Случайный шанс

POV Кирин Я открываю глаза. Надо мной покачивает бежевыми кистями балдахин. За его краем узором прожилок видится розовый мрамор потолка. Кажется, я умер и переродился в капризную принцессу, которой нравятся обои с розочками и глазастые разноцветные единороги. Еще, видимо, у меня любящие родители, которые позволяют всю эту чудовищную безвкусицу… Вестимо, в надежде, что белая фата прикроет не только ярко синие глаза на выкате и соломенные кудряшки, но и мечты о принце на белом… боюсь, что тоже единороге. Контуры мебели, например, столбиков, поддерживающих полог, светятся розоватыми лучиками, похожими на торчащее во все стороны северное сияние… Нет. Наверное, я всё же не переродился, а попал в ад. Специальный ад для существ, обладающих хорошим вкусом. Зрение постепенно начинает фокусироваться и приходить в норму. На поверку, «мрамор» оказывается вполне приличным серым гранитом, с редкими красноватыми прожилками. Он почему-то ассоциировался с подземельями, в которых ползают железные черви, и натертым до блеска, бронзовым носом статуи собаки. Розовато-бежевый выцвел и потемнел, приобретая цвет выгоревшей под солнцем парусины. Нет. Это не комната принцессы и не ад… Все оказалось вполне элегантно. Сияющее сполохами цвета моих ромашек дерево тоже проявило себя с лучшей стороны, оказавшись благородным черным. — С возвращением, — надо мной возникает лицо Кирина-Тора. — Вообще-то это было не самое рациональное действие. — Грин, мы у меня, — а это уже голос Армеса. — Прости, я не имел права входить в твои комнаты, поэтому перенёс в гостевые покои к себе. — Рационализм — это метод, а не путь. — Ответил я моему Тору, моему Кирину. Получилось не совсем то, что я хотел сказать, но в принципе красиво. — Покой нам только снится, но границы моего ты можешь нарушать. Последняя часть фразы, обращенная к Армесу, уж совсем никуда не годилась, и была настолько двусмысленной и бессмысленной, что я бы даже в здравом уме такую не сплел. Надо, наверное, пока помолчать и послушать. — Ага, метод, — кивнул Трис, подсаживаясь на кровать. — Так. Скажи мне, ты ещё не совсем в себе, да? Давай так, тут есть бульончик или водичка. Попей, поспи, мы будем рядом. Ты можешь спокойно отдыхать. Мы с Аром посидим и поговорим в сторонке. — Я буду пить воду и становиться подобным дереву. Молчаливо покрывающемуся листвой, прорастающему корнями в землю. Так буду я жить, в тишине ожидая рождения разума. — Я прикрыл глаза, смирившись с тем, что ничего адекватного сказать не получится. Интересное ощущение: мысли, вполне нормальные, попадая на язык и превращаясь в слова, становились чем-то совершенно неудобоваримым. Хотя, возможно, они такими были в голове, просто я себя понимал, а они меня нет. Мой Кирин, мой я, такой смешной. «Скажи, ты еще не в себе?», спрашивает он того, кто еще не в себе. То есть, с моей-то точки зрения, я в себе. И тогда очевидно ответ «нет». Но если я могу понять, что не в себе, значит я в себе и ответ в таком случае тоже «нет»… — Нет, — выдал я, чётко осознавая, что отвечаю правильно. — Отлично, всё идёт как надо! — порадовался мой Кирин и опустил на мои губы мягкое содержимое раскрытой коробочки хлопка, пропитанного водой с каплей восстанавливающего зелья. Погладил по волосам. — Сейчас всё придет в норму. У тебя красивые поверхностные мысли, знаешь? Не отвечай, теперь знаешь. Точно. Помолчи, за умного сойдешь, сказал я себе и не ответил. Поверхностные мысли звучало так, будто они плавают по глади озера, как… А вот как что, тут были варианты. Определенно, некрасивые поверхностные мысли — это некрасиво. Кстати о мыслях. Армес принес меня к себе, по тому что я… А вот «что я», я не помнил. Напился? Нет, наверное, не напился, я практически не