Случайный шанс

POV Армес Сказать, что мне было в этот момент страшно, это было бы ничего не сказать. Я понял, что начало происходить и что предотвратил принц Тристан. Только вот сейчас его разрывало от впитанной тьмы, и это было куда страшнее почти переродившегося в неведомую хрень Пика. Трис сказал идти к дракону. Я оставил его на руках Эш и метнулся в знакомый кабинет, без стука возникая почти перед столом. — Прости, срочно, там Трис, — выпалил я. Дракон обернулся и быстро шагнул ко мне. Протянул руку. Краем глаза я успел заметить лежащего на столе окровавленного сидхе. На его коже — множество мелких разрезов, зашитых шёлковыми нитями… Нет, не так, это была вышивка, зелено-бежевая, представляющая собой искусно выполненный цветок чертополоха. Грин взмахнул рукой, и сидхе выкинуло за дверь. Тот был жив и в сознании… — Идем. — Сказал он. Все это не заняло и двадцати секунд. Ещё шаг и мы снова вернулись на поляну. Эш подняла на нас взгляд, удерживая на руках практически бессознательного некроманта. — Вы двое — отвечаете за него, поняли меня? — в глазах души всё ещё стояли слезы, но сейчас она выглядела воинственно. Как мать, защищающая своего ребенка. Но додумать мысль я не успел. Грин неуловимо быстрым движением скользнул к Эш, долю секунды смотрел ей в глаза, словно давая какую-то клятву и перехватил из её рук Тристана. Он ничего не сказал ей. Зеленый дракон обнял проваливающегося в забытьё некроманта, тихо шепча: — Я здесь. Кирин. Идём. Идём мой родной, идём мой близкий, всё хорошо, ты рядом, мы вместе. Зеленый подхватил его на руки, коротко кивнул Эш, и шагнув ко мне, перенес нас в мрачное холодное подземелье. За крохотными окошечками-бойницами занималась заря, когда в дальней стене открылся проход, за которым оказалась спальня. Грин прошел туда, уложил на простую кровать нашего друга и принялся осторожно раздевать. Тонкие длинные пальцы порхали над телом Триса, расстегивая, разоружая, раздевая. Последним движением он выплел из волос шпильки и цепи, призвал флакон какого-то незнакомого мне зелья и влил его в рот принца Неблагих. Пальцы, которые еще три минуты назад разрезали и сшивали живую плоть, сейчас ласково поглаживали, массировали горло и нажимали на какие-то точки на теле. — Он впитал слишком много, — зачем-то сказал я. Картины покаяния, так и не случившегося из-за… единорога. Священного зверя Великой матери, олицетворяющего свет, жизнь и исцеление… И Трис. Остановивший начавшееся перерождение души Леса в темную. — Я могу чем-то помочь? Сперва мне показалось, что Грин не расслышал вопроса, он продолжал манипуляции с телом Триса. Разложив его на кровати, теперь он капал зельями на руки. Крохотные зеленые и синие капли оставались на коже, и постепенно начинали светиться. — Да. Мы не можем забрать энергию смерти. Мы можем увеличить сосуд. — Он посмотрел на меня и увидев, что объяснение было недостаточным продолжил, — мы не можем вычерпать воду, но можем углубить колодец. Мы отдадим ему часть своей сущности и энергии хватит… места. Произнеся все это, он начал чертить на растянутой под Трисом простыне знаки рунного круга, все тем же синим зельем. — Укрепить и расширить сосуд, я тебя понял, да, хорошо, должно сработать, — кивнул я. Такого ещё никто не делал, по крайней мере, я не слышал. Но теоретические выкладки Грина звучали верно. Это было вполне возможно. — Кто он по расе, это важно знать и я никому не скажу. — Он эльф, как я понял, частично дроу. — Ответил дракон, заканчивая узор вокруг головы Триса. — Мы должны отдать часть себя. Зеленый призвал тонкий шнур из магического шелка, взял мою левую руку и перетянул выше локтя так сильно, что пальцы сразу же онемели. Затем поставил на грудь распростертого на кровати Тристана чашу, больше напоминавшую глубокое блюдо. До четверти заполнил ее зеленым, терпко пахнущим зельем. Сверху налил похожее, только красное и менее густое. Состав в чаше лег несмешивающимися слоями. К