Случайный шанс

POV Дэй Мы стояли в моем кабинете. Он нравился моему Гару… потому что был прост… В этом пространстве для работы и размышлений не было практически ничего. Ни окон, ни лишней мебели: светло-серые стены, чуть более темный стол и простой белый стул. В стенах расположились ниши с книгами, темно-серые корешки которых отличались только графитово-черными названиями, да вот еще неизменная стопка бумаг на столе. Мне не приносили донесений, как Тристану или Кирину, мне — рассказывали сплетни и слухи, причём в основном в интимной обстановке, а после мне приходилось их самому записывать. Это было не столь удобно, но зато значительно безопаснее… Нет, я не был рожден для стратегий и заговоров, эмоциональность и чувственность всегда перевешивали во мне рациональность, но я научился выживать. И уж точно, мои истинные чувства не имели ничего общего с маской ветреного и недалекого, но очень удобного всем принца Дэя — розовой феечки. Разговор с моим серебряным принцем сегодня протекал довольно безрадостно. Я пригласил его к себе, окрыленный надеждами. Мы спаслись, он спасся, Пика убили и вскоре состоится свадьба. Она должна объединить дворы, дать нам возможность быть рядом, но беседа повернула в совсем другом направлении. — Дэй, нам нужно быть осторожнее… — он сделал пару шагов, остановился у книжных полок, читая корешки. Гахарит знал, я рассчитывал не на такое приветствие. Я смотрел на его метания, прислонившись спиной к столешнице и опершись о неё руками. — Мой серебряный принц, мы осторожны, — тихо напомнил я, хотя внутри уже вскипали возмущение и обида. О чём он думает? Ещё осторожнее — это как? Мы и так почти не видимся! Так, спокойно. Нужно утихомирить эмоции и объяснить всё на понятном ему языке. Великая! Как же сложно… — Между дворами мир. Осенью свадьбы. Тристана с Лилиан, моя с Агни. Мы защищены. Теперь он развернулся ко мне: — Мой нежный, события во дворце Благого Двора… они грозят бедой. В них, в разговорах окружения Армеса, я чувствую опасность. Он сделал шаг ко мне, остановился и встретился со мной взглядом. Платиновые глаза с вертикальными зрачками — драконьи глаза, смотрели внимательно и печально. — Родной мой, но ведь рыжий не вмешивается в политику дворов. А Джодок… его здоровье… уже не то. Он не переживёт эту осень, мы все это понимаем. Трис — единственный наследник, трон займёт он. А он тоже не собирается нарушать мир. Он на нашей стороне, — я осторожно коснулся его щеки. Гахарит поймал мои пальцы и поцеловал. — Трис, как ты понимаешь, не заинтересован в управлении холмами. Он преследует здесь какую-то свою цель — я это чувствую. А значит, вскоре нам придется иметь дело с наследником. Он будет сыном суккуба-полубогини и некроманта. Это очень нехорошее сочетание. Нам нужно подготовить стратегию, вряд ли Он выпустит из рук бразды правления. Мне видятся очень нехорошие варианты развития событий… Да и все эти пятеро: Армес, Тристан, Кирин, Агни и Лилиан, действуют исключительно в своих интересах. Ты им удобен, я — относительно безопасен… Был, пока не узнал часть их тайн. Мы, любимый, в очень большой опасности, большей чем когда-либо. — Говоря это Гар держал мои руки в своих ладонях, а светлые драконьи глаза смотрели почти тоскливо. Я вздохнул. Да, я был удобен. Но я буду удобен и дальше. Агни нужно прикрытие, Лили будет защищать её, Трис будет защищать Лили. А значит, я нужен им всем. — Гар, я… — нет, это слишком опасное знание. А вот переключить внимание и… — Хорошо. Мы разработаем стратегию. Ты сейчас здесь, со мной. Все слишком заняты, чтобы обратить внимание. Пойдем, — и я осторожно потянул его в сторону спальни. — Ты, мой лучик надежды, уводишь меня из кабинета, чтобы обсуждать стратегию… — вздохнул Гахарит, следуя за