пью. Был отравлен? Возможно, здесь очень искусные зельевары, а если это леди Агни, то еще и понятно за что. Принцесса просто решила не портить наши отношения этим спором, и чуть-чуть мне отомстить, чтобы впредь зла не держать. Очень мило с её стороны… А может быть меня доконала сила, которая пришла… фу, дрянь какая, от бога-дракона. Надо будет потом от неё избавиться… — Ты ушёл за грань и вернулся. В первый раз это очень дезориентирует. Ну, так говорят, на себе не испытывал, я же некромант. У меня это иначе. Тебя вернул Армес. Сейчас ты переживаешь короткий откат, — сказал мой Кирин, поясняя ситуацию. — Я понял. А ты читаешь мои мысли, это интересное ощущение, можно их не формулировать. — Улыбнулся я. Способность адекватно рассуждать и говорить постепенно возвращалась. Я умер и Армес вернул меня, но как и при каких обстоятельствах это произошло, вспомнить я всё равно не мог. — Да, у меня есть мастерство по менталистике, но я их читаю не постоянно. Воспоминания восстановятся самостоятельно, они не повреждены, я проверил. Дай себе время, — эту фразу моего Кирина я сегодня уже слышал. — Сейчас отдохни. Он отвёл Армеса чуть в сторону, усаживая в кресло у низкого столика, выхватил из подпространства флакончик и протянул ему. — Пей, Рыжий. Это пустырник с пионом. Бог послушно выпил содержимое, чуть прикрыл глаза и потер переносицу. Мой Кирин, и Армес, которого больше не хотелось оскорблять, называя богом, сидели друг напротив друга и тихо обсуждали ситуацию. В беседе несколько раз мелькнуло имя фиолетового дракона, при том в обрамлении неизысканных, но затейливых ругательств. Интересно, что он ещё натворил… — Скажи мне как некромант, это было обязательно? — спрашивает Армес. Мой Кирин-Тор пожимает плечами. — Это вполне нормальная практика, я так тоже делал. Иногда, находясь по разные стороны грани, договориться не получается. Правда, лучше практиковать подобное рядом с нормальным некромантом, в нормальном состоянии. Нормальным некромантом… Эта фраза зацепилась в мозгу за воспоминание о сущности Тора. Он не может воскрешать, он — чистая тьма. Мы сидели в моем кабинете, смотрели в зеркало, выбирали имя. Он назвал меня Кирин, а я его. Он уплетал остатки божественного торта, когда в дверь постучали и один из моих сидхе доложил о битве между Армесом и Пиком. Комнату мы покинули через три секунды после того, как закрылась дверь. Я только успел краем глаза увидеть, как разбивается о каменный пол ажурная фарфоровая подставка для именинного торта. В комнате пахло кровью и смертью. Изгрызенные и разодранные тела валялись повсюду. Армес на другом конце комнаты стоял с каменным лицом, справа от меня матерился мой принц. Пик отдал мне столько силы, что ему пришлось убить двадцать семь рабов и полукровок, чтобы заполнить пустоту внутри. Мой Кирин призвал душу, но то, что с ними делал принц драконов, было настолько ужасно, что она не могла говорить. Тогда… Я пошел к ней. Мне было невыносимо думать, что всё это сотворил мой воспитанник. Я должен был найти слова, отдать хоть часть долга. Это было совершенно безопасно — рядом был Армес. Правда, я не удосужился спросить: умеет ли он воскрешать, но предположил, что да, и не ошибся. Хотя, я всё равно не мог смотреть на свернувшегося над чашей неупокоенного, которого пришлось вернуть. Нет, не из жалости. Я был ему должен, и вернул долг, как смог. Это было очень полезно и правильно со всех точек зрения. Я предполагал, что Пик немало сказал Армесу обо мне. Немало большой лжи, переплетенной с маленькой правдой, которая грязным осадком ляжет на душу. Я знаю, я учил его общаться и с друзьями и со врагами. Увы, первых у божественного принца не нашлось. План мой был прост. Одновременно решить несколько проблем: смыть из