тому моменту, когда в руке Грина появился ритуальный кинжал моя рука окончательно занемела и полностью потеряла чувствительность. — Хорошо, это сочетание сущностей гарантировано конфликтовать не будет, — кивнул я. Сущности феникса и дракона не вступят в конфликт за счёт нашей связи, и того простого факта, что мы не видим друг в друге врагов. А эльфы в этом отношении вообще нейтральны. Хорошо, что он не вампир или наг, тогда могли бы возникнуть… Сложности. Дракон взмахнул клинком отсекая мне руку по локоть. Первые капли крови, упавшие в чашу, взвились чернильными разводами, заставили смешаться слои. Зелье пошло пузырями и закипело, вспениваясь. Все это время он держал мою отрубленную руку над сосудом, нашептывая ритуальные фразы. Когда пена дошла до краев, он опустил мою плоть в ставшую переливчато-серебряной жидкость. — Скажи: «Моя жертва добровольна, пусть плоть смешается с плотью Кирина». — Потребовал он. — Моя жертва добровольна, пусть плоть смешается с плотью Кирина, — повторил я, думая, что это красивое имя и оно подходит принцу сидхе. Регенерация включилась мгновенно и боли я не ощутил, так что мысль потекла дальше. Кирин. Цилинь. Кажется, так это имя звучит в Китае ветки А. Удивительное существо, между оленем и драконом. Бывший жрец Тиамат снова зашептал ритуальные формулы. Моя рука в чаше, начала растворяться испуская золотое сияние. Зелье вновь изменило цвет становясь синеватым, почти прозрачным. Тогда Грин взмахнул рукой с клинком, перед своим лицом, рассекая бровь и щеку. Еще мгновение и правый глаз с платиновым сектором на радужке отправился в ониксовую чашу следом за рукой. — Плоть бога и дракона соединится. Плоть бога и дракона станут плотью Кирина. — Произнес он. — Не жертва, не дар, но единение в целое. Сосуд разрушится, сосудом станет. Ни чьей силой, ни чьей властью, только желанием разделить и соединить. Тягучая жидкость ненадолго стала зеленой, вновь вернула прозрачность, став похожей на море на восходе. Затем растворила чашу и вместе с ней впиталась в изменившееся тело принца Тристана, как я теперь знал — Кирина. Узор рун каплями пополз к рукам и ногам стройного хрупкого черноволосого эльфа, лежащего обнаженным с закрытыми глазами. — Приятие… — выдохнул я. Кроме ритуала расширения сосуда, дракон связал нас единой плотью и духом. Это не имело ничего общего с той связью, что создавал гобелен Великой богини. Это было куда больше. Нет, мы не будем слышать мысли друг друга и нам не нужно делить постель или что-то ещё такое… чем обычно характеризуют связь. Просто мы теперь семья. И, откровенно говоря, эта семья была куда лучше той, в которой я родился. Ритуал закончился. По лицу и шее жреца-дракона текла кровь, пропитывая мантию. Он сел на край кровати, призвал шелковую нить с иглой, нашарил в пустой глазнице пучок сосудов и перевязал его. Кровотечение ослабло, но не прекратилось. Затем Грин стал стягивать и сшивать края разреза мелкими отдельными стяжками. — Позволишь помочь? — спросил я. — Я знаю, как ты относишься к богам и их силе. Не говоря уже о «помощи», — я фыркнул. — Но я — не они. Я могу восстановить всё или просто купировать кровотечение. Или, если ты хочешь без магии, как минимум подать антисептик. — Подай, пожалуйста, антисептик, вон в том шкафу справа, сиреневый флакон. — Рассмеялся он, накладывая последние стяжки. — И ты определенно не такой как они, раз спрашиваешь, прежде чем сделать. Любой из «настоящих» богов сунулся бы лапами, куда не просят, а потом еще и благодарности требовал. Ты — не такой. А потому, я благодарен и за зелье, и за вопрос, и за помощь. А это, — дракон указал на лицо, — Регенерирует, скоро, так или иначе, правда про глаз — не уверен, а зажить точно заживет. — Регенерирует, просто не быстро, — я подхватил флакон и подал ему. — Да такой же. Ну, как минимум был. Я же тоже никого не спрашивал, когда увидел единственный шанс предотвратить войну и кучу совершенно бессмысленных