Случайный шанс

POV Армес Сейчас, плавно погружаясь в сон на руках у любимого, я ощущал безмятежность. Связь закрепилась мгновенно. Хотя другим, я знал, часто на это требовалось время. Видимо, здесь сыграли роль наши чувства, что не ограничивались банальным влечением. Мы трое действительно стали невероятно близки, и в первую очередь в духовном плане. Иначе, наверное, и быть не могло. Тор-Трис и Кирин-Грин стали моей семьёй и были мне куда ближе родных отца и матери. Любовь и абсолютное доверие связывали нас. Прочней, чем нить Гобелена. И я верил, что эту связь ничто не нарушит. Сон пришёл быстро и был спокоен и ласков. Меня разбудило чувство тревоги. Что-то продиралось в мир сквозь магические заслоны. Казалось, будто ломится через чащу густого кустарника грузный зверь. Его обуревает бессмысленная ярость и окутывает страх. Трещат заросли, с хрустом ломаются ветви, а он идет, оставляя на сломанных сучьях клочья шкуры. Под его поступью сотрясается земля. Деревья вздрагивают, скалы трещат, туманная завеса волнуется, словно море в непогоду. Следом за ощущениями приходит видение: та тварь, что мы видели в лесу: огромная, черная, осклизлая, как древние жуткие обитатели нижнего мира. На её голове сияющая железная корона, в трех ее зубцах водянисто-черные камни. От них исходит сила… и ненависть. Распахиваются, закрывая небо до самого горизонта, антрацитовые крылья. Из-под них на мир падает непроглядная тень. Морда твари возвышается над холмами застя свет солнца, она тянется к нему, лапами пытаясь содрать с неба. Ей ненавистно всё. Она желает уничтожать, рвать на части плоть миров… Тут приходит новое ощущение. На мои плечи ложатся чуть подрагивающие, прохладные руки. Осторожно гладят, утешают, отгоняют видение. Под ухом слышится мерное: тук-тук, тук-тук… Это бьется сердце любимого. — Мой огонёчек, мой маленький, мой тёплый. Всё хорошо. Просто Пик вернулся, и его темная душа противна этому миру, потому ты его так ощущаешь. — Спокойный голос ласков, слова падают, словно маленькие камушки в тихую воду, почти без всплеска. Медленно перевожу дыхание. Руки моего дракона успокаивают поднявшего перья феникса, искры в волосах гаснут. А вместе с ними приходит ощущение утекающей сквозь пальцы воды. Его я отогнал усилием воли. — Да, любимый. Он пришёл. В этот раз артефакты с ним. И кажется, проклятие стало сильней. Но он — один. А мы — нет. Мы вместе, — я накрыл его руку своей и поднял на него взгляд. — Мы вместе, я люблю тебя, — он переплел наши пальцы, склонился и поцеловал меня в лоб. — Не грусти, маленькое тёплое солнышко, у нас есть план и всё пока идёт, как задумано. Вообще, это хорошо что ты проснулся, нам давно пора вставать, а у меня не поднималась рука разбудить тебя. Я мягко ему улыбнулся. — Ты охранял мой сон, спасибо. Да, ты прав, пора. Выбираться из его рук не хотелось, как и в принципе выходить из комнаты. Но нам нужно было собираться и выдвигаться в золотой дворец Правящего Дома Благого Двора. — И мне было очень приятно беречь твой покой, тёплое солнышко. — Он снова улыбнулся и зарылся пальцами в волосы. — Нам предстоят сборы… — Мой дракон фыркнул и улыбка его стала шире. — А после расплетения кос, мои волосы будут похожи на… Он коснулся губами кончика моего носа, и сел в кровати, поднимая вместе с собой и меня. Я фыркнул с тихим смешком, обнял его за шею и чмокнул в губы. — Эта причёска тебе тоже идёт. О, и твой титул сейчас всего на ступень ниже принца Тристана и равен моему. Всеблагая королева будет «в восторге». В этом году ей не удастся начать войну. Весы качнулись в сторону неблагих. — Улыбнулся я, представляя её выражение лица. — Ты не представляешь, он мне достался на сдачу с интриги. Хотя, благодаря тебе, я теперь понимаю, что если бы я попросил что-то другое, она могла бы и не удасться. Но, зато, мой чертополох не пропадёт без дела. Люблю эти цветы, а геральдический комитет мне уже одобрил герб с ними. — Кирин встал с кровати и протянул мне руки. — Быстро перекусим, и мне нужно выводить «принцессу» на прогулку. Я принял его руки, чуть сжал ладони, поднялся, становясь рядом. — Тебе идёт этот герб, мой чертополох. Пойдем. Я отправлю распоряжение, чтоб Торжественная делегация выезжала раньше. А нас проведёт Агни, она уже должна быть здесь. — Да, пожалуй, Агни, до завершения первой части плана, лучше не показываться на людях. — Сказал он и