта и холодный, безжизненный взгляд того человека в форме. "Я выжил. Снова. Но сколько это будет продолжаться? Мы как загнанные звери… И тот, кто охотится… он не дрогнет. Он уже мёртв." — Ладно, — Джозеф громко отложил телефон, решив перейти к действиям. — Хватит раскисать. Что мы имеем? Он подошёл к столу и решительным жестом сбросил на него содержимое карманов: обломки перерезанного жгута проводов, медальон с картой Италии и телефон Польнареффа с открытым фото граффити-черепа. — Это, — ткнул он пальцем в экран, — наш единственный козырь. Всё остальное — догадки. Польнарефф оживился. — Может, это просто чья-то глупая шутка? Уличная банда? — Сомневаюсь, — мрачно пробурчал Джозеф. — Уличные банды не владеют паяльником с такой точностью. И не охотятся на нас с самолётов. И уж тем более… — он многозначительно посмотрел на Какёина, — не посылают на верную смерть тех, кто не боится умереть. Возникла пауза. Тупик. И тут тихий, немного хриплый голос прозвучал из кресла. — Дайте мне... книги. Все обернулись к Какёину. Он не поднял глаз, продолжая смотреть на свои руки. — По искусству. По геральдике. По истории Неаполя. Всё, что найдёте. Джозеф удивлённо поднял брови. — Искусство? Сейчас, мальчик мой, не до... — Дио был одержим искусством, — перебил его Какёин, и в его голосе впервые зазвучала прежняя, стальная уверенность. — Он коллекционировал его. Изучал. Это была его страсть. Если его последователи хотят быть достойными, они продолжат это. Этот символ... он не случайный. У него должны быть корни. Джотаро молча кивнул, не отрываясь от окна. Его молчание было знаком согласия. Распоряжение Джозефа было выполнено быстро. Через час агенты Фонда доставили стопку тяжеленных фолиантов. Пока Какёин погружался в изучение, остальные занялись обустройством. — Ладно, пока наш гений работает, осмотрим наши хоромы, — сказал Джозеф. — Надо понять, где мы будем спать. Квартира оказалась просторнее, чем казалось. Кроме гостиной, было ещё три комнаты. — О! Отлично! — воскликнул Польнарефф, заглядывая в первую. — Почти как дома! — Комната была скромной, но с большой кроватью. — Эта моя! — он тут же бросил на неё свой рюкзак. Вторая комната была больше походила на кабинет с раскладным диваном. — Я займу эту, — сказал Джозеф. — Мне нужно пространство для... планирования. — Он многозначительно посмотрел на компьютер. Джотаро молча отодвинул ширму в глубине гостиной, открывая узкую, но чистую комнатушку с двумя односпальными кроватями. — Мы здесь, — коротко бросил он, кивнув в сторону Какёина. Чтобы быть рядом. Какёин лишь кивнул, не отрываясь от книги. Мысль о том, что он не будет один в темноте, когда могут прийти кошмары, была странно успокаивающей. Он поймал на себе короткий, оценивающий взгляд Джотаро — не слова, но вопрос.

"Справишься?"