смертей, на мой взгляд в тот момент. Но я тоже не спросил. И это было не ради недостижимого «всеобщего блага». Это был чистейший эгоизм. Я не хотел убивать. — Я много думал об этом. И скажу тебе так: родители не спрашивают у младенца, кормить ли его, правители не спрашивают у граждан начинать ли войну, когда враг уже у самых рубежей. Понимаешь, у больного в коме тоже не спрашивают, лечить ли его. — Он продолжал задорно ухмыляться, щуря единственный оставшийся глаз. — А то, что это было не ради «блага», как говорит наш почтенный правитель Джодок, так это хорошо. Этого блага не существует. Только несчастливы все одинаково, а вот счастливы по-разному. Ты действовал из эгоизма — это хорошо. Ты поплатился за свои действия — это хорошо. Ты получил желаемое? Ну, пока не совсем, но еще получишь, и это тоже хорошо. Я на твоем месте… Знаешь, я бы способствовал этой войне и присоединился к врагам богов. Так что, твое решение не из худших. — Может, ты был бы и прав в этом. Как минимум, ты не оправдываешь и не будешь оправдывать свои действия праведностью и желанием насильно причинить добро окружающим, — я пожал плечами. — Не могу сказать, что мне бы не хотелось сделать жизнь окружающих лучше. Это часть моей природы. Но я прекрасно понимаю, что сделать хорошо всем и одновременно невозможно. Я вздохнул и взглянул на Кирина-Триса. Сейчас он дышал ровнее и, похоже, вот-вот должен был очнуться. — В общем и целом, хорошо, что мать отправила меня сюда. За это мне стоит её благодарить. Было… Странно. Я сейчас говорил откровеннее, чем когда либо. Но с моей новой семьёй, я чувствовал — это можно. А ещё моя влюбленность трансформировалась. В любовь, сильную и ровную. — Любимый друг мой, ты не находишь, что само понятие «оправдывать», предполагает вину? Не думаю, что есть смысл сознательно идти на то, что придется оправдывать. Ведь никто и никогда не сочтет оправданием слова: я поступил так, потому что хотел. Если ты в этом предложении поменяешь хоть одно слово, оно станет оправданием. Например: я поступил так, потому, что это было нужно. Получается, ты оправдываешься необходимостью. Зато, в первом случае, ты не говоришь почему хотел, может потому, что это было нужно. Забавная игра слов, но такие вещи, мне кажутся важными. — Дракон улыбнулся, поднялся и подошёл к Тристану. Положил руку ему на лоб, потом на сердце. — Наш Трис почти проснулся. — Знаешь, родной мой любимый, я никогда не задумывался о такой формулировке, — произнес я и шагнул чуть ближе к нему. Положил руку на плечо. Сейчас тоже было страшно. Мы ведь договорились… не спешить несколько часов назад. Но кажется, с того разговора прошла жизнь. Так что к темнейшему всё! — Она мне нравится. Грин, повернулся и поднял на меня взгляд. Улыбнулся: — Какая интересная точка зрения. Минуту он разглядывал меня единственным глазом, продолжая улыбаться, но уже своим мыслям. Белая и темные пряди в таком положении упали назад, открывая лицо. — Любимый, раньше я смотрел на всех либо наравне, либо сверху вниз. И всегда выбирал комфортный ракурс. Но, ты поймал меня в западню и теперь я смотрю снизу вверх. — Дракон смотрел на меня, необычно, словно обдумывая какой-то очень сложный и важный вопрос. — Это очень условно, ракурс, — выдал я не самую логичную и соответствующую ситуации фразу. Склонился и осторожно его поцеловал. Не углубляя, давая возможность отстраниться. Или продолжить. Он ответил так же легко и осторожно. Куда-то текло время, в мирах поднимались и закатывались звезды. Но, лучик утреннего солнца, падающий из крохотного окна, не сдвинулся ни на йоту. Я почувствовал, как его руки ложатся на мои плечи. И он притягивает меня ближе углубляя поцелуй. Капля росы медленно катится по узкому листу осоки, посверкивая в рассветных лучах… Я вплел руку в его волосы, легонько пропустил пряди сквозь пальцы, невесомо коснулся ими острой скулы. То, что происходило сейчас… не было похоже ни на что, испытанное