Хуже смерти

Генри входит в свою спальню, укладывая спящую Одиннадцать на кровать, а сам направляется в ванную комнату. Он откручивает вентили кранов, наполняя ванну водой, и проверяет ее температуру, подставляя пальцы под теплые струи. Пока вода набирается, мужчина развязывает свой галстук, оставляя висеть на шее, и подкатывает для удобства рукава белой рубашки, оголяя венистые предплечья. Далее он идет в комнату Одиннадцать, роется в шкафу и возвращается обратно с чистым кружевным бельем вместе с ночной рубашкой. Когда ванна достаточно набралась, Генри аккуратно снимает порванное платье с истерзанного тела и обводит все прелести изучающим взглядом, наслаждаясь видом. Крил берет ее на руки, внося в ванную комнату, и опускает в струящуюся паром воду. Од немного ерзает, но, ощущая под собой ровную поверхность и тепло, что обволакивает все ее тело, продолжает витать во снах. Надавливая немного геля для душа на мочалку, он присаживается на край ванны и принимается обтирать ее руки, перемещаясь дальше — к острым ключицам и, наконец, шее. Россыпь серо-малиновых узоров заполнила собой почти всю площадь нежной кожи, и мужчина не удерживается от того, чтобы не прикоснуться к этим ярким отметинам. Его отметинам. Заметив следы земли на ее щеках, Генри опускает руку в воду, смачивая пальцы, и бережно прикасается к коже, стирая смесь пятен грязи и дорожек из высохших слез. Девушка тихо стонет, распахивая губы, и вдыхает побольше воздуха. Похоже, ей приснилось что-то. Или же это реакция на его прикосновение? Он поглаживает ее щеку большим пальцем, гипнотизируя взглядом искусанные губы. Между складок треснувшей кожи поблескивает капелька запекшейся крови, и Генри накрывает подушечкой ее нижнюю губу, оттягивая вниз. Чего уж точно Одиннадцать не ожидала увидеть после пробуждения, так это нависающего над собой Крила. Резко распахнув глаза, она чуть ли не подпрыгивает к потолку ванной, выплеснув немного воды за борт. — Тише-тише, все в порядке, — поглаживает ее по голове Генри. — Вот так, ничего страшного, видишь? — произносит он мягким голосом, когда паника Одиннадцать стихает. — Где я? — спрашивает Од, обводя взглядом незнакомую комнату. — Мы дома. Ты в моей ванной, Оди, — мягко улыбается мужчина, пытаясь успокоить напуганную девушку. Одиннадцать подмечает темные оттенки, в которых сделан интерьер, что в корне отличается от ее спальни и ванны в ярких розовых тонах. Осознание того, что она находится лежащей в воде, приходит с опозданием. Глаза опускаются вниз и, к ее большому сожалению, она полностью голая. Тело на автомате съеживается, и руки, лежащие на ободках ванны, тянутся вниз, прикрывая интимные места. В голове всплывают недавние картинки надругательства, и тошнотворный ком начинает подкатывать к горлу. — Не бойся, я всего лишь хотел тебя помыть, — продолжает успокаивать девушку Генри, поднимаясь на ноги и отходя на некоторое расстояние назад, чтобы дать ей больше пространства. Од ничего не отвечает, обдумывая некоторое время что-то у себя в голове, и, к большому удивлению, расцветает в широкой улыбке. — Спасибо за заботу, Генри, — подает Од голос, наблюдая, как на лице мужчины отражается смесь замешательства на пару с восторгом. — Я… это… — пытается сформулировать мысль мужчина: внезапная перемена в поведении Одиннадцать сбила его с толку. — Пожалуйста, Оди. Я, пожалуй, оставлю тебя одну, дай знать, если что-нибудь понадобится, — наконец собравшись, отвечает он и выходит из комнаты. Одиннадцать довольна собой. Выражение лица Крила — поистине уморительное зрелище. План довольно прост: втереться в доверие, одурачить и покончить с ним раз и навсегда. Таков ее замысел, и она готова устроить поистине достойное представление. На что бы ей ни пришлось пойти — цель оправдывает средства. Быстро помыв волосы и вытащив из них пару листьев, Од сидит в воде еще пару минут, настраивая себя на игру в «хорошую девочку». Она вылазит из ванны, прихватив лежащее на тумбе полотенце и начинает обтирать тело от влаги. Подходя к зеркалу, висящему над раковиной, девушка хмурится от боли между ног при каждом шаге. Отражение ее пугает: разукрашенная чуть ли не во все цвета радуги шея, посиневшие следы чужих пальцев на запястьях и синяки на бедрах. Не выдержав, она отворачивается в сторону, только бы не видеть себя такой — слабой и разбитой. Накинув белье и ночную рубашку, Одиннадцать выходит из ванной, оказываясь в спальне Генри. Он сидит на своей кровати, оперевшись локтями в колени и сцепив руки в замок. — Ты уже справилась… — он поднимается с кровати. — Можешь идти отдыхать, я навел порядок в твоей комнате. — Нет, я хочу спать с тобой. — Со мной? — переспрашивает Крил, не до конца веря своим ушам. — Да, — подтверждает она кивком и подходит к кровати, забираясь под одеяло. — Ты уверена? — Да, — отвечает без колебаний. — Что ж… — Генри чешет макушку, немного сбитый с толку. — Хорошо, Оди, если ты этого хочешь, — он улыбается. — Ложись первая, я скоро присоединюсь. Он покидает свою спальню, спускаясь вниз, в кабинет. Глаза сразу находят мини-бар с недавно полюбившимся ирландским