памяти Ара эффект от слов Пика, отдать долг тому, кого пришлось вернуть и дать моему Тору доступ к мыслям тогда, когда я буду полностью беззащитен. Получилось хорошо, а за время смерти и благодаря силе Ара, тело и сущность адаптировались к силе — наследию Багамута. Получилось неплохо, но надо было ещё всё обсудить — коротко, и идти работать — это уже долго. Мой Кирин говорил с Армесом и одновременно прислушивался ко мне. Не считывал мысли, скорее отслеживал состояние. Сейчас он приподнял ладонь, жестом прерывая разговор и обернулся ко мне. — Ещё раз с возвращением. Как ты? — вопрос о моём состоянии он задал специально для Ара. — Благодаря вам — великолепно. Воспоминания вернулись вместе с силами и способностью формулировать мысли. — Улыбнулся я, поднимаясь и подходя к ним. Пока я пребывал в забытьи, кто-то из них меня переодел и теперь на мне была мантия чуть узковатая в плечах и короткая. Получается, это был мой Кирин. В своей маске он совсем ненамного меньше меня. Я сел на предложенный мне стул и продолжил: — Куда ушел Пик после битвы с тобой, любимый друг мой? — Эш передала, что он направился к Ясеню, — ответил мне Армес, с необычным для него выражением лица. Кажется, мой друг пребывал в растерянности. Я тоже не понимаю, для чего принц драконов направился туда. — В лесу Эш сильнее любого бога, — задумчиво произнес некромант. — Хотя, по сравнению с душами-хранителями других миров, она считается юной, но на её силу это никак не влияет. — Для Пика за этот день произошло слишком много всего. Весенний Бал пробудил в нем страсть и безумие, клятва усилила этот эффект, но отняла силы. Он отправился восстанавливать их и устроил кровавое пиршество. А после — потерпел унизительное поражение. Я думаю, он в смятении и подсознательно ищет место, где мог бы найти успокоение. Безопасность. Его безумие качнулось от фазы ярости к горю… Думаю, он ищет что-то вроде храма… — Сказал я, — Не думаю, что в этой фазе он опасен для кого либо или для себя. Мое предположение было обосновано и могло быть верным, но высказал я его потому, что почувствовал, как сильно мой Тор не хочет отпускать туда Армеса. Он опасался его встречи с Пиком, а я обещал беречь рыжего, ради моего Кирина. Я думаю, хозяйка леса справится с ослабевшим богом, да и с не ослабевшим тоже… Тор поймал мой взгляд и едва заметно улыбнулся. — Согласен. Впрочем, эти сутки оказались насыщенными у каждого из нас. И дальше ожидается ещё больше работы. Кстати, Рыжий, ты можешь её нам несколько облегчить. — Да, Трис? — Ар вскинул на него взгляд. — Создай нам гомункула. Это будет намного быстрее, чем если бы мы его выращивали с Агни. И откровенно говоря, я слегка вымотался для того, чтоб начинать эту часть работы до полнолуния. — Быстрее, это хорошо, ведь после фазы бессилия и попытки спрятаться, Пик впадет в фазу активности. Захочет как можно скорее выиграть спор и убрать меня с доски. — Заложив руки за спину, я прошелся по комнате. Армес вырастит заготовку для куклы. Агни предоставит материал, чтобы мы смогли сделать её неотличимой от оригинала. Трис и Дэй наложат иллюзию. А я смогу управлять игрушечной принцессой, ориентируясь на знания о Пике и Агни. Всё должно получиться. — Да, я создам гомункул, — кивнул Армес. — В вашей лаборатории? — Нет, туда могут попасть посторонние, — возразил Тор. — В моей личной, я проведу. Завтра, если вы не против. — Да, сегодня нужно отдохнуть. — Сказал я возвращаясь к столу. — Любимый друг мой, я не поблагодарил тебя. Ты снова спас меня. — Я приблизился и коснулся руки Армеса. Кольнуло неприятное чувство, мне показалось, что в момент их встречи с Пиком, что-то пошло не так. Я был уверен — маленький мерзавец, проиграв бой и понимая, что его не убьют, наговорил