накинув мне на плечи мантию, начал одеваться сам. Завтрак прошел в уютной тишине. Кирин приготовил тосты с маслом и джемом, мы пили чай, прислушиваясь к собственным новым ощущениям. Через активированную связь, я мог слышать поверхностные мысли моего дракона. И теперь был полностью согласен с Трисом — они были красивые. Мы вместе размышляли о происходящем и просто созерцали. Мысли цеплялись одна за другую, вызывая ассоциации и порождая новое представление о старых вещах. Я узнал, что ему и правда нравятся фарфоровые сервизы, но он в этом не сознается даже сам себе… Он, наверное, тоже узнавал обо мне неизвестное мне самому. Потом он поднялся, как и вчера, убрал с пола ковер и начал рисовать рунический круг. Чёткие линии символов он выводил зельем смешанным с собственной кровью, и кровью Агни, которая понадобилась для куклы. Встали на свои места и зажглись черные свечи, затем он сел в центре в позу лотоса, простер руки перед собой и закрыл глаза. Я опустился напротив него за пределами круга, внимательно отслеживая состояние и готовый вмешаться в случае чего. Плохо, что управлять куклой будет именно он. Некоторые вещи действительно лучше не видеть. Усилием воли я загнал в глубину сознания всплывшую было картинку того зала в поместье. Туда же отправились мысли, подсмотренные Трисом в сознании Пика. От его пальцев к кругу потянулись ниточки силы. Сперва призрачные, они становились всё более яркими, пока не стали похожи на слабо светящиеся тонкие шнуры. В этот момент пальцы моего любимого перестали дрожать и, казалось, начали наигрывать какую-то мелодию на клавесине. Полилась музыка, а мне начали видеться образы: сад, принцесса Агни, сидящая с книгой под деревом, Пик присаживающийся рядом и заводящий разговор. Казалось, что он сам не свой, будто им тоже кто-то в этот момент управлял. Это было странно. Не то, чтобы я часто сталкивался с тетушкой Тиа в моменты, когда влияние короны было наиболее ярким, но… поведение было нетипичным для Пика. Снова замелькали картинки: касание руки, послышалось вполне уместное предложение зачать наследника, согласие. Сцена сменилась, а вместе с ней и музыка. К клавесину теперь примешивались нежные звуки флейты, в мелодии было нечто гипнотическое, манящее, направляющее. И тут я понял. Кирин, Тор и Агни, сплели свои силы. Это была говорящая музыка, созданная ритуалом любимого; Тор вплел в неё ментальные нити, а Агни подкрепила все это зовом вампира. Они управляли не только куклой, но через неё и Пиком. Однако, где-то в глубине, по краю чувств кралось ощущение, что есть и четвертая сила, влияющая на принца драконов. Я прислушался к этому ощущению, пытаясь вычленить его и обнаружить источник. Поймать эту нить, тонкую, как летящие с ветром паутинки бабьего лета. Мне удалось ощутить, как на пике страсти, темную сущность принца драконов оплетают и удерживают звеняще тонкие тяжи, еще темнее его души. Они тянулись прочь из нашего мира, но куда — я понять так и не смог. Последняя картинка: девушка остается в своей спальне, а дракон уходит. — Кирин? — тихо позвал я. Хреново, ещё одна неизвестная сила — это хреново. Мог ли это быть Великий Отец? В целом, вполне. — Да, мой огонечек, мы закончили, всё хорошо. — Он открыл глаза, стряхнул с рук истаивающие «шнуры», связывавшие его с куклой и улыбнулся, — У тебя встревоженный голос, ты что-то почувствовал? — Что-то не так. Там была ещё одна сила. Только я не отследил, куда ведёт нить, — я раздосадовано качнул головой. — Кто-то управлял Пиком кроме нас?.. Да, такое возможно, мы боялись, что он может попытаться разрушить сосуд, и нашего влияния не хватит, чтобы его удержать, но этого не произошло. — Мягко сформулировал он. — Не произошло, — кивнул я. Тревога не исчезла, но отступила. — Ладно, подумаем об этом, когда артефакты будут у нас. Раздался тихий стук в дверь. Наверняка Агни, остальные отбыли во дворец пару часов как и, я сверился с часами, через двадцать три минуты карета остановится на границе рощи. Агни должна провести нас к ней через тень. — Готов? — я перевёл взгляд на Кирина. — Мой огонечек, мы оба перенервничали с утра пораньше. И оба еще не одеты к выходу. — Улыбнулся Кирин, поднимаясь чтобы открыть даме дверь. — Доброе утро, Агни, дай нам десять минут… начало дня было насыщенным. — Поприветствовал он вошедшую. — Конечно, Кирин, — улыбнулась принцесса, сверкнув клыками. Сегодня