мной, — А это значит, что твой план не подкреплен рациональными доводами. Мой серебряный принц знает меня, но его любовь и привязанность перевешивают аргументы, приводимые разумом. В этом он похож на своего отца — платинового дракона порядка. Когда речь идет о выборе между любовью и логикой, они выбирают любовь. Я повёл рукой по волосам, магией собирая цепочки со скрытыми в них смертоносными сюрпризами. Они с мелодичным звоном стекли на стол. И я повернулся к любимому с нежной улыбкой. — Я просто хочу быть с тобой, жизнь моя. Пока это возможно. — Пока возможно… — он запустил пальцы в мои локоны, взял одну прядь и поцеловал. — Как я люблю твои волосы. Они — как весенний рассвет украшают мир. Ты — украшение этого мира. Мой план сработал, сейчас платиновый принц, мой любимый, согласится на всё, о чём я попрошу, но сперва… — Они сегодня пахнут пионами… — улыбнулся он, — Тебе очень идет этот запах. Ни одна мысль не выдала меня в этот момент. Мой Гар очень сильный менталист, но с осени я научился думать очень осторожно. Я люблю его, он мой единственный и я совсем не хочу его обидеть. — А я так люблю, когда ты касаешься их. Я мечтаю о том дне, когда мы сможем не оглядываться на дворы. Мы сможем, вместе, я верю, — я прижался ближе к нему, коснулся зажима, удерживающего сложную косу цвета лунного серебра. Он тихо щёлкнул под моими пальцами и я отложил его на стол, рядом с моими цепочками. Да, запах моей магии изменился. Нужно будет маскировать его, розовая вода поможет… — эта мысль была спрятана очень, очень глубоко. Во внешнем сознании была только любовь, только мой принц. — Позволь расплести твою косу, любимый. — Конечно, мой нежный, — его улыбка светлеет, а из глаз уходит печаль. Пока мои пальцы осторожно выплетают из его косы оружие и украшения, он гладит меня по спине и касается губами краешка ушка. Он шепчет мне слова о любви и красоте, но вдруг чуть отстраняется, словно только теперь расслышал мою первую фразу. — Ты хочешь уйти из Холмов, мой нежный лепесток? — спрашивает он, но голос его звучит мягко, я всегда действую на него так — будто сладкий сон или дурман. — Хочу, я хочу засыпать и просыпаться рядом с тобой. Быть вместе каждый день, а не встречаться тайком и урывками. Если для этого нужно покинуть Холмы… я готов пройти через завесу, — ответил я, пропуская пряди сквозь пальцы. Он прав. Трис не будет править Холмами вечно. — Мой нежный лучик надежды, — он заправил за ухо непослушную прядь моих волос. — Ты забываешь, — голос Гара стал печальным, он тоже хотел уйти со мной, — Здесь мы принцы. Нас защищает статус. Мы в мире, из которого можно в случае серьезной опасности уйти… Но оказавшись за его пределами, мы станем беззащитны. Если погибнет один, второй не сможет выйти на Перекрёсток, чтобы искать его, а если мы погибнем оба, то даже не сможем вспомнить, кого ищем. Мой нежный, мы уйдем в присоединенный мир, но рано или поздно Холмы отплывут от него и мы окажемся заперты… Гахарит обнял меня, крепко прижал к себе. Я всей душой ощущал его горе, он любил меня, хотел быть со мной, но… Я вздохнул и коснулся губами его шеи, чуть прихватывая кожу. Задумался на секунду и жарко зашептал: — Да, да, ты прав, ты всегда прав, а меня всегда ведут чувства. Тогда, если не за завесу, давай попросим Эш? Ты сможешь её увидеть, я верю, верю… Тогда, в лабиринте, я многое понял, Гар, прошу!.. — Мой лучик надежды, — вздыхает он, — Ты обрел душу и теперь тебе кажется, что это так просто. Я не уверен увижу ли духа леса, но ты говорил, она с принцем Тристаном. Она создала для него укрывище и защищает его. Она с их компанией, они вместе, но не с нами. Каждый из них сильнее нас обоих, они опасны. Если наши интересы пойдут в разрез с их… Пойми, они заинтересованы в нас, пока