Случайный шанс

POV Тор Хочу показать моему Трису свою лабораторию. Хочу ввести его в защитный контур оберегающий мои тайны. Он единственный здравомыслящий живой, способный понять меня. Нет, не восхититься жестокостью — это могут многие, а увидеть красоту, понять логику, почувствовать мой замысел. Смерть всегда уродлива. Воспевать её могут только глупцы и безумцы. Прославляющие тление существа, борются со страхом, пытаются доказать себе, что их гибель будет важна. Я — не таков. Мой я — не таков. Мы знаем: всё это жалкие попытки оправдать бессилие и пораженчество. Мы воспринимаем смерть, как средство. Средство достижения цели, при том, чужую или свою, временную или необратимую — значения не имеет. Холодный черный гранит — фундамент хрустального дворца — принял нас. Своды моих покоев сомкнулись над нами. Здесь дракон уже был, как и в спальне. Когда в подвалах трепетал огонек заботы Армеса, они казались почти уютными. Сейчас, наедине с собой, мое обиталище стало подобно склепу. От стен исходит холод, плиты пола кажутся шаткими, норовящими обвалиться в подземелья. Это иллюзия, она создана нашим присутствием, сплетена из наших мыслей. Наверное, когда в этом помещении никого нет, оно просто есть, не несёт в себе ничего, не окрашивается в цвета наших дум, но не сейчас. Стена за камином окропляется кровью. Тяну на себя скрытый в нише рычаг, и камин вместе со стеной отъезжает в сторону, открывая проход в мое маленькое царство смерти. Призрачные бирюзовые огоньки моей личной энергии освещают лестницу. Нам нужно спуститься на три уровня ниже. Мой Трис молча следует за мной. Его взгляд скользит вдоль стен. На них виднеются полосы крови — всегда тащу их сюда в сознании и почти не связанными. Так у моих недругов создается ощущение, что они еще могут выбраться, спастись, сбежать. На самой нижней площадке простая кованая решетка. Она со скрипом открывается, как только на неё падают горячие алые капли моей крови. Этот звук должен оповестить моих гостей: хозяин вернулся, сейчас придет боль. Широкий темный коридор выводит нас в просторный подземный зал. Низкие своды, колонны, дальней стены нет — там начинается система пещер. Тихо капает вода с потолка, мертвенным светом мерцают магические огни. Здесь хорошо — спокойно, моей тьме здесь спокойно. Справа вдоль стены весь пол представляет собой узор из круглых решеток. Под ними — колодцы. Мой я заглядывает в один из них и видит принца Дориана. Его ногти обломаны под корень, на стенах колодца кровавые полосы — следы от его бесконечных попыток выбраться… Наверх, к свету, к свободе. Так ползёт по руке божья коровка — поднимешь палец вверх, она заползет на него и взлетит. Но, принцу это не под силу — взлететь. Я усмехаюсь и громко хлопаю ладонями. — Так, подопытные, сегодня вам наконец повезло, — бросаю взгляд на небольшую группу зомби у стены напротив. Бывшие рабы, которых отправили по мою душу почти отработали свою карму. Этих я отпущу в новую жизнь ещё до рассвета. — Бредем с тобой, долиной смертной тени, Мы в мире этом искупления не ищем. В руке рука, не знаем мы сомнений. Кто был там принцем, здесь остался нищим. Мой я подошел к распятому на стене трупу, что еще позавчера был принцем Донасьеном. Оскальпированная голова того склонена к груди, на кончике носа висит капелька трупного яда. — Мой Кирин, мы здесь ради уборки, я правильно понимаю? — спрашивает дракон, ловя на палец каплю отравы. — Да мой Трис, нельзя показывать это фениксу. Он не поймёт, — киваю. Пас руки и парочка зомби направляется к распятому. Им я приказал собрать тела и стащить их в уголок, чтоб удобнее было обращать в прах. — Мой Кирин, скажи живых ты запечатаешь в колодцах или все же отпустишь в спасительное небытие? — Говоря это дракон направляется к бочкам. Они