мной ранее. Мне хотелось остаться в этом моменте навечно. С ним. Стать светом, освещающим его путь. Глотком воды, спасающем от жажды. Щитом, что отведёт от него стрелу врага. Если он позволит. И я готов был отпустить, если он захочет уйти. Он целовал меня уверенно и нежно, ни на секунду не позволяя усомниться в его желании. Он целовал меня, не перехватывая инициативы, но и не отдавая её мне. В прикосновениях тонких пальцев не было ни покровительственности, ни податливости. Он шел по тонкой грани позволяющей нам обоим чувствовать себя желанными и свободными. Он не хотел оскорбить ни себя ни меня даже намеком на главенство. Чуть подрагивающие пальцы, осторожно касались спины, проводили по плечам, путались в прядях волос. Губы, сухие и прохладные, не были мягкими и податливыми, но не были и требовательными. Я чувствовал, что он хочет передать мне своими жестами уважение и понимание, любовь — осторожную, чуткую. Такую, что стоит оберегать, держать в раскрытых ладонях, согревая, но не повреждая неосторожным касанием хрупких крыльев. Трис шевельнулся и я осторожно отстранился. — Люблю тебя, — выдохнул я в губы дракона. — Люблю тебя, — эхом отозвался он. Грин сел на стул у изголовья кровати принца. — Здравствуй, Трис. Если ты, так же как я четыре часа назад, то просто моргни. — Улыбнулся дракон, глядя на подрагивающие веки некроманта. — Несколько лучше, — отозвался он, не открывая глаз. — Думал, будет хуже. Что вы сделали? — О, мы поливали твое тело горючими слезами, пока ты не сжалился над нами и не пришел в себя. — Хохотнул Грин, поглаживая волосы Триса. — Способ оказался очень эффективным, я запомню, — хохотнул он и открыл глаза. — Спасибо. Эш в порядке? — Если ты о перерождении, то да. Ты его остановил, — кивнул я, тоже подходя ближе к нему. — Но это не значит, что она довольна твоим поведением. Ты очень рисковал. — Думаю, к ней нужно будет сходить, как только ты сможешь подняться с постели… — Задумчиво произнес дракон, видимо припоминая, в каком состоянии мы оставили душу леса. Он поднял взгляд на меня и спросил, — любимый друг мой, ты можешь отправить ей весточку о том, что с Трисом всё хорошо? — Да, любимый друг, она услышит её на любом расстоянии. Я рад, что ты относительно в порядке, Трис, — я коснулся его плеча. — Я вообще отлично, не считая того, что встать действительно не могу. Но это пройдёт. Она сильно ругалась? — Назвала тебя вздорным мальчишкой, — честно ответил я. — А, ну это нормально. Это почти не ругалась, — ощутимо расслабился некромант. — Друзья мои, теперь позвольте мне вас покинуть. Меня ждет… — Грин ухмыльнулся, задорно и лукаво. Весело глянул на меня и закончил, — вышивка. — Ммм… как жаль, что я не могу встать. Вышивка, это так изящно, — усмехнулся некромант. — Конечно, любимый друг, я присмотрю за Трисом, — кивнул я. Сидхе, изображавший полотно для вышивки, когда я пару часов назад метнулся за Грином, явно делал это по собственной воле. Дракон плавно поднялся, кивнул нам с Трисом и своей летящей походкой направился к выходу из подземелья. *** — Итак, Рыжий, мы остались вдвоём, — усмехнулся Трис. Выглядел он ещё бледновато, но явно находился в здравом уме, чего я точно не мог сказать о себе. События этих суток оказались, мягко говоря, ошеломительны. — Да. Ты чего-нибудь хочешь? — по инерции спросил я, подсаживаясь на край кровати. — Есть хочу, — совершенно искренне ответил он. — Могу сварить суп, — предложил я, смутно припоминая, что это лучший вариант из возможных для ослабленных и больных. — Валяй, — согласился он, снова прикрывая глаза. — Я не хотел, чтоб ты был там, но рад, что ты там был. За простой односпальной кроватью, в каменном мешке без окон, который мой друг называл спальней, находился камин. Он-то и привлек мой взгляд, показавшись отличным источником тепла, для кипячения воды на суп. В этом чудесном очаге, имелся даже кастрюльный кран, на котором, почему-то висел обрывочек сидской