она была в мантии цвета снега в лунных лучах. В волосах мягко сияли селениты, белые опалы и редкий голубой янтарь. — Точно, — я легонько улыбнулся любимому. Да, о ритуальных мантиях я забыл напрочь, вздохнул и взмахом руки расплел косу, призывая шкатулку с цепочками и прочим барахлом. Расплетенные волосы дракона легли на плечи тяжелыми волнами. Напрасно Кирин опасался, что они закурчавятся от косичек, этого не случилось. Его шкатулка с драгоценностями оказалась вдвое меньше моей. Там, на дне, лежали цепочки с темно-зелеными сапфирами и рассветно-розоватыми морганитами. Он быстро закрепил их в волосах и призвал практически черную мантию с зеленоватым отливом, вышитую узором чертополохов. — И украсив себя плетением волос, взамен утраченных добродетелей, они отправились на бал… — Кривовато улыбнулся он, прикусив губу клыком. Теперь я точно знал, как раздражает любимого праздничная мода Холмов, а вот повседневные косы он считал вполне практичными, собственно, как и я. — Идёмте? Агни усмехнулась. — Так, мой дорогой друг, сидхе демонстрируют друг другу мирные намерения. Волосы расплетены: в них нет жал и лезвий. Как и под мантией. Пойдём, — и она протянула нам руки. *** В самом сердце земель, принадлежащих Благому Двору, меж холмами, лежало озеро. Круглое, как монета с изображением её величества, оно омывало зеленоватыми водами остров в самом центре. Когда-то он был похож на окрестные взхолмья, но не теперь. Сидхе изменили его облик до неузнаваемости. Склоны изрезали плоские террасы, на которых каскадом раскинулись королевские ивовые сады. Ажурные лестницы, берега ручьев и прудиков, мостики и скамьи, собственно как и спуск к Озеру Слез, были выполнены из камня — змеевика. К острову вели готические, но по-эльфийски легкие, берилловые мосты. Они заканчивались у верхних ворот дворца, нависая над озером и парком. Из моей гостиной мы шагнули на середину главного, называвшегося — Путь Торжества. Отсюда открывался прекрасный вид, который я хотел показать любимому. У сидхе не было уважения к природе, но их представление о красоте подчас завораживало. Невдалеке под нами покачивали ветвями старые плакучие ивы. Они, печально поскрипывая, полоскали в водах озера длинные плети своих ветвей. У корней старых деревьев мхи сотнями оттенков, от белого до малахитового, покрывали валуны. Лето Благого Двора не цвело. Ни одного бутона среди трав, ни одного цветка. Так же, как в моем саду стояли в любую пору года алые клёны. — Иногда мне кажется, что времена года в Холмах застыли и не меняются. Это не так, конечно, но… здесь это ощущение усиливается. Здесь и сейчас. Сегодня пик силы Старшего Дома. С завтрашнего дня баланс начнет меняться в мою сторону, — сказал я. — Мне всегда казалось странным, что расцвет и увядание должны были бы быть самостоятельными силами. Но у безымянного не было нужды создавать новое, только скопировать прежнее. А ведь Весна и Осень, могли бы сбалансировать Лето и Зиму. — Откликнулся Кирин, глядя как расходятся круги по воде, в том месте, где её касаются руки ивы. — Многие тысячелетия назад власть в Холмах менялась от сезона к сезону. Но об этом почти никто не помнит, — заметил я. — Правда, этот баланс сохранялся до первой войны. — Я не знал этого… Тогда старшие дома и захватили младшие. Ну что ж, возможно, если Перекрёсток откроется, то и Холмам придётся подчиняться общим законам. Но для этого нужна власть, настоящая власть хранителя. — Он коснулся моей руки и на лице дракона мелькнула улыбка. — Возможно, завоевать Перекрёсток нужно, и к мести это не имеет никакого отношения. — Возможно. Постоянный Хранитель отсутствовал слишком долго, мои отец и мать не справились, да и моя карьера в этом звании была непродолжительной. Возможно, Кирин, любимый, существующий порядок стоит разрушить, — кивнул я с улыбкой, отвечая ему таким же касанием. — Если вы это сделаете, Хранители миров скажут вам спасибо. Как и магики. И я не шучу, — усмехнулась Агни. — Ох, ваше высочество, если бы это было так просто, как предаваться бесплодным мечтам о мщении… Эта война превратится в работу, а потом встанет задача — «усидеть на штыках». Но, ваши слова ободряют… И знаете, в них кроется великая мудрость. А что если нам скажут не «спасибо», а помогут захватить власть? Представляете, толпы простых смертных откажутся помнить и почитать старых богов, и будут поклоняться