Река между нами

Некоторое время спустя.

Коридор Министерства был непривычно тих. Поздний час разогнал последних служащих, оставив лишь эхо шагов и слабое мерцание защитных чар, въевшихся в стены. Эти стены помнили слишком многое — приказы и приговоры, компромиссы и молчаливые согласия. Драко Малфой вышел из кабинета, задержав ладонь на холодной дверной ручке, чуть дольше, чем следовало. Привычка. Ему всё ещё напоминали, что он на реабилитации. Спешка вредна, резкие движения могут спровоцировать откат, и потенциальный интерес тех, кого вообще не хочется провоцировать, он должен быть осторожнее. Усталость тянула его плечи вниз, отдаваясь тупой болью под лопатками, следствием бессонных ночей, но лицо оставалось собранным. Слабость здесь считывали мгновенно, особенно у бывших Пожирателей Смерти. Он сделал всего пару шагов и почти столкнулся с Поттером. Гарри стоял у стены, как будто не просто проходил мимо, взгляд его был цепкий, изучающий, не аврорский даже, а человеческий. Драко сразу понял, его ждали, не отчёта или подписи в деле, а именно его. Они остановились друг перед другом, лицом к лицу, глаза в глаза. Долгая секунда, и на смену коридору пришло воспоминание: Хранилище, Фотографии, Уизел. Карта Австралии, снимки её родителей, разложенные на столе, ещё не успевшие исчезнуть под чарами. Один неосторожный вопрос, и взгляд, мгновенно изменившийся. Значит, разговор неофициальный, потенциально опасный для него. — Что? — бросил Малфой, устало и резко, голос прозвучал чуть хриплее. Гарри шагнул вперёд, но не слишком близко. Малфой всё ещё числился под наблюдением. — Ты знаешь, зачем я здесь, — сказал Гарри, задержав взгляд на Малфое. — Ну да, блестящее начало, Поттер, — фыркнул Драко. — Ты у Уизела учился? Или у тебя всегда такие тонкие вступления в диалоги? — Малфой... — Гарри сжал челюсть, но не отводил взгляд. — Мы тебе не враги. Мы только хотим знать одно: — Ты знаешь, где они? — Добавил он тише, с едва заметным нажимом в голосе. Драко машинально бросил взгляд сначала в одну сторону, потом в другую. Привычка «выжившего». Очередное напоминание о том, что лишние знания — риск для него. — Здесь нет никого, — сдержано приговорил Гарри, уловив его жест. — Я бы не стал так рисковать. Особенно сейчас, — настойчиво добавил он. Драко вернул взгляд к собеседнику, и хмыкнул устало. — Тише, Поттер. Он сделал шаг в сторону, к двери. — Давай лучше зайдем в кабинет. Как только дверь за ними закрылась, с тихим щелчком, защитных чар. Поттер и Драко сели в кресла друг напротив друга, две фигуры, некогда враждующие, теперь лишь тени прежних конфликтов. Малфой хранил молчание, только смотрел на Гарри, будто обдумывая, стоит ли говорить. Секунда. Другая. Между ними ощутимо нарастала тишина, казалось, прошла вечность. Поттер нарушил молчание, осторожно подбирая слова, чтобы не спугнуть: — Малфой... если ты что-то нашёл, хоть что-то, — сказал он мягко, — я не враг. — Нет, — резко оборвал Драко, с лёгкой хрипотцой в голосе. — Но ты — Поттер. Мой куратор, представитель закона. — Если я скажу тебе, что действую вне протокола... — глаза Малфоя вспыхнули, колкий взгляд пронзил Поттера. — Реабилитация, — фыркнул он, стиснув челюсть, плечи напряжённо дёрнулись, — и я должен соблюдать каждую чёртову букву закона, правил, пока вокруг всё рушится. Ты будешь вынужден доложить. Потому что я злоупотребляю должностными полномочиями, которых у меня итак нет! Каждый чертов день! Ради неё, себя, нас. — Слова рвались, голос срывался, сдерживая крик, он резко выдохнул, собрав остатки сил. — Ну как, удовлетворён? — Грубо спросил Драко, нервно сжимая подлокотник кресла. — Я не имею права даже проверить старые следы. Потому что моя кожа... С клеймом. Потому что мне нельзя любить её, — сжав зубы, пробормотал он. Когда Малфой, наконец, замолчал, Поттер снял очки и сомкнул пальцы на переносице, медленно массируя её. Он усмехнулся, почти облегчённо. Драко нахмурился, но ничего не сказал, — теперь его очередь