мантии. Тряпочку я снял и убрал в сторонку. Сдул на поленья огонёк с руки, создал кастрюльку с водой, курицу, на всякий случай уже разделанную и овощи, уже почищенные. Среди них были: редиска, лук порей, кабачки и горох. Все это было вкусным диетическим и полезным для ослабленного организма. Со стороны кровати раздалось заинтересованное хмыканье. Я оглянулся через плечо, ненадолго отвлекаясь от готовки, все равно пенку с бульона снимать было рано. — Слушай, а твоя дочь готовить умеет? — очень серьёзно спросил Тристан, чуть приподнявшийся в подушках и наблюдающий за процессом. — А то я передумаю жениться на ней, и женюсь на тебе. Даже если за это дракон откусит мне голову. Я рассмеялся и качнул головой. — Ну нет, мне твоя голова нужна на твоих же плечах, так что я подарю Лили записную книжку с рецептами. Трис, конечно, балагурил. Причем, исключительно для того, чтоб отогнать ощущение собственной слабости. И я был готов с радостью поддерживать его в этом. Потрескивали полешки за каминной решёткой, весело побулькивал в котелке суп, а я внимательно следил за тем, чтобы мой кулинарный шедевр не «убежал». Снимая беловатую пенку с прозрачного зеленоватого бульона, я заметил среди золы несколько серебрящихся зажимов для кос. А-а… Наверное они упали с каминной полки, а потом завалились в золу. Я магией извлек их оттуда и вернул на место. — Знаешь, это будет одним из моих любимых воспоминаний на всю вечность: бог, который готовит суп в моём камине. — Между прочим, очень медитативное занятие, рекомендую, — невозмутимо отозвался я, прекрасно осознавая всю абсурдность ситуации. Но не бросать же на полпути?! — Ну нет, у меня профдеформация. Если я что-то пытаюсь готовить, на выходе получается очередной смертоносный яд, — рассмеялся он. Лук почему-то перестал быть целостным побегом и развалившись на прозрачные пелёночки плавал по поверхности бульона. Мне подумалось, что наверное так быть не должно. Я создал кухонные ножницы и начал настригать листья прямо в супе. Рядом с камином на стене, я заметил пару щипцов для завивки волос. Ох, никогда не думал что Трис так следит за внешностью. Правда на балах я замечал, что прямые обычно волосы иногда слегка вьются. — Вот в твоём исполнении божественная магия мне даже нравится. И, судя по запаху, божественный суп тоже понравится. Где ты учился? Или интуитивно? — Спросил Трис укладываясь на бок и обнимая подушку. — Большую часть времени на Перекрёстке было невообразимо скучно. Ну, не считая последних трёхсот лет, — со смешком фыркнул я. Да уж, последние столетия мне было совершенно не до скуки. — О, да, тут сложно спорить. Ну, я тебя понимаю. Правда, меня воспитывала бабушка по большей части. Но результат получился прям как у тебя. И с этой стороны даже хорошо, что Перекрёсток закрыт и моя семейка до меня не доберётся… Но, Ар, тебе не кажется, что чем дальше, тем больше хуйни творят боги? — Кажется, — кивнул я, признавая его правоту. — Только боюсь, с ними будет ещё сложнее, чем с сидхе. Пока мы вели беседы о прошлом и будущем, суп, как мне показалось, доварился. Это было очевидно: горошек лопнул, превратившись в пюре, мясо курицы отслоилось от костей, а редиска кажется и вовсе растворилась. Надо же, не знал, что она так может. Кости и шкурки от гороха пришлось выуживать магией. Они отправились в огонь и затрещали. Ах, вот откуда среди золы косточки, видимо Трис пробовал готовить, но не получилось. Я разлил готовый суп по двум глубоким мисочкам, создал ложки и направился к кровати. Моя тарелка повисла в воздухе, а вторую я протянул Трису. — Спасибо, Ар, — он с улыбкой принял тарелку. — Без вас я бы не дожил до этого волшебного момента. — Пожалуйста, Трис, — отозвался я. То количество некроэнергии, которое он вчера принял… Мгновенно убило бы любого некроманта, причём, отправляя прямиком в Серые Пределы. Любого, кроме… Нет, я не стану спрашивать. В конце концов, лучше поверить врагу, чем не поверить другу.