мы принцы, пока выполняем свою работу: ты защищаешь ребенка Агни, я — усмиряю интриганов в Благом Дворе… Спрятавшись, мы станем бесполезны, а значит обречены ждать смены настроения некромантов, суккуба и феникса… Нежный мой, мой доверчивый, ты обрел душу и поверил в дружбу… — глаза Гахарита влажно блеснули и он вновь прижал меня к груди. Ох, родной мой… он не видит надежды… я чувствую. Я потянулся к его губам, мягко целуя. Может быть, моей надежды хватит нам двоим? Может быть, не сейчас. Он прав, он конечно прав. Разум и логика неумолимы. Факты говорят сами за себя. Я не смогу его переубедить. Но я могу быть с ним столько, сколько возможно. Я могу быть с ним здесь и сейчас. Рука сама потянулась к завязкам его мантии. Ткань легко соскользнула к нашим ногам, и он почувствовав мой отчаянный порыв подхватил меня на руки, и сделав пару шагов опустил на кровать. Блеснули в полумраке платиновые глаза, и губы коснулись моих. Гахарит целовал меня так, словно завтра для нас не существовало, только сегодня, только сейчас. Мне вдруг показалось, что это последняя наша ночь, или что мой любимый думает так. Над нами словно нависла незримая угроза. Она тяготела над нами, словно черная мрачная туча, поднялась как волна цунами, и готова вот-вот обрушиться на нас. Казалось, мой любимый чувствует её и единственное, что может сделать, это подарить мне ощущение своей любви. Пальцы его быстро развязывали узел халата, губы не отрывались от моих. В его движениях не было торопливости, но не было и обычной тягучей нежности. Нет, нежен он был всегда, но сейчас он хотел… быть со мной, быть во мне, словно меня могут отнять в любое мгновение. Я ощутил, как его ладонь огладила внутреннюю сторону бедра, легла в ложбинку между ягодиц, и я почувствовал прохладную влажность его пальцев. Я развел ноги, прижимаясь к нему в ответ и целуя так, словно этот поцелуй был прохладным родником среди мертвой пустыни, по которой я блуждал неделями, годами… Словно, если он прервется — не будет уже ничего. Не наступит рассвет. Погаснут звезды. Смолкнут звуки. Не разрывая поцелуя, не выпуская меня из объятий, он вошел в меня и замер придерживая рукой под спину. Я ощущал биение его сердца и прорвавшийся сквозь поцелуй стон. Его руки сжали меня в крепких объятиях, будто он боялся меня выпустить, отстраниться, прервать касание. Он качнул бедрами и я ощутил, как по телу разлилась первая волна наслаждения. — Мой… Гар, — сквозь сбившееся дыхание шепнул я, обхватывая ногами его талию, скрещивая за спиной лодыжки. Он — весь мой смысл. — Я твой, только твой. Всегда. Он со мной. Ничто больше не имеет значения. Он со мной, значит солнце снова взойдёт. Он со мной. Ближе. Сильнее. Его движения ускорились, а руки продолжали стискивать меня. Одна запуталась в волосах и я чувствовал, как дурманит его их новый запах… Вторая под моей поясницей прижимала так, словно он хотел слиться со мной, стать единым существом. Он что-то тихо рыкнул в поцелуй, и я разобрал слово «мой». Твой, только твой, звучало в моем сознании, и я ещё глубже спрятал мысль о том, как он звал меня пионовым принцем. Никто и никогда об этом не узнает. Мои ногти впились в его лопатки. Внизу живота пульсировал почти болезненный узел. Ещё несколько толчков, я выгнулся в руках моего любимого и закричал. За моей спиной распахнулись полупрозрачные призрачные крылья цвета рассветного неба. Оттенки перетекали от глубокого лилового до нежно розового. Это не была ласковая волна удовольствия. Это было почти болезненное облегчение. — Люблю тебя, Дэй! — в голосе моего платинового принца было отчаянное желание остаться в этом мгновении навечно… но минуты капали в пропасть. Бледно-металлические, такие же призрачные, как мои, крылья таяли за его спиной… Наш