Случайный шанс

Интро POV Пик Мой взгляд вновь, уже который раз, падает на залитый кровью черный камень. Ее так много: старой и свежей, что она начинает отслаиваться чешуйками и осыпаться к подножию. На остром обломке базальта висит насаженная на него, как на кол, эльфка или альвка, не разбираюсь в двуногих… Но, умирала она долго, приятно. Боролась за жизнь до последнего. Никогда не понимал, почему они так за нее цепляются. В углу сидит еще одна, эта, кажется, человек. Или нет?.. Создаю стакан воды. Она не ела неделю, и не пила два дня — почти готова. — Милая, на, попей, ты, наверное, хочешь пить. — Я протягиваю ей стакан. Она смотрит на меня… с благодарностью. Мне всегда это нравилось. Совсем немного заботы и они начинают перед смертью ощущать надежду. Девка берет связанными трясущимися руками воду и жадно пьет, проливая половину на себя. Вот, теперь она готова. Труп на камне осыпается прахом, похожим на омертвевшие струпья. Я вздергиваю существо за волосы и заглядываю в глаза. Этот момент самый изысканный — в её глазах умирает надежда, блекнет душа, гаснет разум. На их место должна прийти боль. Насаживаю ее на остриё камня. Крик. Для этого и нужна вода, чтобы можно было кричать. К ногам привязаны булыжники, руки прицеплены к крюку на потолке пещеры. Возвращаюсь на свое место в углу, слушая, чувствуя, внемля ласковому урчанию черного камня. Великий Отец говорит со мной. Он рассказывает о будущем, власти, силе. Я должен уничтожить существующий порядок, чтобы настало его царство, его время. Он же рассказал мне правду о моем прошлом. Он говорит, что в болоте, где спрятана корона, есть проход на другую сторону. Я должен открыть его, чтобы он пришел и мы бы правили вместе. Я должен забрать Корону и Посох. О, придет время, я накоплю силу и смогу ими пользоваться! Я смогу развеять, уничтожить безвозвратно всё, что создала эта тварь. Я верну красоту и мы всё построим заново, сделаем прекрасным. Но пока мне нужно избавиться от зеленого ублюдка. Отец сказал, если он сгинет, рыжий божок сойдет с ума и станет еще одним инструментом разрушения. Конечно, хорошо было бы найти Виктора, и уничтожить его посохом на глазах у рыжего, тогда он гарантированно стал бы уничтожать всё вокруг. Из-за этого ублюдка я чуть не потерял связь с Отцом, почувствовал, как его голос глохнет. Это было ужасно, но меня спасла лесная тварь, как приятно было отплатить ему за помощь. Черт! Я ведь тогда потерял столько силы. Ублюдки… ну ничего, скоро я вернусь. Уже сегодня принцесса будет моей, урод Грин сгинет, а вместе с ним и рыжий. Девка сдохла… Сегодня. Пора. Наступил день летнего солнцестояния. Пора собирать… Что это? Кажется, я ощутил, как кто-то слушает мои мысли… *** POV Кирин — Тор, возвращайся! — Голос Ара вывел меня из задумчивости. Он даже не заметил, как назвал Триса настоящим именем. Они сидели в центре рунического круга уже три часа. Мой Кирин пытался проникнуть в мысли скрывшегося от нас Пика. И кажется, при помощи Ара, ему это удалось. Сейчас он расскажет. ‐ Там пиздец. Полный. Щас, секунду, — Тор тряхнул волосами. — Пик возле алтаря отца, собирает некроэнергию. Корона в Бездне. Сегодня он принесёт её, чтоб выполнить свою часть клятвы и выиграть спор. Сердце мое сжалось от боли, но выражение лица осталось спокойным. Моим любимым достаточно страданий и без моих душевных терзаний по обезумевшиму воспитаннику. За эти три месяца мы стали с ними так близки… я даже представить себе не мог, что такое возможно. — Как ты, мой Трис? — Спросил я, протягивая Тору кружку укрепляющего отвара. — В порядке, мой Кирин, бывало и хуже, — он чуть улыбнулся и принял кружку. Пальцы не дрожали, но я видел, что они напряжены. Армес приобнял его и коснулся виска губами: — Все получится, родные. Мы готовы. — Да, пожалуй, но любой план работает только до столкновения с противником. Нужно быть осторожными. — Я взмахнул рукой стирая с пола гостиной Армеса рунический круг и возвращая ковер. Сел с ними рядом на диван и приобнял Тора с другой стороны, целуя его в противоположный висок. Со вчерашнего дня мы сидели, как на иголках, не находя себе места и потому старались не расставаться. Хотелось чувствовать заботу и поддержку друг друга. Три часа назад мы поняли, что не можем больше находиться в неизвестности и Трис предложил план. Рискованный и опасный — подслушать мысли Пика. Тор сильный менталист, а тьма которую он принял и наша жертва, сделали его еще сильнее. И все же, он не обошелся без помощи Ара… Ещё минуту мы сидели в тишине, затем Трис по очереди легонько коснулся