Случайный шанс

POV Кирин У меня оставалось еще несколько незавершенных дел в мире Холмов. Именно из-за этого, после прощания с любимыми, я оказался в спальне короля Джодока. Трис говорит, что ему не обрести душу: он убил её семя в себе. Но мне это безразлично. Он принял меня в своём доме. Я обещал служить ему. И будь я проклят, если отплачу ему тем, что брошу этого… «моего повелителя», зная о заговоре. Спасти его я не могу, но зато, могу запихать в него душу, как бы он, лабиринт и богиня, этому не противились. Подхожу к кровати и за шкирку вытаскиваю короля из объятий парочки любовниц. На этих заклятие сна, «владыке» пощёчина, чтобы быстрее пришел в себя. — Джодок, ты идёшь со мной, — произнес я, накидывая на его плечи мантию и утаскивая к северному входу в лабиринт. Под тихий хруст наста, на который опускаются его босые ноги, слышится… щёлк — на запястьях «повелителя» смыкаются антимагических наручники. — Герцог?! Что происходит?! — он ещё не вполне пришёл в себя. — Ты переметнулся на сторону наследника?! Вы… вы изначально всё спланировали! — Нет, я спасаю твою шкуру, единственным доступным способом. Ты не должен быть доволен или благодарен, но ты пройдёшь со мной через лабиринт и обретёшь бессмертие, потому, что я тебе верен. — Отвечаю я, подтаскивая его к слабо мерцающей среди ночных теней пирамиде. — Стой, остановись! Если ты мне верен! Единицы проходят лабиринт повторно, мне нельзя! Единственный наследник трона — не сидхе! Он не имеет права занять трон, если я исчезну! От короля остро пахло страхом. Он не пытался сопротивляться, только отчаянно спорил. — Он это сделает. А ты ничего не изменишь. Я знаю, что тебе нельзя — ты один не пройдёшь — ты убил зерно души. Но ты пройдёшь со мной и будешь жить. Желай. Желай обрести хотя бы спасение — жизнь. Она ценна, другое неважно. Я не позволю тебе погибнуть, моё время на исходе, это последний шанс для меня исполнить долг, а для тебя — жить. — Я заставил его посмотреть мне в глаза. — Ты меня понял? В глазах короля плещется ужас, он мелко кивает. Пытается скованными руками уцепиться за мою руку. И я позволяю ему вцепиться в неё, немеющими на морозе пальцами. Даже бездушному нужна опора, даже мертвому — честь. — Лабиринт, открой нам, — обращаюсь я к возвышающейся над нами громадине пирамиды. «Входи, свободный Кирин. Но помни, я не могу пропустить тебя без испытаний» — бежит по гладкой стене золотая надпись и стена отходит в сторону. Король тихо скулит. — Да будет так. Джодок войдет со мной. Впусти его. Иначе я убью его прямо здесь и в этом будет твоя вина, — отвечаю я. «Да будет так, свободный Кирин. Ты можешь взять с собой этого сидхе» — эта фраза эхом камнепада прозвучала в моем сознании. Я держу правую руку короля твердо, и не выпущу, что бы не происходило. Он ухватился за меня обеими ладонями и мелко дрожит, входя под своды. — Держись меня. Не бойся. Помни — я верен тебе. Сегодня наша сила в противостоянии судьбе, предрешённости, мы оба обречены, но это не повод забывать о чести и гордости. Ты — король, правитель народа. Пусть всё, что ты делал в жизни было… рациональным, но сейчас, забудь об этом. Отринь страх ради гордыни, ради неподчинения. Впереди вечность или смерть и то и другое нужно встречать достойно. — Так говорю я, зная — «бог» лабиринта, его дух, зол на меня. Я практически заставил его впустить Джодока и мне за это расплачиваться. «Ты ошибаешься, свободный Кирин. Мне незнакомы эмоции. Иначе я не мог бы выполнять свою роль» Снова этот голос и нас поглощает кромешная темнота. И тишина. Короля накрывает паника, пальцы стискивают мою руку мертвой хваткой. В тишине я слышу его прерывистое дыхание. Это единственный звук. На моей ладони заплясал зеленый огонек разгоняя окруживший нас мрак. Не слыша эха шагов, мы шли вперед по коридорам лабиринта… Он должен пройти, должен… Мне кажется, что если я спасу его, это что-то изменит, разрушит какую-то предопределенность. Я исполню свой долг перед ним. Идя рядом с моим «повелителем», я размышляю о проклятиях. Думаю, они бывают разного рода: те, что связаны с магией, кровью или неисполненными клятвами