И его собственный кивок в ответ был красноречивее любых уверений. Польнарефф, осмотревшись, потянулся. — Ладно, пока вы тут планируете, я пойду... осмотрю территорию. Надеюсь, в этой конспиративной норе санузел получше, чем в том отеле. — Он поморщился, вспомнив то злополучное путешествие. — Со мной тогда такое приключилось... Лучше не вспоминать. Пойду, проверю. Он важно направился вглубь квартиры в поисках туалета, заставив Джозефа фыркнуть смешком. Тем временем Какёин работал. Страницы шелестели под его тонкими пальцами. Он листал их с сосредоточенным видом учёного, забывшего обо всём на свете. Время от времени он непроизвольно менял позу, пытаясь размять онемевшую спину, но почти сразу же снова погружался в изучение. Он не просто искал совпадения. Он искал язык. Эстетический код, которым мыслил Дио и, возможно, мыслили его наследники. "Гербы… символы… здесь должно быть что-то… Они не стали бы использовать что-то простое. Это должно быть изящно. С намёком на бессмертие. На превосходство." И вдруг его палец замер на пожелтевшей странице, исписанной гравюрами с гербами знатных семейств Южной Италии. Сердце пропустило удар. — Вот, — он прошептал так тихо, что это было похоже на выдох. Все разом повернулись к нему. Он поднял глаза, в которых горел странный огонь — смесь триумфа и леденящего ужаса. — Монтераццо, — произнёс он чётко. — Графский род. Прервался в 1888 году. Их герб. — Он повернул книгу к другим. На странице был изображён тот самый стилизованный крылатый череп. Подпись гласила: «Ex cinerebus ad immortalitatem». — Из пепла — к бессмертию. — Чёрт возьми... — Джозеф схватился за голову. — Монтераццо! Фонд расследовал их дело! Лет десять назад... пропажа картин из их палаццо. Мы думали, это чёрный рынок... Дело замяли, улик не было. Напряжение в комнате сменилось электрическим ожиданием. Они нащупали нить. — Значит, эти ублюдки не только последователи Дио, они ещё и воры? — проворчал Польнарефф, вернувшийся из санузла с довольным видом (видимо, всё было в порядке). — Хуже, — покачал головой Джозеф. — Они наследники. Наследники идей Дио и состояния Монтераццо. Нужно выяснить, куда делась их коллекция. Он рванулся к компьютеру, его пальцы запорхали по клавиатуре. Минуты тянулись, нарушаемые лишь щелчками мыши и тяжёлым дыханием. — Вот! — наконец воскликнул он. — Большая часть коллекции была распродана десять лет назад через подставные фирмы. Основной покупатель... — он прищурился, вчитываясь в текст, — Альдо Ро́сси. Коллекционер. Очень богатый. Очень закрытый. Его страсть — Ренессанс и всё, что с ним связано. Завтра вечером в его палаццо — вернисаж. Приглашённые гости. — Отлично! Берём его в клещи! — Польнарефф уже представлял себе штурм особняка. — Нет, — резко остановил его Джозеф. — С такими людьми так не работают. Он неприкосновенен. Нам нужен доступ. Легальный доступ. Он откинулся на спинку стула, и на его лице появилась знакомая авантюрная ухмылка. — Кажется, лорду Голден Бридж пора нанести визит вежливости. — Кому? — не понял Польнарефф. — Мне, — пояснил Джозеф. — Я буду эксцентричным британским аристократом, желающим купить пару картин для... ммм... Британского музея. Фонд подготовит документы. А вам, — он обвёл взглядом всех, — нужны роли. — Я буду его экспертом, — тихо, но твёрдо сказал Какёин. — Я смогу оценить подлинность работ. И поддержу разговор. И… — он сделал паузу, — возможно, почувствую что-то ещё. Если там есть что-то… чужеродное. — А я — его телохранителем, — без промедления добавил Джотаро. Это была не просьба, а констатация факта. Его взгляд скользнул по Какёину, и в нём читалось нечто большее, чем просто профессиональная обязанность. — Отлично! А я? — подскочил Польнарефф. — Ты, — Джозеф хлопнул его по плечу, — будешь нашим ухом и глазом снаружи. Наблюдение, связь, отступление. Самая важная работа. Silver Chariot быстр и незаметен. Польнарефф немного помрачнел, но затем гордо выпрямился. — Silver Chariot готов к миссии! Наступила короткая пауза, которую нарушило громкое урчание в животе у Польнареффа. Он поймал на себе укоризненный взгляд Джотаро и развел руками. — Что? После крушения, спасения мира и раскрытия заговора полагается поесть! Это неписаное правило! Дискуссия о том, что заказать, заняла добрых полчаса, но в итоге победила неаполитанская пицца, которую Джозеф тут же окрестил «тактической необходимостью для