наших губ своими и встал. — Пора, родные. — Отправляйся, мой Трис, Агни думаю уже ждет тебя. — Мой Кирин должен покинуть нас, чтобы окончательно подготовить куклу принцессы к моему «выступлению». Управлять ею должен был я… А главное, мой я уходил, чтобы оставить нас с Аром наедине. Сегодня та самая ночь, в которую мы должны закрепить связь. Как это будет, я даже не представлял, и честно говоря, пребывал в смятении. Трис коротко кивнул, отступил на шаг и скользнул в тени. Ар продвинулся ближе, поймал мою руку и переплел пальцы. Я положил ладонь на наши сплетенные руки и улыбнулся. Хотелось спросить, как он, но сейчас я боялся оскорбить его таким вопросом. Ситуация выходила абсурднейшая. Я воспринимал моего любимого Ара, как мужчину равного себе, достойного уважения и любви. Но… но проблема в том, что себя я тоже в роли… эм… неважно, не представлял. Нужно было срочно что-то придумывать, пока он не решил, что я колеблюсь и… Вечный Разум! Оскорбляю его нежеланием. Ведь он хотел меня, и несмотря на те слова, что сказал тогда, хотел именно так. — Мой Ар, мой теплый огонечек, я люблю тебя. — Сказал я чистую правду, ведь все эти вопросы вызывала именно она — любовь. И именно из-за неё, я не имел право возлагать на него ответственность за первый шаг. — Знаю, мой Кирин, мой зимний сон, и я тебя люблю. Знаешь, у меня никого, кроме матери Лили, не было, — он чуть смущенно улыбнулся. — Да и с ней была только одна ночь. Мне конец. Прощай моя… самооценка, возложенная на алтарь дружбы, любви и жизни Перекрестка, будь он неладен. У него это вторая ночь в жизни, он был только с девушкой, да еще и суккубом, то есть, совсем не представляет, что делать. Вечный разум… — Идем, любимый, все будет очень хорошо. — Я улыбнулся и притянул его к себе, перенося нас в спальню. Усадил его на кровать, склонился и нежно глубоко поцеловал. Он ответил на поцелуй, в этот раз следуя за мной, рука скользнула с плеча к шее, ласково перебирая пряди. Вторая легла чуть выше талии. Он должен запомнить эту ночь как момент единения, любви, нежности. Первый и последний раз, до сего момента, в его жизни, был скорее случайностью, юношеским экспериментом. Сегодня же он должен ощутить любовь. Того, кто будет с ним бережен и нежен, того, кто не уйдет утром и не причинит боли. И это я… Продолжая его целовать, осторожно укладываю моего Ара на постель. Прихватываю губами его губы, наши языки переплетаются, приято его целовать. Приятно проводить руками по коже. Странно ощущать под пальцами сильные, развитые мышцы, под которыми прячется душа неопытного юного существа. — Любимый, — шепчу я между поцелуями, придерживая его голову, укладывая на подушки, расшнуровывая завязки рубашки. — Любимый, — эхом отзывается он, руки нежно гладят спину, он льнет ко мне, заранее позволяя всё, выгибается мне навстречу. Вдруг мой маленький огонечек вздрагивает, и я понимаю, что он почувствовал, как сила проклятого бога покинула мир Холмов. — Тише, тише, мой маленький, мой трепетный огонечек. Все хорошо, все так, как и должно быть. — Я снова целую его, успокаивающе поглаживая грудь и плечи. — Мы одни, здесь только ты и я и больше никого. Я люблю тебя. Мои руки спускаются ниже и я начинаю стягивать с него мягкие домашние штаны. Провожу раскрытыми ладонями по ногам, оглаживаю бедра, возвращаюсь и снова целую, начиная раздеваться сам. — И я люблю тебя, родной, сердце моё, — Ар чуть приподнимается, трепетно касается кончиками пальцев груди, целует над сердцем. Склоняюсь и целую рыже-золотистые волосы. Мой маленький, мой родной, любимый, которому не повезло родиться богом, но удалось остаться чистым и простодушным — светлым. Бедный мой огонечек, он создавал для себя чистый свет, спасая нас троих, а вместо этого получил меня… Я осторожно уложил его обратно на мягкий шелк простыней и разделся окончательно. В этом… меня утешало только одно: ему будет очень хорошо. Я провел пальцами вниз от его скулы, коснулся губ провел ладонью по шее, и ниже, ниже… Склонился и поцеловал живот чуть выше пупка. Моя рука легла на его член, огладила, приласкала. Подушечка большого пальца прошлась по шелковистой коже головки… Он рвано вздохнул и выгнулся, моментально откликаясь на ласку, сорвался на тихий стон. — Кирин, любимый… Спокойно. Кирин. Ты знаешь, как это делать. Он… Он нежный юноша, сейчас он не бог, не грозный феникс, а теплый маленький огонечек в твоих руках. Ты не можешь делать с ним то, что делаешь обычно с теми, кто сильнее тебя. Он доверяет, он любит, он будет согласен на всё, но ты не можешь. Я склонился