Случайный шанс

POV Тор В подземелье было темно. Принцы кончились… Жаль. Проснувшись, я надеялся, что хоть кто-нибудь придет ко мне. Хотя бы ради убийства… Но увы, Джодоку подсылать ко мне убийц было ещё рано, а всем остальным ходить по душу принца Тристана было уже поздно… И потому, прийти ко мне было некому… теперь, некому. Я лежал глядя в тёмный каменный свод потолка и бесконечно прокручивал в памяти тот день. Круг за кругом, виток за витком проплывали передо мной эти события. Взмах руки Пика… Как ни я ни Ар не среагировали на это движение? Обожжённые посохом руки, в момент гибели ублюдка. Это было даже приятно. Брызги камня из-под завала и разговор с моим мной. Как я не понял, что Гахарит тоже читает его мысли? Черт! Поцелуй на берегу… Я… Я любил его… И он любил меня. Но… Почему мы не подобрали других слов, или… Сцена у балкона и я, стоящий, оцепеневший от его боли… Слезы, его последний взгляд упал на меня, но он меня не видел. Крик феникса, жуткий преисполненный боли. Мой Ар, я опоздал и к нему. И море слез. Океан пустоты. А сегодня я стер его память и он будет считать меня просто… У меня не осталось никого… И тут меня поразила счастливая мысль: у меня же остался ещё один собеседник! Великая, хоть бы он был ещё жив! Я рывком поднялся с постели и поспешил туда, где было столько воспоминаний о моем Кирине — в пещеру под замком. Там ждал меня принц… Раз. Два. Три удара сердца. Здесь всё осталось так, как было. Как хорошо, что сидхе такие живучие суки… Я, сдерживая нервное нетерпение, распечатал консервочку и за цепь вытащил полутруп. Последний. Он лежал у моих ног и слабо, едва заметно, дышал. Огонёк жизни почти погас. Ну нет, так дело не пойдёт. Я положил руку на его грудь, не исцеляя, нет. Этого я всё ещё не мог. Просто влил в него магию, подстегивая организм. Призвал флакончик со стимулятором. Нажал на челюсть и влил содержимое в рот. Полутруп слабо захрипел, закашлял и попытался что-то пролепетать пересохшими растрескавшимися губами. Я сам чувствую себя ненамного лучше, чем этот принц. Ритуал вытянул из меня все: и чужую силу, и свою собственную. Я был опустошен, как физически так и духовно… Душевно… Интересно, увидев его Кирин захотел бы подарить ему душу? Или спасти? Не знаю, иногда он был жесток, почти как я, иногда великодушен, подобно Армесу. Но мне, мне нужен просто собеседник, тот кто выслушает меня. Вспомнит вместе со мной моего Кирина. Вспомнит тот забавный день, когда пришел меня убивать и капкан, перерубивший кости ноги, спас его от болта арбалета. Мне нужно просто живое существо… Боюсь, что до этого состояния ему понадобится ещё несколько зелий. Но это ничего, зелья у меня есть. Их хватит надолго… я призвал ещё несколько бутыльков, поочерёдно вливая их содержимое в моё последнее сокровище. — Тише, маленький, тише, — ласково прошептал я. — Всё будет хорошо, хорошо. Знаешь, мой маленький братишка, не ты, настоящий братишка, понял, что боль — это освобождение. Она бывает такой разной, знаешь… Мы с тобой, мой хороший, освободим друг друга. Я отдам тебе свою. И возьму твою. Принц… Ирил, я вспомнил как звали мое утешение, начал шевелиться, сворачиваясь клубочком на холодном полу. Еще не меньше часа я сидел над ним, поглаживая по плечам, зарываясь пальцами в грязные спутанные волосы. — Там в темноте есть мир… знаешь? — сказал он, обращаясь к плитам пола. — Мир? Да, наверное, — отозвался я. — Какой он? Правильно. Вначале нужно поговорить о том, что интересно собеседнику. Невежливо начинать беседу с себя… когти скользнули по волосам, срезая несколько сбившихся в сплошную паклю прядей. — Разный. — Он поднял на меня взгляд совершенно пустых и, кажется, слепых глаз. — Небо, оно бывает зелёным и светится само по себе, а солнца нет и луны тоже… Там сиреневая и белая трава растет так высоко, что в поле нужно раздвигать ее… этими… забыл слово. — Руками, — подсказал я, прикладываю кончики пальцев к его виску. Мысли тех, кто находился в подобном измененном состоянии сознания то еще «развлечение». Но мне были нужны не они, мне была нужна его память. И я до неё доберусь. Память нашлась. Там были поля той самой травы, о которой он говорил. Небо с прозеленью полос северного сияния. Среди этих трав, на дороге, покрытой белой растрескавшейся глиной, сидели трое: мой Кирин, я и он сам. Между нами был сложен костер, горевший зелёным драконьим пламенем. Мы по очереди подбрасывали в него травинки и смотрели как те вспыхивают, скручиваются и гаснут, обращаясь розоватым пеплом. Другой памяти не было: в его мире остались только трое. Ну и хорошо. Ну и хорошо. Там был мой Кирин. Остальное неважно. — Здравствуй, мой я, — прошептал я, прекрасно зная, что любимый меня не услышит. А в следующее мгновение я уже смотрел, как мои пальцы бросают в костер травинку. — Здравствуй, мой я, — откликнулся Кирин, подкидывая следующую и наблюдая за тем, как струйка дыма поднимается к небу. — Ты так давно не говорил с нами, мы соскучились. — Я тоже. Я тоже, мой я. Я так много не успел тебе сказать… — вздохнул я. Он не был настоящим, я знал. Но… — Я скажу тебе в новой жизни, любимый. — Новой