поддержания морального духа». Вскоре большой деревянный стол преобразился. Всё было сдвинуто в сторону, освобождая место для островка уюта. В центре стола дымились несколько открытых картонных коробок с пиццей «Маргарита» и «Маринара». Божественный аромат расплавленного сыра, томленного на углях томатного соуса и орегано наполнил комнату, затмив на время запах пыли и старой бумаги. Было включено лишь пару ламп — настольная с пожелтевшим абажуром и торшер в углу. Они отбрасывали тёплые, мягкие круги света, которые сливались воедино, освещая стол и сидящих вокруг него людей. Всё остальное тонуло в уютном полумраке. Свет выхватывал из темноты руки, тянущиеся за очередным куском, золотистые пузырьки сыра, кружки с колой. Лица были освещены частично: усталое, но смягчённое довольным видом лицо Джозефа, сосредоточенное лицо Какёина, озарённое светом лампы, половина лица Джотаро, погружённая в тень, но без привычной суровости. Польнарефф сидел чуть поодаль, закинув ногу на ногу, и его серебряные волосы отсвечивали в темноте. Они не говорили о миссии, Дио или опасности. Польнарефф, прожевав огромный кусок, с довольным видом откинулся на спинку стула. — Я же говорил! — воскликнул он, смакуя. — В Неаполе даже воздух другой пахнет. Это не пицца, это… поэма! Джозеф, отложив в сторону спутниковый телефон, с шумом вдохнул аромат и ухмыльнулся. — Поэма в четырёх сырах и с пепперони, — парировал он, уже нарезая себе огромный треугольник. — Лучше любого шифра из отчётов, ага? Даже Джотаро, обычно непробиваемый, позволил себе расслабиться. Он откинулся на спинку стула, слегка сдвинув кепку на затылок, и взял свой кусок. Он ел молча, но его поза была менее напряжённой, а взгляд, скользивший по сидящим за столом, — почти что спокойным. Какёин, прислонившись к стулу, чувствовал, как тепло ламп и еды постепенно прогоняет остаточный холод падения. Он медленно пережёвывал кусок, слушая болтовню Польнареффа о том, как однажды он чуть не подрался с поваром из-за неправильно приготовленных макарон. Это был странный, хрупкий мирок — островок света и нормальности посреди хаоса. И он ценил каждую его секунду. Джотаро коротко хмыкнул в ответ на историю Польнареффа, и Какёин впервые за долгое время тихо рассмеялся — почти неслышно, но его глаза на мгновение потеряли усталую напряжённость. Они были просто людьми, делящимися едой и историями. Струны Hierophant Green непроизвольно шевельнулись у его ног, улавливая общее расслабление, а Star Platinum на секунду материализовался, чтобы чуть отодвинуть лампу, свет которой бил Джотаро в глаза. Это было не напряжение, а почти незаметная забота. За пределами круга света их поджидали тени опасностей и заговоров. Но здесь, в тёплом свете, царили вкусная еда и комфортная тишина между людьми, доверявшими друг другу. Польнарефф, облизнув пальцы, с удовлетворением посмотрел на почти пустую коробку из-под пиццы. В ней оставался один, последний, заманчивый кусок «Пепперони». — Ну что, война закончена, — объявил он, потирая руки. — Кому достанется трофей? Нориаки, держи! Ты сегодня хорошо поработал — Он решительно протянул коробку Какёину. Тот слегка отстранился, вежливо, но твёрдо подняв ладонь. — Спасибо, Жан-Пьер, но нет. Мой желудок... — он слегка поморщился, положив руку на живот, — он ещё не совсем оправился после операции. Столько жирного — это перебор. — Эх, ну ладно! — Польнарефф не расстроился и тут же развернулся к Джотаро, сидевшему в своей привычной позе — откинувшись на спинку стула, почти неподвижно. — Значит, твой выход, Джотаро! Не пропадать же добру! Джотаро даже не повернул головы. Его взгляд из-под кепки был устремлён куда-то в пространство, но он был в курсе происходящего. — Не надо, — его голос прозвучал низко и безразлично. Он лишь слегка отвёл руку, как бы отстраняясь от предложения. — Я наелся. — Серьёзно? — Польнарефф приподнял бровь, но в его глазах заплясали весёлые искорки. Он понимал, что дальше можно не упрашивать. — Ну, твоя потеря! Больше мне! Он с торжествующим видом забрал последний кусок и с наслаждением впился в него зубами. — И ведь не пропадать же действительно! — пробормотал он с набитым ртом. Джозеф фыркнул, а Какёин не смог сдержать лёгкой улыбки. В этой абсурдной сцене было что-то до боли простое и домашнее. Когда коробки опустели и последние крошки были сметены, настроение в комнате сменилось с расслабленного на