Ледяной феникс

Дождь над Норой шептал старыми голосами. Джинни стояла под сенью разросшегося бузинного куста, пальцы сжимали рукоять ножа. Ее ноги помнили каждую трещину на крыльце, каждый скрипучий половик в прихожей. Теперь дом дышал чужим ритмом — ставни закрыты, но в щелях светился холодный, почти белый огонь. Нарцисса, закутанная в плащ-невидимку, коснулась ее плеча: — Он здесь. Чувствуешь? Джинни чувствовала. Не магию — нечто глубже. Как будто само дерево стен сжималось в страхе. — Как войдем? — Через детство. Нарцисса провела палочкой по воздуху, и в темноте проступили бледные буквы: «Ginevra Molly Weasley. 1990 год. Пароль: "Фред меня не пускает"» Дверь в подвал — ту, что всегда запиралась только для Джинни — дрогнула. Комната была убрана до стерильности. Ни плюшевых фестралов, ни плакатов с Холихедскими Гарпиями, ни следов рыжей краски на подоконнике. На кровати, под тонким покрывалом из лунного шелка, лежал мужчина. Альбус Ридул. Его серебряные волосы казались прозрачными в свете лампы, а руки — слишком нежными для того, кто переписывал законы кровью. На тумбочке — дневник Джинни. Открытый на странице, где она в двенадцать лет писала о кошмарах: «Он говорит со мной. Том. Он знает, как я боюсь темноты». Нарцисса замерла у двери, палочка нацелена в его висок. Джинни шагнула вперед — и пол скрипнул. Ридул открыл глаза. Не медленно, как спящий, а мгновенно — как солдат на поле боя. Его радужки были неестественно светлыми, почти белыми. — Джиневра, — голос мягкий, как шелк на лезвии. — Я оставил тебе печенье. Ты же всегда воровала его из банки по ночам. Он указал на ночной столик. Там действительно стояла тарелка с имбирными звездами. Джинни почувствовала, как ярость пульсирует в висках. — Ты отравил Билла. Использовал Перси. Зачем?! Ридул сел, поправил складки пижамы (ее пижамы, черт возьми!). — Потому что ты — единственная, кто понимает, каково это — пустить тьму внутрь. — Он взял дневник, провел пальцем по детскому почерку. — Том Риддл. Я. Даже Нарцисса... мы все носили змей под кожей. Но ты... ты вырвала свою. Нарцисса резко выдохнула. — Довольно болтовни. Ридул улыбнулся. — О, леди Малфой. Вы действительно думали, что ваш кровавый ритуал позволит вам найти меня? — Он встал, и вдруг... его тень осталась лежать на кровати. Отдельно. Живьем. Нарцисса побледнела. — Ты... разделил душу? — Не совсем. Тень поднялась, обретая форму. Перси. Настоящий Перси Уизли, с пустыми глазами и ртом, зашитым темными нитями. Джинни отпрянула. — Что ты с ним сделал?! Ридул вздохнул, будто разочарованный учитель. — Спроси лучше — что он сделал со мной? Ваш брат пришел ко мне сам, Джинни. После войны. Когда понял, что герои — это вы, а он всего лишь... чиновник. Перси-тень шагнул вперед. Его пальцы дрожали, выписывая в воздухе знакомые символы — «Чистое Пламя». Нарцисса внезапно засмеялась. — Гениально. Ты не лидер. Ты — паразит. Ты вселился в тех, кто сильнее тебя. Ридул нахмурился. — Я дал им силу. — Нет. — Джинни выхватила нож. — Ты просто боялся быть один. Она бросилась вперед — не на Ридула, а на тень Перси. Нож вонзился в грудь, но... ...