Случайный шанс

POV Тор Уходя дорогами теней, я подумал… что конечно, хотел бы видеть Кирина рядом. Но, мои желания были неважны. Принц драконов непредсказуем в своём безумии, а моему мне он и так причинил достаточно боли. Так уж лучше я посмотрю сам. Тени расступились, открывая вид на поляну у корней древнего ясеня Эш. Ствол в десяток обхватов нес на себе корону из гигантских сучьев. Ветви старого ясеня раскинулись широко меж стволами окрестных деревьев. Корни уходили глубоко в землю, оплетая мое укрывище — карман реальности созданный Эш для меня. Кора была шероховатой, поросшей бледными мхами, и в каждом изгибе сегодня чувствовалась печаль. Я знал — она чувствует моё присутствие. Лёгкий холодок пробежал по коже, сердце сжалось от горьких дум юной души леса. Тишина сегодня наполнена упрёком, тоской и чем-то невыразимо безысходным. Я стоял, наблюдая сцену, в которой время будто остановилось. В темной, как волосы моего Триса траве, белели крохотные косточки. Ствол в этом месте побурел от крови младенцев, отданной ради силы. Пятно, лишенное поросли серебристых лишайников, было видно не всегда. Но сегодня Эш хотела, чтобы пришедший сюда его видел. Принц драконов стоял на коленях у корней. Пик плакал, закрыв лицо руками. Касался крохотных белесых камушков, виднеющихся из-под земли — это были черепа его детей. Я чувствовал, как тьма и безумие сейчас обернулись другой стороной. Принц шептал что-то. Среди невнятного лепета, долетающего до меня сквозь всхлипы, я слышал: — Маленькие… Мои любимые… Я не знал… Не знал. Я люблю вас. — Причитания принца стихали, и потом начинались снова. — Я такой же… Как все они. Я не думал… Я думал… Наконец он свернулся меж корней в пятне старой крови, пытаясь укрыть, обнять, ушедших навсегда, растворившихся во Тьме. Убитые в столь юном возрасте, с ритуалом жертвоприношения, они не переродятся. Дети бога останутся навеки мертвы. Вот же блядство. Нет, не могу сказать, что я тоже не знал. Я же некромант, я знал, что Эш приносят в жертву младенцев и ей это не нравится. Но я понятия не имел, что это именно ЕГО дети. Блядь-блядь-блядь! Рыжему запрещено вмешиваться, это я знаю точно. И сотню лет юному фениксу пришлось молча на это смотреть? Так, ладно, про феникса я подумаю потом, если Лес сейчас примет Пика шанс у него есть… Это будет хорошо для моего Кирина. А, да блядь же! Я слишком отвлёкся и только сейчас ощутил присутствие здесь того самого феникса. Нет, ну это даже не пиздец, это, сука, куда хуже! Так. Так. ТАК. Я знаю, что ты меня игнорируешь, но может хоть ради них, Великая?! Пожалуйста. Качнулись лапы старой ели и на поляну бесшумно вышел среброгривый единорог. Затрепетали, заволновались листья столетнего ясеня. Шелестом отозвался лес. Я ощутил боль и горе юной души леса, она сопереживала, кажется, ее раздирали сомнения: выйти или нет. Она хотела показаться, утешить, но не могла найти слов и её сердце болело, разрываясь на части. Из глаз Пика полились черные дымные слезы, словно мрак и проклятие покидали его, растворенные этой невыразимой болью. Он свернулся, как животное в последней судороге агонии, прежде чем вытянуться, погибая. В нем умирала тьма… Но вот, капли черноты упали на пропитанную кровью землю и Эш закричала от боли. Я понимал, она готова терпеть, знает что происходит и мы не выходили, чтобы не спугнуть момент покаяния. Мы… Но не лес. Деревья зашумели, заплескали ветви. С неба хлынул дождь, не весенний — ледяной. Черные струи в ночи стекали по стремительно стареющей листве. Кровь у корней засияла багровым отсветом соединяясь с