и другие. Последние сложнее и тоньше — это неисполненные обещания, ничего общего с ритуалами не имеющие. Думаю, из-за нарушения таких союзов и гибнет душа. Пусть же служит нам защитой то, что, хоть и в силу разных причин, мы остались верны друг другу. «Верно» — снова голос лабиринта. Темнота рассеивается и мы стоим перед тремя неотличимыми друг от друга дверями. Над ними проявляется золотая руническая вязь. «За правой дверью тебя ждёт сила. За левой власть. Центральная дверь — путь по колотому стеклу» Джодок дёргается влево. — Нет, не в силе дело. Силу сегодня я выбросил, как мятую бумагу из мусорной корзины. И не во власти. Против неё мы идем, не за ней. А значит нам остается третья дорога, и это правда, боль — путь к пробуждению. — С этими словами, я тяну короля к средней двери. Он упирается, скулеж перерастает во всхлипы, но противиться мне он не может. Ноги короля скользят, скребут по полу. Останавливаюсь. Подцепляю его подбородок и заглядываю в глаза. — Ты должен идти сам. Я не даю тебе выбора, но идти ты должен. Боль — это всего лишь ощущение. В этот момент, на меня накатывает осознание потери — что бы я не делал, я буду один. Мой удел — верность, не подчинение и не служение, вернее, не служение кому-то… Может быть миру? Его пути? Перекрёстку? Но что бы я не делал, сколь не был бы близок с живыми, мой удел — одиночество. Не выпуская руки моего глупого спутника, я обнимаю его второй, прижимаю к себе, словно ребенок потерявший собаку и обнимающий куклу, в попытке хотя бы ей отдать частичку своей любви и рассказать о потере. Король хватается за меня и мы делаем шаг. Широкий коридор, ещё шаг и я вижу на троне королеву Тиамат. На её голове проклятая корона, в чёрных глазах огонёк безумия. В руках она держит мягко сияющее фиолетовое яйцо. Поглаживает его чешуйки и что-то неразборчиво нашептывает. Вот она — моя боль. Мать драконов, по сути, не сделала мне ничего плохого, кроме того, что характером как две капли воды походила на мою мать. В этом мире я понял, что испытывала, находясь под властью артефакта, чёрная. Она — тоже игрушка в руках Великого, одарившего её этим… предметом. Но дело не в ней — яйцо, маленькая жизнь которую я спасал, оправдывая это в собственных глазах охотой за короной и посохом. Нет, не совсем так, они были нужны мне, и план был хорош. Я люблю такие комбинации — убить двух зайцев одним выстрелом. Смешно. Сработала другая поговорка: за двумя погонишься, ни одного не поймаешь. Маленький, со смешной пятнистой чешуей и глупыми серебристыми глазами, он скакал по пещере, не давая мне ни есть, ни спать ни работать. Я поражался, откуда у него столько сил, пока, спустя пару месяцев бессонных ночей, не понял — Пик спал, пока я был занят служением в совете, а потом соскучившись… Я не смог отправить его за ними, но он ушел сам… — Аа-р-ра-гх! — мой полукрик, полурык разносится под сводами зала. — Любой путь — боль. Это только малая капля бегущей по реке жизни. Король Джодок затихает. Он умен и сейчас начинает понимать, что лабиринт не будет испытывать его. В тишине коридора раздаются шаги и перед троном появляется изящная фигура, закутанная в чёрный плащ с капюшоном. Тонкая рука откидывает его — перед троном стоит Тор. Нет. Тогда его ещё не было. Это Виктор. — Тиа, это не твоё решение, — произносит он. Она вскидывает взгляд, обнажает клыки. — Ты! Ты не можешь знать! — Я знаю тебя. Ты не снимаешь её сколько? Шесть сотен лет! Отдай её мне. — Нет! Ты её не получишь. — Я не дракон. Я не могу её использовать. Но могу попытаться исправить. — Лжешь! Ты отдашь её ему. Я не позволю. Убирайся. Она открыла мне пророчество. — И ты ей поверила. Хорошо. Я уйду. Но я тебя предупредил. Больше я ничего не могу сделать. Виктор — моя пара, мой нареченный… Он все знал, говорил с ней, но не со мной. Он решил отречься от меня, оставить Пика его судьбе… Уйти навечно, бросив нас здесь, в этом проклятом мире. Теперь ты видишь?.. Видишь? Ты один… Тебя все предали… О, нет, подожди, зараза. На моем лице появляется кривая страшная ухмылка. Я выгрызу себе сердце, разорву плоть на части, но не стану слушать