слушать. — Малфой, ты такой придурок, — чуть сдерживая смешок, выпалил Поттер. — Успокойся, я никому ничего не собираюсь докладывать. Более того, это касается её. Я пытался действовать официально, но ко мне приковано слишком много внимания и взглядов. — Хрипло сказал Поттер, усталость в голосе. — Всё, что мне дали, ты же итак прекрасно знаешь — очередные слова о том, что поиски ведутся, а нам нельзя вмешиться, «нельзя искажать направление следствия», нельзя искать нашу подругу, Гермиону. — Он посмотрел на Малфоя, взгляд его не выражал ни злости, ни насмешки, лишь усталость и сбитость с толку. Драко опустил взгляд, колеблясь. Он не привык работать сообща, и уж тем более с Гарри. Несмотря на то, что между ними всегда была она, как мост, который соединял два мира, он так и не смог стать своим среди её друзей Гриффиндорцев. — Они живы, — хрипло сказал Драко, едва удерживая голос. — В Австралии, но живут с измененной памятью. У меня есть своя «разведка». Он прикрыл веки на мгновение, глубоко вздохнув, он откинулся на спинку кресла, расслабляя ладони. — Честно говоря, я ожидал тебя, но не был уверен, что ты придёшь один. Как видишь, я практически живу в Министерстве. Благо, верхушка пока не замечает меня, — Малфой нервно усмехнулся, разглаживая руками свои брюки. — Расскажи про свою «разведку», откуда снимки? Рон мне час назад заявил, что у тебя карта Австралии с пометками и фотографии, — осторожно перевёл тему Поттер. Драко скривился при упоминании Уизела, ведь это именно из-за него он сейчас сидит перед бывшим неприятелем. — Помнишь Блейза? — Тихо поинтересовался он. — Забини? Вот это поворот. — Удивлённо хмыкнул Поттер. — Да, — Драко вздохнул, решив попытать свою удачу и открыться. —  Перед тем, как мы с семьёй вступили на тёмную, и скользкую дорожку, Блейз уехал к своей матери в Италию. — Мы поддерживали связь на протяжении всей этой ситуации, связанной с Волан-Де-Мортом, и его свитой. Правда, не всегда получалось. — Блейз помогал, подсказывал, как лучше действовать, где лучше применяются те или специи для зелья. Давал наводки на полезные свойства, что с чем лучше смешивать, особенно, если нужно кого-то незаметно устранить. — Это ты отравил Селвина — не спрашивал, а утверждал Поттер. Драко хрипло усмехнулся, сжав челюсть. — Конечно, — выдохнул он. — Ты вообще слышал, что он ей сказал? — Резко вскинув взгляд на Поттера. — Вы ведь её друзья, Поттер. — Спокойно, Малфой. — Гарри приподнял ладони, в примирительном жесте. Тем самым давая понять, что они ещё вернутся к этому разговору. — У нас сейчас есть дела важнее. — Аккуратно намекнул он. — Я пошлю тебе сову с подробностями места встречи. Не думаю, что это хорошая идея, обсуждать это здесь. — Раздражённо сказал Малфой, и резко поднялся, не обращая внимания на Поттера. Подошёл к серванту, достал бутылку огневиски и налил себе стакан, Чуть повернулся к Поттеру, якобы предлагая. — Давай. — Сказал он, поднимаясь с кресла. Драко налил ещё один стакан и передал Гарри. Они выпили залпом, не чокаясь, словно празднуя маленькое, но важное для них начало. — Слушай — протянул Гарри осторожно — я понимаю, что между тобой и нашим общим рыжим приятелем не было взаимного понимания, но может, ты попробуешь его выслушать? Драко усмехнулся, без тени веселья. — Не надо, Поттер. — Чуть резче, чем он ожидал, сказал. — Не лезь туда, куда не просят, — бросил Драко, наливая еще стакан. — Понял. — Спокойно ответил Гарри, поставив стакан на место. — Не увлекайся сильно, — Гарри кивнул на его стакан с алкоголем, — мы всё-таки на рабочем месте. Если возникнут какие-то «сложности», приходи на Площадь Гриммо 12, камин открыт. Я пойду, он плавно развернулся направляясь к двери. — Джинни в Норе. — бросил Поттер, уже у двери. — Нет необходимости напоминать тебе, что я курирую тебя, а значит, несу полную ответственность. Тем не менее...— Он отсалютировал ему вполоборота, и вышел, оставив Драко наедине с мыслями, и ощущением облегчённого, но хрупкого начала.