вошел в ее собственную. Джинни рухнула на колени. Кровь хлынула на пол, сливаясь с узором старого ковра («мама купила его в продаже»). Ридул наклонился. — Вот видишь? Ты все еще связана с ним. С семьей. Это твоя слабость. Нарцисса вдруг схватила Джинни за руку. — Нет. Это ее оружие. Она вдавила их соединенные ладони в лужу крови. — Sanguis et veritas! Комната взорвалась светом. Джинни очнулась в Норе. Настоящей. На кухне пахло жареным беконом. Где-то кричали близнецы. И... Перси сидел напротив, сжимая кружку чая. Живой. Несшитый. — Джин? — он моргнул. — Ты опять воровала мое печенье? Дрожащей рукой Джинни потрогала грудь — ни раны, ни крови. Только крошечный шрам в форме змеиного глаза. За ее спиной тихо засмеялись. — Понравилось путешествие? Нарцисса, облокотившись на дверной косяк, жевала имбирную звезду. — Что... было это? — Проба пера. Ридул еще не знает, что мы нашли его слабость. — Какую? Нарцисса улыбнулась и вынула из кармана фото — Нора, но разрушенная. На ступеньках... сидел Ридул. Один. В темноте. — Он боится быть забытым. А значит... Джинни допила чай Перси. — ...значит, мы сделаем так, чтобы мир забыл его. За окном, в лучах утреннего солнца, Чистое Пламя догорало. Особняк Малфоев. Полуночь. Джинни стояла у камина, разглядывая пламя сквозь бокал с вином. Красный свет играл на её рыжих волосах, превращая их в жидкий огонь. — Ты знаешь, зачем я здесь, — сказала она, не оборачиваясь. Нарцисса медленно прошлась по комнате, её шёлковое платье шуршало, как змеиная кожа. — Конечно. Потому что ты проиграла пари. Джинни усмехнулась. — Я не проигрываю. — Но сегодня — да. Нарцисса подошла вплотную, её пальцы скользнули по обнажённому плечу Джинни. Холодные. Твёрдые. Как мрамор. Джинни не дрогнула. — И что теперь? Ты собираешься меня наказать? Нарцисса улыбнулась — медленно, словно пробуя вкус этих слов. — Нет. Я собираюсь научить тебя... проигрывать. Её рука опустилась ниже, скользнула под ткань рубашки, коснулась рёбер. Джинни задержала дыхание. — Боишься? — прошептала Нарцисса. — Нет. — Лжёшь. Ногти впились в кожу, оставляя следы. Джинни резко развернулась, схватила Нарциссу за запястья и прижала к стене. — Я не из тех, кого можно запугать. Нарцисса рассмеялась — низко, хрипло. — О, я знаю. Но ты из тех, кого можно... разжечь. Она резко освободилась, одной рукой схватив Джинни за волосы, другой — расстегнув пояс платья. — Ты хочешь контроля? Докажи, что можешь его удержать. Джинни не заставила себя ждать. Её губы впились в шею Нарциссы, зубы скользнули по коже, оставляя алый след. — Ты играешь с огнём, — прошептала она. — А ты — с ядом, — ответила Нарцисса, срывая с Джинни рубашку. Кожа к коже. Дыхание смешалось. Их борьба превратилась в нечто иное — в поединок, где каждый прикосновение было ударом, каждый вздох — поражением. Нарцисса отбросила Джинни на кровать, её пальцы скользнули между бёдер. — Ты дрожишь. — От ярости. — Лжёшь. Джинни вывернулась, перевернула Нарциссу под себя, прикусила её нижнюю губу. — Я не прошу пощады. — И не получишь. Нарцисса резко провела ногтями по спине Джинни, заставив её выгнуться. Боль. Жар. Гнев. Они не целовались — они кусались. Не ласкали — царапали. Это не было нежностью. Это была война. И когда Джинни наконец сорвала последнюю преграду между ними, Нарцисса засмеялась — хрипло, почти беззвучно. — Ну что, Уизли... ты всё ещё думаешь, что можешь победить? Джинни ответила движением. Глубоким. Резким. Нарцисса вскрикнула — не от боли. От победы. Потому что в этой игре не было проигравших. Только два хищника, наконец-то нашедшие друг друга. *** Особняк Малфоев. Глубокий подвал, освещенный лишь дрожащим пламенем черных свечей. Нарцисса провела окровавленным ножом по карте, раскинувшейся