стоят у самой границы, где гранитная кладка пола переходит в живой, необработанный камень пещеры. В них части тел, замаринованные в консервирующем зелье. Из рукава его мантии появился флакон. Три черные капли падают с горлышка сосуда, как подстреленные в поднебесье вороны. Достигая зеленоватой жижи, они без всплеска впитываются в нее. И содержимое начинает растворяться, истаивая вместе с бочкой. — Возможно. Тех, кто заслужил избавление хорошим поведением. Судьба их решилась в тот момент, когда они попытались меня коснуться и проиграли, — улыбаюсь. До этой ночи живым в моих подземельях был только я. Те, что сидели в каменных мешках были по определению мертвы. Просто ещё дышали. И думали, что у них есть шанс. — Морок. Иллюзия. Сомнение. Бесплодная надежда и тоска Возможность искупления, Так призрачна, тонка… Декламирует он, избавляясь от оставшихся пяти бочонков. Легкие шаги по камню. Тихое: кап… кап… Едва слышное шипение реагирующих компонентов и чистота. Приятно быть здесь наедине с собой. Щелчок пальцев дракона и с пола исчезают ржавые пятна старой крови, лужицы практически свежей. — Мой Кирин, я должен с тобой поговорить. Но у меня будет к тебе странная просьба: я не хочу расставаться с тобой, но должен прежде всё обдумать. Когда закончим здесь, посиди со мной, я осмыслю сегодняшний день и тогда смогу рассказать тебе все. — Уничтожив расчлененные тела, дракон делает пару шагов в пещеру, кладет руку на подпирающую свод каменную перемычку, и его голос обретает эхо, — Прошу, друг мой, мой я. — Конечно, мой Трис, — я как раз ставлю последний росчерк в рунном круге перед зомби, очищая их души и отправляя обратно в круг перерождения. Касаюсь осевших на пол грудой старого тряпья тел и обращаю их в прах. Облачко взвивается вверх и опадает, истаивая не успев коснуться пола. Я же подхожу к моему мне. — Я с тобой. Мой Трис обнимает меня, прижимает к груди, легонько целует пряди волос на макушке, поглаживает по спине. В его поверхностных мыслях одна фраза: «Рядом мой любимый. Рядом, мой я, мой Кирин». Эхо разносит звук падающих со сталактита крупных капель. Шелестит мантия под его подрагивающими пальцами. Тихо подвывает принц Эдвард, испугавшийся тишины больше, чем звуков наших голосов. — Начнём? — Спрашивает мой Трис, чуть отстраняясь. — Да, — отвечаю я, легонько погладив седую косичку, проведя кончиками пальцев вдоль скулы. Мой я носит новый облик. Тот, что больше соответствует состоянию его души, отражает её. И это состояние не позволяет исчезнуть шраму — его я касаюсь так же нежно — не позволяет полностью восстановиться глазу, ставшему отражением той силы, что он принял помимо воли. Той, что он отвергал. Со скрипом поднимается решетка над одним из колодцев, и с грохотом откидывается на камень. Сидящие в соседних, взвизгивают и начинают причитать. Тело уже покойного, но еще скулящего от ужаса принца Юлия, поднимается на поверхность. Медленно плывет по воздуху туда, где до этого висел его уже разложившийся и развеянный прахом братец. — Забавно, Юлий, — я выпускаю призрачные когти. — Моему телу в этой жизни семнадцать. Твоему — четыре с лишним сотни. Интересно, как его возраст выглядит внутри? — Умоляю, принц Тристан, ваше высочество, я буду служить вам! Я сделаю всё, что угодно ради вас. Меня заставили вступить в сговор, я не хотел. — Ну вот, началось. Я знал, что он сам инициировал то покушение — видел это в его мыслях. — О, да, ты послужишь. Ты ведь понял, что я — не твой старший брат. Почему же не проявил осторожность? — спрашиваю я, а когти уже касаются ямочки между ключиц. — Я… — с его точки зрения, он был максимально осторожен, а ещё брата он почему-то боялся больше, чем меня… пока мы не познакомились поближе. — Я возненавидел тебя! Ты отнял у меня