к его паху и коснулся головки члена, провел по ней языком и обхватил губами. Стон стал еще выразительнее, в нём вновь прозвучало моё имя, мышцы под моими руками напряглись, пальцы же напротив нежно, едва касаясь скользнули вдоль моей руки. Мой маленький любимый огонечек, трепещет в моих ладонях. Если думать о нем так, то это становилось даже приятным. Он просто подросток, нежный и хрупкий. Юный, совсем юный для бога, живший в изоляции, смотревший на все со стороны… со стороны одиночества. Я расслабил горло принимая его так глубоко, как смог и начал двигаться, лаская руками живот и бедра моего Ара. — Люблю… так тебя люблю… — шёпот перемежался стонами и рваными вздохами, его руки ласкали плечи и лопатки, едва касались загривка, бедра подрагивали. — Любимый… мой… Я подхватываю его под бедра, мои ладони ложатся на его поясницу, и я ускоряю движения, теперь уже не думая ни о чём. Мне нравится ощущать его отзывчивость, слышать его стоны, делать ему приятно. Прижимаю его член языком к небу, плотно обхватываю губами ствол и всё же, не могу принять его полностью. Мой любимый. Я начинаю ощущать возбуждение. В какой-то момент я понимаю, что меня заводит в нём абсолютно все. Он мой свет, мой ласковый, трепетный любимый. Мой маленький феникс. Он мечется в моих руках, стонет так сладко, я ощущаю его желание, он хочет быть моим. Хочет быть в моих руках. — Да, мой Кирин, да, — быстрый сбивчивый шёпот переходит в новый стон, я чувствую, что он почти на грани. В моих мыслях остался только он. Мой маленький нежный огонечек. Такой отзывчивый, такой страстный. Он выгибается мне на встречу. Я осторожно придерживаю его, ласкаю, оставляя на грани блаженства, позволяя прочувствовать её. Он надеется задержать этот миг, продлить, и вместе с тем умоляет позволить ему провалиться в пучину наслаждения. Обхватываю его член плотнее, зная как он ощущает каждое мое движение. Так мало нужно, чтобы столкнуть его в пропасть и так много, чтобы удержать. — Я твой, мой Кирин, — выдыхает он, выгибаясь еще сильнее, держится за мою руку, не сжимает, просто сейчас это его единственная связь с реальностью, в этой огненной буре. — Хочу быть твоим, сердце моё, пожалуйста. Невозможно устоять, перед его просьбами, невозможно не ласкать и не позволять всё, что он захочет этому прекрасному, нежному существу. Он такой живой, такой чуткий. Теперь я рассмотрел его под всеми масками божественности и ответственности. Ему — можно всё. Мои движения ускоряются, губы сжимаются плотнее, а язык при каждом движении проходится по уздечке и головке. Я переплетаю пальцы с его и провожу второй рукой по напряженным яичкам. Да, мой хороший, да мой любимый, можно… Он выкрикивает моё имя и кончает глубоко в моем горле, я ощущаю, как волна удовольствия проходится по его телу, откликаясь в моём. И шёпот на выдохе: — Люблю… Сглотнув сладковатое семя, я поднимаюсь и забравшись повыше, притягиваю его к себе на грудь. Ему нужно прийти в себя, или наоборот побыть в блаженной уютной пустоте. Просто полежать, чувствуя себя в безопасности, зная, будучи уверенным в том, что тот, кто рядом, защитит, укроет, сбережет тебя и потому можно просто быть собой. Он обнимает меня, целует грудь, шею, губы скользят выше и касаются моих, мягко прихватывают, дыхание смешивается. — Так люблю тебя, так бесконечно… — Люблю тебя, мой теплый огонечек, — отзываюсь я, слегка поворачивая голову и подставляя шею. Мягкие тёплые губы скользят по ней, слегка прихватывают, спускаются к основанию и кожу осторожно прокалывают клыки. Укус отдаёт не болью, но жаром. Мой Ар проводит по проколам губами, касается ранок языком и они мгновенно затягиваются. Но печать остаётся, только теперь ощущается мягким теплом. — Теперь ты, — шепчет он и подставляет свою шею. Целую его губы, касаюсь кончика носа, подбородка и спускаюсь ниже провожу языком по кадыку и останавливаюсь чуть выше ключицы. Связь… Сокровенный, тонкий момент единения одного существа с другим. Каково это? Что будет значить для нас обоих? Надеюсь, что любовь. Целую, а затем слегка прикусываю нежную кожу чуть удлинившимися клыками. Зализываю ранки, сцеловываю кровь. Под легким зеленоватым свечением они тоже затягиваются, хоть и не так быстро. Снова целую моего маленького любимого. Укрываю нас одеялом, обнимаю его и только потом замечаю мысль: «Люблю». Она не моя. Я тоже люблю, безумно люблю моего маленького феникса, но мое «Люблю», звучит по-другому. Он прижимается ко мне и счастливо вздыхает. «Всегда». Зарываюсь пальцами в его волосы, и в моих мыслях звучит то же. «Всегда».