того, кто пытается нашептывать, управлять. — Нет! Только не мной. Это ложь! Я знаю, он ушел потому, что связь была ложью — не выбором. Навязанная, предопределенная, чужая. Я бы не ушёл, Тор бы не ушёл, а тот, кто носил в себе его вторую часть — Вика, смог. Плюнул в лицо богам, растоптал пророчества. Пусть не удалось, но я благодарен ему. Видение растаяло, сменившись тонкой дорогой света, ведущей во тьму. — Идем, — это слово обращено к моему спутнику. Хорошо, что он здесь, думаю, этот путь я тоже не прошел бы без него. Просто присутствие… Квант сострадания, толика понимания, выдуманная мной и вложенная в его чувства моим воображением, поддерживают. Я тону в море одиночества, цепляясь за гордость и… нет не надежду, иллюзию того, что кто-то есть рядом. Несколько шагов и с правой стороны возникает новое видение. Звёздная пустота перекрестка. Серебряный трон и зеркало напротив него. На троне сидит молодая женщина с идеально уложенными в строгую причёску серебряными волосами. Серо-стальные глаза холодны, губы презрительно поджаты. У её трона в позе лотоса сидит нескладный мальчишка лет восьми с копной огненно-рыжих волос и янтарными глазами. — Смотри внимательно, мой феникс, — произносит богиня Порядка. — Смотри внимательно и запоминай. Это зло. Зло не должно существовать. Ты должен сражаться с проявлениями и зла и хаоса. Только сила Порядка праведна. — Почему, мама? — недоуменно спрашивает ребёнок. — Потому что они — грех. Грех губит души. Сейчас они предаются страстям, завтра им станет этого мало. Пророчество, ты не должен забывать о нём. Я предупредила Тиамат, но сестра твоего… проклятого отца, такая же, как он. Она тоже зло. Все они. Смотри, мой феникс, зеркало не лжёт. — Зеркало лжёт, — едва слышно произносит ребёнок. — Что ты сказал?! — голос богини гневен и холоден. — Да, мама, я не забуду, — отвечает ребёнок. Порядок… права: грех губит души. Рядом со мной идет тому доказательство, но это только часть правды… А истина в том, что Тиа знала про меня и не уничтожила, знала про Виктора, и говорила с ним. А ей не удалось настроить сына против нас. Я приведу его к победе, я освобожу Перекрёсток, от её полуправды. Она, даже будучи воспоминанием, не коснётся моей души. А следом за этими мыслями на меня накатывает дикая боль — от понимания, через что пришлось пройти Ару, чтобы сохранить нам жизнь. Мой огонёчек… Мое солнышко… Удивительно, но после этого видения на душе стало легче. Нет, я всё ещё понимал, что хоть мы и назначены друг другу, хоть и создали свою связь, я всё равно останусь один. Но теперь я готов на это, ведь когда он шел против воли матери, тоже был один и тоже мечтал избавиться от этого чувства. Видение тает и мы проходим ещё несколько шагов. По левую сторону тропы — холодный ноябрьский туман и в нем одинокая фигура. Виктор? Тор? Или… Да, он точная копия, но это не мой я. Другой. Он идёт сквозь туман и аквамариновый огонёк едва тлеет. Рядом с ним появляется вторая фигура. Её я узнаю — Великая Мать. — Ты опять ушёл к границе, мой Вик, — печально произносит она. — Да. И ты меня не удержишь. — Здесь нет выхода, мой Вик. Сейчас нет. — Да мне поебать. Я буду ходить здесь, пока он не появится. — Ты не выживешь в мирах, мой Вик. — Пффф… — Тебе нужно учиться. — Мне нужно уйти. — Ты не готов, ты не справишься. — Посмотрим. — Мой Вик, ты упрямишься зря. Я помогу. — Ты сама заперта. Ты не можешь помочь. — Р-ра-а-а-а-а! — я слышу крик, но лишь спустя минуту понимаю, что это кричу я. Он хочет уйти, хочет вернуться к нам… Мой Вик. В этот момент я понимаю, что это и есть моя любовь. Грудь словно рвут когтями изнутри На глазах наворачиваются слезы. У тебя всё отняли… Он не придёт… Он идет не к тебе… Его ждёт феникс… Видишь — они идеальная пара?.. Видишь?.. Он идёт к брату… — А-а-р-р-р… Нет. Ты лжешь! И ты, показывающий мне это, тоже. Никто не смеет решать за нас. Никто не будет управлять моей жизнью, ни видениями, ни проклятиями, ни силой, ни властью! Я решаю! Я свободен от всех вас! Пусть он идет туда, куда хочет! Я освобожу его! Не ради себя — ради него. — Ору я не останавливаясь, продолжая идти