миг раскалывался, дробился, обращаясь песком, утекая сквозь пальцы и вскоре болезненное облегчение переросло в чувство утраты, тоску и опустошенность… — И я люблю тебя, мой Гар, — прошептал я, отчаянно пытаясь удержать в руках осыпающуюся пеплом вечность. Гахарит поднимается, накидывает на плечи мантию и заплетает магией косу… сам. Так было всегда, он не оставался на ночь, не позволял заплести ему волосы. Просто прощался и уходил, правда еще иногда мы разговаривали… Именно этого я хотел сейчас — поговорить с ним. — Гар, постой, — я быстро запахнул халат, волосы тяжёлой волной легли на спину, когда я метнулся к нему. — Послушай, послушай, может… мы могли бы попросить Кирина, если всё пойдёт не так, мы могли бы попросить… Услышав это имя он быстро обернулся и поймал меня в объятья. — Мой нежный… — Гахарит смолк, подбирая слова, — Пойми, любовь моя, дракон будет действовать в интересах Тристана и Армеса, быть может в твоих… Но даже с тобой, возможно, это продлится недолго. Ты причиняешь ему боль… Это практически невыносимо, видеть тебя в чужих руках и не иметь возможности коснуться. — Но ведь… — начал я. Прикусил губу. — Я знаю, что это причиняет боль и тебе. Ты соглашаешься с тем, что моя маска хороша, ты соглашаешься, что любовники нужны для её поддержания, но я ведь вижу… — Да, соглашаюсь, потому, что люблю тебя, мой нежный. — Гахарит взял мое лицо в ладони и посмотрел прямо в глаза. — Но это выдержит не каждый. Там, под завалами, я слышал его мысли, ощущал сожаление от того, что я выжил. Да, он думал о тебе и твоей жизни, но… Понимаешь, нежный, не иметь возможности коснуться тебя — слишком больно. Я чуть отстранился и едва не с ужасом взглянул в его глаза. Мотнул головой. — Нет, Гар, нет, он бы никогда… — начал я. А потом меня накрыло короткой вспышкой воспоминаний. Кровь, боль и драконьи когти. Мое сознание застила боль, в глазах потемнело. Я не упал только по тому, что Гахарит удержал меня. Он поглаживал меня по волосам поддерживал успокаивал. Моя голова склонилась к нему на грудь и я снова услышал биение его сердца. Тук-тук… Тук-тук… Я сосредоточился на звуках, чтобы отогнать кошмарное видение… За окном ухнула сова… Зашелестел ветерок в саду… Прошуршал в листьях плюща у самого окна и стих… И снова родное: тук-тук… Тук-тук… Я медленно поднял голову. Посмотрел в его глаза. С трудом разомкнул резко пересохшие губы: — Ты прав, мы можем доверять только друг другу. — Да, мой Дэй, только друг другу. — Кивнул он, чуть отстраняясь и заглядывая в глаза. — Есть только мы. — Есть только мы… — эхом отозвался я, укладывая голову на его грудь. И в этот момент над холмами пронесся отчаянный крик феникса. Небо ответило ему дождем из золотых молний. Комнату осветило зарево пожара. А потом мир накрыло сплошной стеной воды. Я отстранился и испуганно посмотрел в глаза любимого. — Что это? — голос подвёл, и вопрос мне удалось только прошептать. Взгляд Гахарита изменился. В нем отразилось сочетание боли, осознания и ужаса… — Дракон ушел, а это начало конца… Он подхватил меня на руки и отнес обратно на кровать. Усадил рядом. Сейчас за его спиной трепетали укрывая меня платиновые призрачные крылья. — Я ошибся. Я ошибался, а этот крик предвестник расплаты за ошибки. — Печально произнес Гар. Я не понимал, что произошло, но чувствовал: его душа проснулась… но за мгновение до этого случилось нечто непоправимое. — Но почему, Гар? Почему? Они ведь победили, Трис убил Пика… — выдохнул я, в ужасе прижимаясь к нему. — Они проиграли, а теперь и мы… Я страшно ошибался, теперь я увидел истину, но уже поздно… Не спрашивай, любимый, прошу, не спрашивай. — Гахарит обнял меня за плечи, развернул к себе, — Хочешь, я останусь с тобой до утра? Не уйду, не покину тебя? — Да…