виски. Мужчина наполняет им хрустальный бокал, расслабленно раскидываясь на кожаном кресле. Одиннадцать не на шутку выбила его из колеи. Не сказать, что новая Оди ему не нравится. Наоборот, приятно, когда девушка идет на контакт без лишних споров. Но что же могло вызвать настолько кардинальную смену в поведении? Этот вопрос не дает покоя. Может, она ударилась головой? Или поняла, что жизнь с Генри не так плоха, какой казалась изначально? В любом случае нужно быть бдительным и не дать влезть себе в голову. Она точно не так проста, как кажется на первый взгляд. Выпив еще бокал крепкого напитка, Крил возвращается в спальню. Одиннадцать уже уснула, и мужчина мимовольно зависает над ней, любуясь тонкими чертами лица. Он тянется к рубашке, расстегивая пуговицы одну за другой, пока кусок белой ткани не оказывается на полу. Далее идут кожаные туфли, которые он поочередно скидывает у подножья кровати. Наконец, руки доходят до брюк, что в скором времени присоединяются к лежащей на полу рубашке. Оказавшись в одном нижнем белье, он ныряет под одеяло, стараясь не нарушить сон спящей девушки. Но вот Генри уснуть не может. Он лежит на боку, гипнотизируя взглядом ее профиль, по ощущениям, уже второй час. В голове будто куча мыслей, но и пусто одновременно. Это раздражает. Еще бы получить бессонницу из-за какой-то девчонки. Он отворачивается в другую сторону, чтобы не отвлекаться на ее красивое лицо, и закрывает веки в попытке уснуть. Спустя некоторое время он слышит копошение рядом с собой, и когда девушка поднимается с кровати, направляясь в сторону выхода из спальни, он распахивает глаза. — Куда ты идешь, Оди? — немного хриплым от долгого молчания голосом спрашивает Генри. — Я… — Од разворачивается на пятках, сжимая ладонью локоть второй руки. — Я просто хотела сходить попить воды. — Понятно, — Крил поднимается с кровати, шумно выдыхая. — Ложись и отдыхай, я сам принесу тебе воды. — Мне не сложно, прав… — Тебе нужен отдых, ложись в кровать и не спорь, Оди, — прерывает он ее на полуслове и покидает спальню. — Черт, — шепчет она, когда дверь за спиной Генри закрывается. Од не хочет воды. Она хочет кухонный нож. Пробраться на кухню, удостоверившись, что мужчина точно спит, — казалось идеальным планом. И нет, она не планировала убивать Крила во сне, по крайней мере сегодня. Все, что она хотела, — это спрятать оружие в своей комнате. Но, как удалось сегодня выяснить, убить мужчину, пока тот спит, априори не является возможным: он проснулся сразу же, как только она оторвала свою пятую точку от постели. Одиннадцать заваливается обратно в кровать, рассматривая интерьер мрачного помещения. Балки подпирают давящий своей низостью потолок, судя по форме которого комната находится на чердаке дома, а минимальный набор мебели, состоящий из кровати, стола и тумбы, лишает комнату уюта. Все это создает атмосферу гнетущей серости — минимализм в своем худшем проявлении. Генри возвращается обратно, держа в руке стакан прохладной воды, и, передав его Одиннадцать, лишь сейчас понимает: не было никакой нужды спускаться вниз — он мог материализовать его своими силами. Губы дрогнули в ухмылке: как же, оказывается, легко им манипулировать. Эта девушка отравляет его светлый ум своим слащавым голоском, лишая критического мышления. — Спасибо, — говорит она, утирая пару пролившихся капель с подбородка, и отдает пустой стакан обратно мужчине. — Пожалуйста, — Генри ставит его на прикроватную тумбу рядом с кроватью. Только сейчас Од обращает внимание на то, что Генри находится почти в чем мать родила. Ее щеки вспыхивают румянцем от осознания того, что ей придется вновь лежать в одной кровати с Генри в одних трусах. Она не хочет этого признавать, но его тело выглядит достаточно привлекательно. Мышцы пресса, что прорисовываются сквозь тонкую кожу, переливаются в тусклом свете абажурной лампы, притягивая взгляд. Она фокусируется на стене позади мужчины, когда он поднимает край одеяла и ложится напротив нее, пристально смотря ей в глаза. — Ты ведешь себя странно, Оди, — он подпирает голову ладонью. — Мне есть о чем волноваться? — Все в порядке, Генри, — Од знает, как на мужчину действует его имя из ее уст. — Ты то убегаешь, то ложишься со мной в одну кровать, — Генри сощуривает веки, пристально смотря в большие глаза напротив. — Ты точно что-то задумала, но я пока не понял — что именно. — Я хочу узнать тебя, — Одиннадцать тянется к ладони Генри, что покоится на постели между ними, и накрывает ее тыльную сторону своей. — Понять тебя… — она делает небольшую паузу, оценивая реакцию Крила. — Ты позволишь мне? — Я… — он сбит с толку таким громким заявлением. — Может быть, со временем, — отвечает расплывчато: он пока не готов доверить девчонке самые сокровенные моменты своей жизни. — Давай спать, Одиннадцать, — сухо произносит он, отворачиваясь. Од не думала, что втереться ему в доверие — легкая задача, но начало уже положено. Каждый раз, сбивая мужчину с толку, на толстой неприступной стене появляется еще одна трещина. И она разберет эту стену по маленькому камушку, пока от нее не останется ни песчинки.