Малфой-Мэнор.

Мэнор встретил его тишиной, которая не успокаивала, а давила на него. Драко прибыл домой, совершенно сбитый столку, речью и поведением Поттера. Он размышлял, что стены родного дома казались ему одновременно знакомыми, но и чужими: гобелены, некогда воспевавшие идеалы чистоты крови, исчезли. Вместо них на стенах теперь висели светлые драпировки, а портреты предков выглядели обновленными, их лица больше не выражали ни гордости, ни недовольства, а лишь украдкой наблюдали. Гостиная, где когда-то витала тень Волан-Де-Морта, теперь казалась почти по-домашнему спокойной, лишённой прежнего давящего холода. Стены выкрашены в светлые тона, полы отполированы до блеска, отражая тёплый свет свечей, прежней мебели больше не было. Нарцисса сожгла её всю, до последнего кресла, не оставив и следа. Новая мебель казалась слишком светлой, как и всё убранство вокруг, которое хоть и выглядело обжитым, но было осторожным, словно Мэнор тоже учился жить заново. Драко снял мантию уже в холле, будто сбрасывал не ткань, а день, который всё равно остался с ним. Он ступал осторожно, боясь нарушить эту хрупкую тишину. Нарцисса встретила его. Она выглядела устало, но сохраняла аристократическую холодность, как будто сама стала щитом для этого дома, оберегая его от печали. — Мама, — Драко запнулся, сколько его не было дома? — Как ты? Она посмотрела на него, и нежно улыбнулась. Затем, не задавая ни одного вопроса, шагнула ближе и обняла сына. Его плечи дрогнули под этим неожиданным теплом, и на мгновение в груди щемяще защемило. — Всё в порядке, дорогой, — прошептала она. — Проходи к ужину, я попросила эльфов накрыть. Драко слегка опустил голову, отвечая хриплым голосом: — Спасибо, мам.

Позже за ужином.

— Люциус совсем плох, — произнесла Нарцисса, не глядя на него. — Сегодня он не спускался ни к завтраку, ни к обеду... ни к ужину. Я отправляла эльфа к нему, сегодня, с едой и зельями — добавила она тише. — Я схожу к нему, справлюсь о его здоровье, — чуть хрипло ответил Драко, проводя рукой по волосам, пытаясь снять напряжение, которое повисло на его плечах. — Не сейчас, — ответила она резко, и тут же смягчилась. — Сейчас не стоит его беспокоить. — Кого не стоит беспокоить? — Спросил не громко Люциус, входя в гостиную, опираясь на трость. Его вид выдавал бессонные ночи, переживания и ответственность, лёгшую на него тяжёлым грузом, его прошлых решений. — Дорогой, — ахнула миссис Малфой, подрываясь с места. — Отец, — напрягся Драко, привставая со своего места. Люциус поднял руку, останавливая их. — Всё в порядке. Сидите, — сказал он спокойно, но голос звучал вымученно. Проходя к своему месту. — Драко, у меня есть кое-что для тебя. — Драко напрягся. — Это поможет тебе в твоих поисках. — Продолжил Люциус, словно не замечая, как сын напрягся. — Обсудим в моём кабинете, после ужина.

Кабинет Люциуса.

— Что? — Драко переспросил, не сразу осознав услышанное. Он даже не пытался скрыть неверие — только чуть подался вперёд, будто ослышался. Люциус медленно выдохнул, кончики пальцев легли на край стола жест привычный, но сегодня в нём быломеньше власти, чем усталости. — Да, Драко, — произнёс он ровно. — Мне действительно жаль. Но я думаю, что эту теорию стоит проверить и начать искать именно в этом направлении. Он на мгновение отвёл взгляд, словно собираясь с мыслями. Затем развернулся к шкафу у стены, достал декантер с Огневискии наполнил бокал, без спешки, точно соблюдая привычный ритуал. Янтарная жидкость тихо плеснула о стекло. — У меня сейчас достаточно свободного времени. Я изучил твоё «дело», — Люциус махнул рукой, не оборачиваясь, останавливая возможный вопрос, — не спрашивай. Он сделал небольшой глоток и лишь после этого обернулся обратно. Пауза затянулась. — Нетрудно догадаться, что реабилитация тебя интересует в последнюю очередь, ведь всё это не только твоя вина. Я не могу сказать, что поддерживаю тебя, — он говорил спокойно, без нажима, — и ты, как никто другой, знаешь, что есть вещи, которые по щелчку пальцев не меняются. Люциус медленно обошёл стол, поставив бокал на край, стекло едва слышно звякнуло. — Тем не менее... — он задержал взгляд на Драко, — я был не прав. Эти слова дались ему тяжелее остальных. — Помешанность на чистоте крови никогда не была нашей подлинной ценностью, Драко. Я был политиком, — он криво усмехнулся, и, надо признать не самым хорошим. Больше всего я боялся подвести свою семью. Люциус подошёл к креслу, в котором сидел его сын. Он остановился напротив него. — Поэтому, если она для тебя важна — значит, она важна и для нас с твоей матерью. Мы видим как тебе тяжело, но мы не можем вмешиваться, так, как хотелось бы. Люциус протянул ему свитки, бумага чуть шелестнула в тишине кабинета. — Это всё, что я смог найти. Я изучил дело вдоль и поперек. Ознакомься, Драко. Возможно, это поможет тебе в её поисках. И не забудь наложить чары, если куда-то пойдешь с этими свитками, — добавил он тише. — Сейчас эти записи представляют весьма большой интерес, учитывая то, что ты привлекаешь слишком много внимания. Драко не сразу взял бумаги. Он смотрел на отца так, словно впервые увидел его. Он, конечно, знал, что отец его всегда любил, правда, по-своему. Но так?.. Мысль больно кольнула его — неужели они поняли ещё тогда, когда...он резко оборвал её, почти физически, сжав пальцы до боли. Не сейчас. — Отец, я... — он запнулся, втянул воздух. Голос предательски дрогнул — слишком много всего за один вечер. Люциус сделал шаг ближе и, поколебавшись долю секунды, аккуратно положил руку ему на плечо. — Драко, сын, — сказал он тихо. — Всё хорошо. Это меньшее, что я мог и должен был сделать. — Спасибо тебе, — хрипло произнёс Драко, наконец, принимая записи.