вперед. Видение рассеивается и почти сразу появляется новое. Снежная пустошь перед громадой лабиринта. Два одинаковых эльфа в ритуальных мантиях некромантов. Мой Вик и мой Тор. Только руки Тора в кандалах. За его спиной Пик. И юноша, похожий на меня несколько столетий назад. Они снимают с Тора кандалы. Вик поднимает на него взгляд. В глазах боль и решимость. — Пойдём, моя Тьма. Мой я ухмыляется, сплевывает на снег кровь и они одновременно входят в тёмный провал. — Выйдет только один, — доноситься до меня голос моего огонёчка. В нём я тоже слышу боль. — И на рассвете мы узнаем, кто это будет. — Не-е-е-ет! — Если до этого я думал что мне когда-либо было больно — я ошибался. Вот теперь больно. Будущее определено… Останется твой ты?.. Останется тот, кто сможет любить тебя?.. Смотри, это правда… Я знаю… Вечный Разум… Научи меня. Ты всегда защищал меня… И в этот момент в моем сознании разливается тихий и совершенно безликий голос: «Это будущее. Разве то, что ты видел, не научило тебя видеть разницу между свершившимся и предначертанным? Это взгляд со стороны… Эта история о будущем, в котором ты слышишь чьи-то домыслы, пусть даже это и провидец — Армес. Ведь он не видел, что Пик кинет в тебя корону? Значит и он ошибается…» Этот голос всё продолжает звучать в сознании, а я улыбаюсь, понимая — это мой голос и я прав. Видение рассеивается и в нескольких шагах от нас, в конце тропы, появляется дверь. Она распахивается перед нами, являя уже знакомый центр лабиринта. — Вот и всё, идём. Прошу тебя, умоляю: попроси у неё душу, другое тебя не спасет. — Говорю я Джодоку, всё ещё держа его за руку. В луче света материализуется фигура богини. — Он не может просить, свободный Кирин. Но ты можешь просить за него. Я многое задолжала тебе, очень многое. И мне жаль. — Здравствуй, плененная. Сегодня я рад тебя видеть. Не знаю, лжет ли лабиринт… Нет, не то, подожди. В прошлый раз мы сыграли в эту игру и оба проиграли. Скажи, ты можешь дать ему душу по моей просьбе? — спросил я, памятуя о том, что в прошлый раз она не смогла исполнить моего желания. — Да, Кирин, это в моей власти, — кивнула она. — И ты можешь попросить ещё раз, для себя. Твоя первая просьба невыполнима, оба и так будут у тебя. А я не могу дать то, что мне не принадлежит. Джодок тем временем опустился на пол, преклонив перед ней колени. — Прошу, пусть король Джодок обретёт бессмертную душу. — Говорю я очень осторожно. Мое неверие в богов лишилось в этот момент всяческих границ. Теперь я видел не просто запертое существо, которому могу сострадать, но просто человека, который может или не может поднять с земли камень. Я увидел Закон, и его безразличие к божественному и любому другому. — Хорошо. Джодок, поднимись и подойди ко мне, — произнесла она. Король же не нашёл сил встать ровно, но кое-как пополз-поковылял в её сторону. Она покачала головой. — Эта ночь будет для тебя сном, — тонкая рука легла на голову сидхе и он закричал. Страшно и надрывно. Видимо, король сейчас переживает всё, что совершил и что погубило его душу, переживает… Всей душой… Я хочу спросить, но боюсь. Слишком тонка грань, между вопросом и просьбой. Я должен быть очень осторожен в словах, очень. — Если ты поклянешься, что Вик вернется, как только обретет силу и научится выживать, я исправлю случившееся в прошлый раз и попрошу тебя исполнить мое желание. — Произношу я. — Да, Кирин, он вернётся. Ты ведь видел часть будущего. Лабиринт показал тебе правду. Но не истину, свободный Кирин. Только часть истины, — она печально улыбнулась. — Я не верю тебе на слово. Кругом ложь, и мы должны быть очень осторожны. — Говорю я, взвешивая каждое слово. Я протягиваю к ней руку, предлагая заключить клятву крови. Если она не лжет, то это ничего не изменит, если она лжет, то откажется. Если клятва будет заключена, я исполню свою часть сделки, и попрошу то, что она сможет исполнить. — Хорошо, Кирин, — в её руке появляется тонкий ритуальный кинжал, она рассекает им ладонь и протягивает её мне. — Клянусь тебе, свободный Кирин, Вик, мой наследник, покинет Серые Пределы, как только будет готов. Он вернётся в миры и