единственного… — Фразу он договорил про себя: единственного, кого я боялся больше, чем презирал. Когти пропороли кожу, вошли в кость грудины и начали медленно отсекать ее от полости в которой трепетали легкие и сердце. — Страх, мой милый почти брат, очень сильное чувство, — философски заметил я, продолжая вскрытие. — Скажи, сейчас я стал твоим единственным? Такая ирония, да? Ключицы отделились от центральной кости. Теперь нужно разрубить ребра. Под когтями ощущения рассекаемых мягких мышц, сменяются твердыми участками реберных остьев и снова маслянисто мягкая плоть. Ответом на мой вопрос стал визг. Дракон подошел справа, быстро вставил в раскрытый в крике рот металлический штырь, пробрался длинным тонким ножом в глотку, и сделал маленький надрез. Неприятный звук истаял, затерявшись в эхе пещеры. — Прости, что прервал беседу. Я немного не в настроении для громких звуков, — извиняется он. — Не извиняйся, мой Трис, всё, что мне было нужно, я от него уже услышал, — отвечаю я моему мне с мягкой улыбкой. Сейчас я ощущаю безмятежность. Тьма во мне уютно урчит довольной сытой кошкой. Она получила удовлетворение. И я тоже удовлетворен. Мои демоны накормлены и больше не рвут удерживающие их оковы. Пока. Временно. Принц Юлий заходится булькающим хрипом, когда я перехожу на вторую сторону также врезая грудь по середину ребер. Последний штрих — отделение мышц пресса. Осторожно, тут нужно сохранить целой плёночку диафрагмы. Тяну на себя отделенную часть за верх кости грудины. Ненужная плоть падает к нашим ногам. — Ты не замечал, что мясо жертвы приобретает легкий кисловатый привкус, если пища перед употреблением претерпевала мучения? — Спрашивает мой я, глядя как Юлий начинает задыхаться. Все просто — дыхание происходит за счет мышц между ребер. Легкие начинают синеть. Трепещет в последних попытках гонять кровь сердце, пульсирует аорта. У Юлия нет шанса умереть от болевого шока — сидхе слишком сильны. Потому он перестаёт дышать. Семь минут… Три до остановки сердца, пять до смерти мозга… Последние семь мгновений. — Да, знаешь, это интересно. Характерно и для животных, и для разумных. Хотя… большинство двуногих я бы назвал условно разумными, — отзываюсь я, наблюдая как жизнь окончательно покидает давно мёртвого принца. Хм… кажется, его смерть наступила семь недель назад, когда в одном из залов рухнула роскошная и очень тяжелая многоярусная люстра. Осколки хрусталя тогда осыпали мою мантию и слегка повредили вышивку. Час спустя в колодцах осталось трое из семнадцати. Они были мне особенно отвратительны, так как регулярно пытались сбежать от меня в небытие. Отвратительная особенность сидхе. Эти могли бесить некроманта почти безнаказанно, ведь умирали только один раз. Впрочем, я все равно был не способен воскрешать, а жаль. В этом случае мои игры стали бы для моих жертв еще занимательнее. Впрочем, зелий хватало, чтоб держать их в состоянии «консервов», как обычно поступали пауки со своим будущим обедом. Потому, колодцы особо отличившихся мы запечатали, превратив в каменные мешки, в которых нельзя ни лечь ни встать в полный рост. Конечно им были оставлены тоненькие воздуховоды, чтобы те могли дышать. Интересно, будут мои подопечные пытаться кричать? Все же они не знают, оставили ли их там навсегда… — Мой Кирин, пойдем ко мне? — Спрашивает мой я, когда мы полностью закончили уборку. — Пойдём, мой Трис, — я расслабленно прижимаюсь лбом к его плечу и тихо вздыхаю. Хорошо. Работа, эта её часть, завершилась. Криков моих подопытных Армес не услышит, магическая заглушка не позволит. Дракон гладит меня по голове, приобнимает за плечи, мысли его текут медленно и очень далеко о т того, чем мы только что занимались. Легкое касание губ к моим волосам, и он переносит нас в свой кабинет.