Спальня Драко.

Сначала пришло ощущение внутреннего холода, будто что-то важное в нём медленно перестаёт гореть, биться, а возможно даже и жить. Драко открыл глаза, но оказался посреди выжженного поля, словно после битвы. Воздух вокруг был тяжёлый, как перед грозой, пахло гарью, а поблизости и рядом ни одной живой души, и дождь лил так, будто небо пыталось стереть следы о произошедшем на этом поле. Вода пропитала его одежду насквозь за считанные секунды. Воздух резанул грудь, вдох вышел рваным, болезненным. Ноги подкосились, и он тяжело осел в грязь, пачкая свою одежду и мантию, прямо посреди почерневшей земли, и руин Замка, не пытаясь удержаться на ногах. Капли дождя стекали по его лицу медленно, почти ласково, смешиваясь с кровью у губ. Он не чувствовал раны, только железный вкус, знакомый, как наказание, которое он принимает без сопротивления. Он поднимает взгляд, а она уже стоит над ним, но она уже не та девочка из библиотеки, что смеялась слишком громко и спорила слишком яростно. Эта Гермиона, которая прошла войну, и сейчас стоит над ним, будто вершит суд над его судьбой. Её волосы тёмные, промокшие от воды, были в пыли, и копоти, они прилипали к её щекам и шее. Вода медленно скользила по её коже, собираясь на подбородке, падала вниз, и каждая из них будто отсчитывала секунды между вдохами. Лицо её спокойное, почти бесстрастное, но в глазах плескалась лишь бездонная глубина усталости. Она смотрит на него так, будто видит всё. Каждое принятое им решение. Каждое его предательство, каждую слабость, каждую секунду, когда он выбирал не её. Не их. Он хочет опустить взгляд, хотя бы отвести глаза в сторону, но не может. Хочет отвернуться, закрыть глаза, но тело его не слушается. Она наклоняется к нему ближе, всё также смотря прямо на него, но кажется, что смотрит именно в душу. Драко чувствует её дыхание на своём лице: тёплое, живое, касается его кожи, и от этого внутри что-то окончательно ломается. — Гермиона… — выдыхает он, и имя царапает горло, будто искреннее признание, которое он слишком долго держал взаперти. Она не отвечает. Только смотрит внимательно, так, словно взвешивает его сердце на невидимых весах, в её взгляде нет ненависти. Есть усталость, боль, и что-то куда страшнее, принятие чего-то неизбежного. Он чувствует, как холодная капля срывается с её ресниц и падает ему на губы. Он не мог разобрать, дождь ли это или её слёзы потерявшие форму в воде. Драко не осмеливается стереть. — Ты опоздал, — говорит она тихо. В её словах нет упрёка, только приговор. В этот миг до него доходит понимание, что он не проснётся, пока не примет этого, не признает, что она его не простит. Он пытается дотянуться рукой до неё, хочет объясниться, попросить прощения. Но он резко просыпается, задыхаясь, с бешено колотящимся сердцем, с привкусом крови во рту. Комната тёмная, мрачная и такая пустая, а имя её всё ещё горит под кожей, как клеймо. Гермиона.