гадостей. Я чувствовал, что в душе юного феникса словно сдвинулись какие-то шестеренки, он начал меняться. Видит ли это Тор и придет ли обсудить? Наверное, не сейчас, он собирается в лес к Эш. — Не стоит благодарности, любимый друг мой, — Ар улыбнулся, поймал мою ладонь, на секунду сжимая пальцы. — Я был близок к его убийству, но это бы всё усложнило. Пришлось бы искать, в каком мире он воплотился. — Мне жаль, и я приношу за него извинения. — Я склонил голову. — А теперь, прошу меня простить, но меня ждут дела, а потом, надеюсь, отдых. — Мне тоже жаль, Грин, — тихо произнес он. — Желаю плодотворной работы и приятного отдыха. — Я тебя провожу и наконец завалюсь спать, — Тор сдержал зевок, прикрыв рот рукой и шагнул ко мне. — До встречи, Рыжий. Минуту спустя мы уже стояли в моем кабинете, среди осколков подставки, созданной Армесом для торта. Это выглядело красиво: острое крошево тонкого фарфора белело на темно-сером жилковатом камне. Казалось, это знак — сегодня всё разбилось в дребезги, так, что уже никакая магия не соберет. — Мой Кирин, ты направляешься в лес? — Спросил я, отступая на шаг. — Да, мой Трис. Эш, конечно, справится в случае чего, но я должен проконтролировать. Мне жаль, мой я, что тебе пришлось это увидеть. Я вернусь к тебе, надеюсь, довольно скоро. — Будь осторожен, мой я, хотя, ты всегда осторожен. — Я коснулся его руки, уже направляясь к своему креслу. — Ты прав, это было самое неприятное из того, что я видел, мне тоже жаль, что тебе пришлось всё это пережить. Я хотел сказать что-то ещё, спросить, чувствует ли он эту нависшую над нами предопределенность, но не смог найти слов. Замер на мгновение, опершись о спинку. И всё же спросил, но совсем другое: — Хочешь я пойду с тобой? Он качнул головой. Шагнул ко мне, быстро обнимая и прижимаясь виском к виску. — Не стоит, мой я. И я тебе обещаю, мы заставим их заплатить. — Заставим, мой Кирин, но ты уже понял, что есть вещи бесценные, а с нищего нечего взять: Месть хороша, когда её цена, Сравнима с тем, чего лишился ты, Она возможна, коль возьмешь сполна, Ты из души его надежды и мечты. Но коль безумен он, лишён всего, А сердце черное холодно и мертво. Как ты удержишь мзду, как отомстишь? Тебе он света не вернет… Простишь? Ведь бесполезно всё, пришла метель, Ты — потерял, он — не обрёл, свеча угасла… Ложишься ты в холодную постель, Он ляжет в гроб, но будешь ты напрасно, Завидовать потом его судьбе… Я посмотрел на своего меня, коснулся губами его лба, словно благословляя. Тяжелый и печальный день, а для него ещё и не оконченный. — Ты прав, мой Трис, ты прав… — выдохнул он, отстранился и шагнул в тени. Я остался один. После появления в моей жизни Тора, у меня появилось два состояния: один и наедине с собой. Первое было привычнее, второе приятнее. Наедине, не вспоминалось детство Пика, краденые с приёмов сладости, попытки отловить по всей пещере веселящегося драконенка… Мои опаленные крылья, которые он вылизывал, понимая, что причинил боль. Потом первые попытки расспрашивать «о странном», когда научился обращаться человеком… А теперь, он — бог и враг, опасный безумец… Наверное, так же чувствует себя Тор. Когда он один: вспоминает брата. Кажется в глазах моего Тора, я видел того светлого нежного юношу, которого он убил ради ключа… Странно, связь у меня с Виком, но даже в голову не пришло бы мстить за него Тору. Наверное, по той же причине, больше не хочется мстить Армесу. Вообще мстить не хочется, по крайней мере без выгоды. А ещё, кажется, сила Багамута изменила меня не только внешне. Я чувствовал перемены… В отношении ко всему. Ещё неделю назад я ненавидел Армеса, а теперь стараюсь понять… Взмах руки. И осколки, которые я хотел развеять, собираются обратно в целую вазу для торта…