будет с тобой. Как и Тор. Я повторяю её движение, разрезая ладонь и беря её руку со словами: — Я принимаю твою клятву, Великая мать, и исполню свою часть уговора. Стоило мне это произнести, как я увидел её двуликой: черный клубящийся мрак, принявший контуры половины женской фигуры, вторая же являла собой чистый золотой свет. Мрак был ужасен, свет — ласков, силы жизни и смерти сплелись в ней, и всё же, я не утратил ощущения того, что она — просто живой, ограниченный, как и каждый из нас… — Спасибо, свободный Кирин, — шепнула она. — Когда придет срок, если это в твоих силах, исполни мою просьбу: «Если видение было правдой, пусть из лабиринта выйдут оба: Вик и Тор. Если это должно случиться и так, я принимаю будущее, как исполненную тобой просьбу». — Произношу я, мысленно проверяя все ли варианты учел. — Когда придёт срок, я исполню твою просьбу, — богиня улыбнулась. — Благодарю тебя. И я не забираю своего обещания, я дождусь, я найду способ и освобожу тебя. Теперь я вижу, мы равны перед законом. Просто, человеческая сила больше муравьиной, моя — больше человеческой, а твоя — больше моей. Жди, и мы придём… Теперь мне видится, что эта встреча может быть… Светлее… — Я подхватываю бесчувственного короля, закинув его на плечо, задерживаюсь еще на миг — зачем, и сам не знаю. — Да, вы придёте. Путь не будет простым, но вы справитесь, — кивнула она. — Я буду вас ждать. Я вздыхаю и выхожу, на этот раз просто через дверь. В спальне темно и тихо. Уложив всё ещё не пришедшего в себя короля, я вглядываюсь в его черты. Можно ли понять, как меняет живого наличие или отсутствие этой тонкой эфемерной субстанции? Много ли мы приобретаем получая её? И не теряем ли больше — возможность уйти безвозвратно? Отправившись исполнять обещание, я узнал так много… Они оба будут жить… Продолжая размышлять, я делаю шаг и оказываюсь у ворот резиденции Младшего Дома Неблагого Двора. Я хочу попрощаться со своим любимым, но сперва мне нужно обдумать то, что услышал. Я прислоняюсь спиной к стволу старой цветущей груши и поднимаю взгляд. С неба на меня смотрит та же луна, что я видел, когда играл на флейте для Армеса, но на этот раз я тихо стою в тени, размышляя. Она сказала: он будет со мной, как и Тор. То есть, никак. После лабиринта я окончательно убедился — Вик пара Армеса, не моя. И Тор — мой я, не будет со мной… Но это неважно, они будут жить и будут счастливы. Клятвы исполнятся, обещания будут выполнены и придет новый порядок, а сейчас… Я подхожу к балкону покоев моего Дэя. В таком состоянии я боюсь к нему приближаться. Слишком, меня слишком сильно к нему тянет. Хочу окликнуть, позвать, но продолжаю молча стоять в тени виноградных лоз. Минуты одна за другой срываются каплями в вечность. Луна уже висит над самым лесом, а я всё не решаюсь позвать его. Передо мной проносятся видения: его улыбка и завороженный взгляд на холме, цветущая ветвь в его волосах… Окровавленные кудри разметавшиеся по столу… Следы от ногтей на дереве… Нет! Нет, только не это, только не сейчас, думаю я, когда в его покоях загорается свет. Пожалуйста, только проститься и всё. Я вижу два силуэта на фоне золотистого света. Они похожи и не похожи одновременно: распущенные непокорные кудри и гладкая сложная коса. Это наверняка Гахарит. Он кладёт ладонь на плечо моего любимого и что-то ему говорит. Тот мотает головой. Меня они не видят. Все так. У него есть любимый. Есть душа, есть жизнь… А я должен уйти. Ты никому не нужен… Тебя никто не любит… Твоим будет лишь то, что возьмешь сам… Ты один… Ты — одинок… У тебя нет никого… Кроме меня… Разум застят кровавые видения. Я хочу. Хочу его… Мой Дэй, распластан передо мной на столе… Мягкие, нежные пальчики в крови… Нет. С этой мыслью я шагаю так далеко, как только могу. Я никогда не видел этого места, но это сейчас неважно. Я один. Я должен успеть… Я должен убить себя. Должен! Почему-то болит голова… Кажется, я лежу… Нет. Нет. Я — стою, разрывая себе грудь. Боль, всё хорошо, это скоро пройдет… Я падаю. Но почему я смотрю на это со стороны? Не-е-е-еет! Я снова стою и мои когти снова разрывают грудь, выдирая из неё сердце…