на столе. — Он здесь. В руинах старого поместья Розье. Где когда-то проводили ритуалы для Темного Лорда. Джинни сжала кулаки. Шрам на груди — тот самый, в форме змеиного глаза — горел, будто предупреждая об опасности. — Почему именно там? — Потому что земля там пропитана страхом. А страх — это то, что питает его магию. Нарцисса подняла глаза. В них не было ни сомнений, ни жалости. Только холодная ярость. — Ты готова? Джинни ответила без слов. Она достала из ножен клинок, подаренный когда-то Биллом. — Он умрет сегодня. Поместье Розье. Полуразрушенные стены, затянутые паутиной, будто сама смерть оплела это место. Ридул стоял в центре зала, его белые глаза светились в темноте. — Я знал, что вы придете. — Его голос звучал, будто шелест старых страниц. Нарцисса шагнула вперед, ее плащ развевался, как крылья ворона. — Ты ошибся лишь в одном, Альбус. Ты думал, что мы будем бороться за выживание. — А разве нет? Джинни вышла из тени, ее рыжие волосы казались кровавыми в свете луны. — Нет. Мы пришли, чтобы убить тебя. Ридул рассмеялся. — Вы? Две разбитые души, которые даже друг другу не доверяют? Нарцисса не ответила. Она лишь подняла руку — и стены зала задрожали. "Sanguis revelio!" Кровь. Старая, запекшаяся кровь на стенах проступила наружу, сливаясь в ручьи, образуя жуткие руны. Ридул нахмурился. — Ты... использовала мои же ритуалы против меня? — Нет, — прошептала Джинни, подходя ближе. — Мы использовали твою же гордыню. Она резко вонзила нож в пол. "Fractura animae!" Земля затряслась. Ридул вскрикнул — впервые за всю их схватку. Его тело начало трескаться, как старый пергамент. — Что... что вы сделали?! Нарцисса подошла вплотную. — Ты делил душу, Альбус. Но забыл, что тень не может существовать без света. Джинни вырвала нож из пола. — А мы... мы и есть тот свет, который тебя сожжет. Клинок вошел в грудь Ридула. Не с хрустом, не с всплеском крови — с тихим шепотом, будто рвется паутина. Его тело рассыпалось. Прах. Пыль. Ничего. *** Бледные лучи солнца пробивались сквозь туман, окрашивая верхушки сосен в кроваво-золотой свет. Джинни стояла неподвижно, следя, как утренний свет медленно разъедает тьму, словно раскаленный клинок, воткнутый в землю. Ее пальцы автоматически потянулись к шраму на груди - тому самому, в форме змеиного глаза, который теперь навсегда останется напоминанием об этой ночи. Нарцисса стояла в двух шагах, ее изящные пальцы сжимали края плаща - черного, как вороново крыло, но теперь пропитанного чем-то более темным, чем ночь. Капли засохшей крови крошились под ее ногтями, падая на пожухлую траву. "Это конец?" - голос Джинни прозвучал хрипло, будто она целую вечность не произносила ни слова. Нарцисса повернула голову, и впервые за все это время Джинни увидела в ее глазах не расчет, не холод, а что-то другое - что-то живое. "Нет." - ее губы растянулись в улыбке, больше похожей на оскал. "Это начало." Она развернулась резким движением, и ее плащ взметнулся, как крылья хищной птицы. Не сказав больше ни слова, Нарцисса зашагала прочь, ее силуэт постепенно растворяясь в утреннем тумане. Джинни не стала ее останавливать. Не крикнула вслед. Она просто стояла и смотрела, как последние следы кровавой ночи исчезают под натиском нового дня. Они обе знали правду - война, та самая, что длилась годами, наконец закончилась. Но где-то в глубине, в самом темном уголке сознания, каждая понимала - настоящая игра только начинается.