мраком. Пик зарыдал в голос. Это больно — избавляться от проклятия… В этот момент, тихо фыркавший, принюхивавшийся единорог взвился на дыбы, звонким ржанием прорезая ночь. А затем бросился на принца. Он защищал душу леса. Но как же не вовремя! Был бы здесь мой Вик, он бы унял священного зверя Великой матери. Но. Мой Свет ещё не родился в этом мире. А меня слушали только чёрные единороги. Которых в Холмах не было. И сейчас я ничего не мог сделать. Рог вошел под ребра принца драконов, хлынула алая кровь. Капли дождя замерли в воздухе. Тьма начала втекать обратно в глаза Пика. Напитавшаяся кровью, многократно усиленная болью души мира, она возвращалась в свое покинутое обиталище. Косточки на которых лежал фиолетовый дракон рассыпались прахом. Пятно исчезло с корней Эш, забирая с собой эманации смерти. Все это впитывалось в сущность Пика, уродуя и изменяя его. С земли поднимался уже не дракон. Нечто, невиданное мною прежде, чешуйчатое, шипастое, с острыми остьями коротких крыльев, не имеющих перепонок и похожих на паучьи лапы. Тварь, некогда бывшая Пиком, раззявила пасть и захрипела-зарычала. Ее морда, больше не была похожа на драконью. Длинная, мощная, с клыками вместо резцов, она была ужасна и отвратительна. Из-под надбровных дуг блеснуло множество мелких черно-багровых глаз. Мгновение, и тварь уже с хрустом и чавканьем разгрызает, возя по мокрой грязи, труп единорога. В тот же миг из земли взвились корни, оплетая, спелёнывая его тело и прижимая к земле. Эш плакала навзрыд, но позволяла лесу вытягивать из бывшего принца драконов часть перенятой силы. Принимала её вместо него. Блядь! Я знал, к чему подобное приведёт. Нет, ну нет. Рождения второй темной души я не допущу. И я прижал обе ладони к земле, призывая силу смерти. Некроэнергию я дракону не отдам. И не позволю ею испоганить Эш. Тварь рвалась и металась пытаясь сбросить с себя корни и ветви. Наконец Пику удалось освободиться. Лишенный части новой силы, он смог вернуть драконье обличие и взвился под облака. Только сейчас, замершие капли дождя обрушились на поляну. Я успел — отобрал у него силу смерти. Она клокотала во мне, словно в полнолуние, белая спутница земли, начала падать закрывая собой небосклон. От этой силы, ночь казалась днем, а день — не случившимся прошлым. Теперь я чувствовал дракона, он направлялся к горной цепи на границе мира Холмов. Там, в ущелье Кинта-нокт, среди черных отрогов горы ветров, было темное святилище Великого Отца, и он стремился туда. — Вздорный мальчишка! — я почувствовал руки Эш на своих плечах. — Ты снова ввязался в игры богов! Тебе было мало?! Я бы справилась! — Нет, тётя, нет, слишком много было… — выдохнул я. Ощущая, что приходит откат. — Эш, мне нужен я. В мареве плещущейся тьмы я ощутил касание пламени. Феникс. — Трис?! — Нормально, рыжий. Позови дракона. Мне нужно к себе. Он знает. Одно бесконечно тянущееся мгновение в руках Эш. Медленное падение сияющей белой луны, стекающей из точки зенита, не за горизонт, но на землю… И мои руки взяли холодные, нервно подрагивающие пальцы. — Я здесь. Кирин. Идем. — Произносит приведенный Армесом мой я. — Спасибо, — шепчу я и проваливаюсь в темноту. В ней медленно появляется луна. Но совсем другая. Она не похожа на сотни лун, сохранившихся в моей памяти. Эта — словно соткана из тонких тяжей стекла. В её центре — капля океана того же цвета, что и мои глаза. И хрупкое стекло луны увито зелёными ветвями и цветами. Я слышу пронзительный плачь чаек над волнами, я слыш у свист ласточек. Я умер? Мне нравится это посмертие. Можно, я останусь тут?