Ару? Как думаете, долго древние продержатся без силы веры? И через сколько тогда закончится твое заключение, любимый? — С жаром вопрошал мой Кирин. Кажется, у него возникла идея, как это можно реализовать. — Если все начнут возносить молитвы мне вместо них, то очень, очень недолго, — я чуть сжал его руки. — Ты прав, энергия веры сильнее любой другой. — Ну, тогда у меня есть план. — Он улыбнулся и на мгновение в волосах появились пряди цвета осоки на заливном лугу, а лицо просветлело. Но миг ушел в прошлое, Кирин собрался с мыслями и сказал. — Мы обязательно это обсудим, но слышите? И действительно, со стороны дворца донесся серебристый перезвон множества колокольчиков — это был призыв на праздник Летнего Солнцестояния. — Да, сердце моё, пора, — кивнул я. — Пора, — эхом отозвалась Агни. Антракт закончился, начинался второй Акт. На опорах моста реяли на ветру штандарты с изображениями алого солнца на золотом поле. Мы прошли над террасами парков, и через пару минут уже стояли у золотых ворот Летнего дворца. Сейчас они были распахнуты и стража пустым взглядом смотрела сквозь проходящих. За стенами, вырезанными из почти прозрачной плиты нефрита, дневной свет меняется и ложится на внутренние галереи мягкими золотисто-белыми отблесками, будто вода мерцает на шёлковых занавесах. Между слоями благородного камня врезаны полосы хризолита — более тёплого, золотисто-зелёного оттенка. По низу от ворот расходится широкий пояс красного карнеола; он пылает, как полоса опавших маковых лепестков. Подняв взгляд можно увидеть, как тянутся вверх тонкими шпилями башни замка, а стрельчатые арки-переходы соединяют всё в единое кружево. Их крыши конического сечения крыты мелким чешуйчатым рустом из хризопраза и перидота. Идём по коридорам и балюстрадам дворца. В рассеянном аквамариновом свете было видно, как наши легкие тени ложатся на полированные ступени из змеевика. До тронного зала осталось пройти одну галерею, поднятую на стрельчатых колоннах. Она перекинулась между внешней и внутренней башнями лёгким мостом. Снаружи — стройная арка, внутри — прозрачная лоджия, пол которой вымощен светлым авантюрином с золотистыми вкраплениями. Здесь, в отличие от Зимнего дворца, не было полутемных ниш и тяжёлых портьер, но я совершенно точно знал: тайных ходов и отнорков в замке светлейшей королевы не меньше. Наконец мы достигли тронного зала. Здесь высокие, от пола до тающего в вышине потолка, витражные стрельчатые окна в рамах тусклого золота. Фрагменты граната и рубина, среди изумрудной зелени, вились узором пылающих цветов гибискуса, вьющихся роз и олеандра. Проходя сквозь них, свет падает яркими пятнами на выложенный мозаикой везувиана и гелиотропа пол. Наша делегация, включая мою Лилиан, ждала нас по правую сторону от входа. На противоположной стороне — делегация Неблагого Двора. И наша кукла Агни между принцами Дэем и Трисом. Сейчас никто ей не управляет и «принцесса» выглядит отрешенной и равнодушной. В центре зала — их величества на тронах. Только здесь малый трон занимает Джодок и ему это ох, как не нравится. От осмотра зала меня отвлекает мысль моего дракона, вернее мыслеобраз: по зеленому сукну стола шуршат перемешиваемые незримой рукой кости маджонг. Встают четыре стены. Рядом с южным ветром, иероглиф которого ассоциируется с летом и фениксом — огненный змей — Чун. Колоду юга дополнил Западный ветер — осень. Северному ветру, чей символ — зима, достался изумрудный змей Хацу. К нему присоединился Восточный ветер весна. Оставшиеся две стены — черный и белый игроки, ассоциируются у него с Отцом и Матерью. У Великого на руках: дракон Хаку — изображаемый пустым квадратом. Мать прикрывает рукой «джокер» — Белый лотос. — Как не были б сильны расклады, помогут выиграть нам цветы простые: бамбук зелёный, слив алые бутоны, манящий запах орхидей и хризантемы поздний цвет. — Улыбается дракон. Он имеет ввиду, что значения будут иметь не великие силы, а малые — самые простые кости, соль земли — смертные. Нам пора расходиться. Каждому занимать место среди своих. Ночами кости покоятся в суконном мешочке, и лежат, как им вздумается, но днем мы должны играть. Мой Кирин совершенно прав. В этот момент меня посещает коротко е видение — новая узловая точка. Нити сходятся в ней и меняют направление узора. Смертные, рождённые почти рабами, берут нити в свои руки. Становятся новыми богами.