деловое. Они собрали мусор, и как раз в этот момент раздался чёткий, условный стук в дверь — два коротких, три длинных. На пороге стоял ничем не примечательный курьер с несколькими дорожными сумками и плоским дипломатом из чёрной кожи. Молча приняв от Джозефа толстый конверт, он так же бесшумно растворился в темноте коридора. В сумках оказались безупречно подогнанные костюмы для каждого из них. В дипломате же лежали четыре миниатюрных устройства-наушника, три изящных приглашения на вечерний вернисаж в палаццо Росси, посвящённый «забытым шедеврам Ренессанса». На каждом было каллиграфически выведено: «Для лорда Голден Бридж и свиты». Под ними — идеально поддельные удостоверения личности и кредитные карты. — Сработало, — удовлетворённо произнёс Джозеф, разглядывая документы. — Я ещё могу. Наступило время подготовки. Джозеф устроился за компьютером, углубившись в изучение схем палаццо Росси. Джотаро молча разложил на столе микронаушники, изучая их с присущей ему дотошностью. Польнарефф принялся бесцельно расхаживать по комнате, едва сдерживая кипящую энергию. Ему было тяжело сидеть на месте, когда другие были заняты делом, а он, мастер клинка, оказался не у дел. Какёин на мгновение остался один у окна. Его пальцы бессознательно гладили ткань костюма. Он смотрел на ночной Неаполь, на огни, за которыми скрывался неизвестный враг. "У всех есть слабости." — промелькнула у него мысль. "Их слабость — их тщеславие. Их потребность окружать себя красотой, которую они не способны создать. И это их погубит." Он повернулся от окна, сел в ”своё” кресло, его взгляд упал на книгу, открытую на гербе Монтераццо. "Хорошо, что у тиранов бывают вкусы. Их эстетика... станет их ошибкой. Нашей... моей силой." Один за другим они стали расходиться. Джозеф, громко зевнув, удалился в свой кабинет. Польнарефф, потягиваясь, направился к своей комнате, бросив на прощание. — Спокойной ночи, или как там у вас говорят перед тем, как подраться с вампирами в особняке. Какёин сделал движение, чтобы подняться с глубокого кресла, но одеревеневшие мышцы спины ответили резким протестом. Он замер, сжав зубы. Тень упала на него, и сильная, уверенная рука легко и точно взяла его под локоть, помогая подняться. Прикосновение было твёрдым, без намёка на суетливость или жалость — просто действие, необходимое в данный момент. Их взгляды встретились на секунду. В тёмных глазах Джотаро не было ничего, кроме молчаливого понимания и усталости, которую он и сам пытался скрыть. Кивок был краток: «Пошли». "Как он всегда оказывается рядом именно в тот момент, когда это нужно?" — мелькнула у Какёина странная, уставшая мысль. —"Не раньше и не позже." Они молча переместились в узкую комнатку за ширмой. Джотаро вошёл первым. Привычным движением он снял кепку и куртку, повесил их на спинку стула и погасил свет. В полумраке его силуэт казался менее громоздким, без привычной брони-куртки. Он просто лёг на свою кровать, повернувшись лицом к стене. Какёин устроился на своей, с облегчением чувствуя, как постепенно отпускает напряжение. Тишина наполнилась не мыслями об опасности, а невысказанными размышлениями. "Он такой... прочный." — думал Какёин, глядя в потолок и слушая ровное дыхание Джотаро. "Не просто сильный. А надёжный. Как скала. И за этой маской скрывается тот, кто видит и понимает гораздо больше, чем говорит." По ту сторону тумбочки Джотаро лежал с открытыми глазами. Его мысли текли в неожиданном направлении.

"Не знаю, как бы я выдержал это, будь я на его месте? Любой другой давно бы сломался.

А он... он использует свой ум как оружие. Находит силы встать... Даже сейчас."

В памяти всплыл образ: бледное, сосредоточенное лицо Какёина в свете настольной лампы, тонкие пальцы, листающие страницы.

"Такой хрупкий с виду. И такой сильный внутри."

Они ещё не называли это чувство по имени. Они лишь ощущали странное спокойствие и лёгкую тяжесть в груди от осознания, что другой человек находится вот так близко. Не из долга, а... просто потому, что так должно быть. Это была не страсть. Это было начало чего-то глубокого и тихого, что прорастало сквозь трещины в их броне, сквозь боль и усталость, — взаимное уважение, переходящее в нежную, ещё не осознанную привязанность. Завтра их ждала охота. Но сейчас, под шум ночного Неаполя за окном, они засыпали с одной мыслью, обращённой друг к другу.

"С тобой я в безопасности."