жизни, любимый? — удивленно спросил мой я, улыбнулся и добавил, — А чем плоха эта? — Да, и правда? Здесь ведь тепло и светло, вы рядом. Все ведь хорошо. — Поддержал его Ирил. — Хороша, мой родной, она хороша. Но и у тебя и у меня, любимый, очень много дел. Мне бы хотелось о них забыть. Но ты мне этого не простишь, — плохо. Плохо быть менталистом. Хотелось отдаться блаженному забытью сумасшествия, но… я помнил даже сейчас, что через несколько часов я должен пойти к рыжему. И продолжить свою часть работы. Но так хотелось. Так хотелось побыть с ним хоть мало. Кирин протянул ко мне руку, погладил, переплел пальцы. — Мой я, не уходи. Пожалуйста, в этом мире не хватало, так не хватало звука. — Он заглянул мне в глаза, — Знаешь, ты пришел и… Слышишь, как потрескивают угли в костре, шелестят травы, а раньше было тихо и от этого очень печально. Я сжал его руку крепче. Ещё несколько минут. Я дам себе ещё несколько минут. — Я пришёл. Я клянусь, я приду к тебе, где бы ты ни был. Ночь темна. Но рассвет всегда наступает. Я люблю тебя. И я приду к тебе. И… Я потянулся к нему, прижимаясь лбом к его лбу. Ни время, ни расстояние, ни жизнь, ни смерть не помешают мне. Я знаю. Ты и сейчас со мной. А я с тобой. Мы вместе, всегда, в любом из миров. — Иди. Иди, любимый, у тебя есть долг, а я подожду. Только знаешь, забери Ирила, спаси его, ты знаешь… — Мир начал колебаться, море травы пошло волнами, небо засияло ярче, а мой голос… голос моего меня изменился превращаясь в мой собственный, — Ты знаешь, он бы этого хотел. Я моргнул. Ощутил влагу на лице. И улыбнулся. Поднялся, глядя на покойного, но ещё дышащего принца. Хорошо. Ради Кирина. — Я знаю, маленький, что ты меня не поймёшь… — призвал флягу с водой, накапал в неё питательное зелье. Задумался на пару минут. Что ж. Он доживёт до осеннего равноденствия. Я как раз собирался в лабиринт. Притащить его с собой я мог. Попросить для него душу. И отпустить на круг перерождений. Не факт, что он родиться кем-то из разумных, путь его будет долгим. Но он будет. *** Стоя у ворот замка Армеса, я все еще не был уверен, что окончательно пришел в себя. Мой приступ безумия оставил в душе ощущение болезненное, горькое, но одновременно с этим светлое и теплое. Вышел из тени я уже давно и последний час медленным шагом брел по проселочной дороге. К резиденции Младшего Дома Благого Двора, конечно, вела и нормальная, вымощенная желтоватым песчаником, но мне хотелось пройти именно по этой. Брел среди золотых полей ржи и кленовых перелесков, размышляя о жизни, душах и смысле всего происходящего. Получалось неплохо: мы все живы, и миры пока ещё стоят. Ну да, в жизни каждого из нас стало ещё больше одиночества, но… у Ара есть Лили, у Кирина, после обязательного посещения ада, будет новая мама, а у меня вот тоже появилось неожиданное утешение — друг Ирил. Всё же, ему можно было рассказать куда больше, чем Агни и Лили. Вообще, рассказчик из меня получался крайне херовый. Правду рассказывать было нельзя, а придумывать максимально убедительную ложь мне надоело. Нет, это пройдёт, я знаю. Слуга уже открыл калитку в воротах, ещё несколько шагов, ещё один слой адамантита на моём сознании — и пройдет. В этот раз путь от ворот до приведенного в порядок зала занял десять ударов сердца. С десятым дверь открылась, а замок в сознании защелкнулся. — Здравствуй, принц Армес, — с положенным по этикету коротким поклоном поздоровался я. — Здравствуй, принц Тристан, — он поднялся и тоже поклонился мне, но в его тоне и жестах было значительно меньше церемонной строгости, чем положено. А ещё он приветливо, и даже по-дружески, мне улыбался. Очень приятно было видеть его спокойную расслабленную позу, когда он снова вернулся в кресло. Мягкую улыбку Лили, приобнимающую как всегда увлеченно читающую Агни. Что-то было не так, или не совсем так. Это ощущение не вызывало тревоги, просто… Девочки не соблюдая этикет приветствовали меня: Лилиан — улыбкой, Древняя — дружеским кивком, а Ар, будто этого и не заметил. Кажется, мне стоит поговорить с девочками. — Лили, Агни, — я улыбнулся девицам едва заметно выгибая бровь. — Рад, что все присутствующие в добром здравии. Я опустился в кресло напротив рыжего. Свадьбу мы обсуждали долго. Это оказалось даже… забавно. Девочки хихикали, переглядываясь, когда речь заходила о платьях. По мимике и разговорам, я понял — Агни беременна и они обе уже начали проникаться материнскими чувствами. Лил смотрела на меня так, будто у неё тоже созрел план, касательно того, как нам обоим не доставлять друг другу дискомфорта супружеской жизнью. Что ж, отлично. Меня это полностью устраивало. Чай и обед, к которому меня не задумавшись пригласил Армес, прошли уже в почти семейной обстановке, и мне подумалось, что возможно всё не так уж плохо. Было приятно видеть, как улыбался Ар, нет, не счастливо, но спокойно и умиротворенно… Хорошо, в такой обстановке можно вполне дотянуть до осени. Главное при этом… Главное при этом держать под контролем собственные эмоции и не позволить себе сделать отношения с Аром ближе, чем «терпимый муж любимой дочурки». Задача выглядела вполне выполнимой.