Случайный шанс

POV Ларс Настроение с самого утра было приподнятым. Кажется, даже солнце светило сегодня особенно ласково и лёгкий искусственный ветерок нежно трепал волосы. Я шел по двору школы и тихо улыбался. Как говорится, сделал гадость — сердцу радость. Гадость я ещё не сделал, но предвкушал. Жаль, в верхнем городе совсем нет насекомых. Я бы с удовольствием поэкспериментировал ещё с мухами, а то и шершнями. А уж как прекрасно вписались бы в мою месть блохи или вши! Вшивый сын директора академии наук — здорово же! На ступенях крыльца мене встретился Найджел и компания. После того случая, при виде меня они только молча сжимали кулаки и шипели ругательства вслед. Вот и сейчас я услышал тихое: — Ну подожди, сука, мы до тебя доберемся, нищеброд проклятый. Я обернулся, нежно им улыбнулся и подмигнул, думая о том, что кто до кого доберется — ещё вопрос. — Ублюдок, че ты лыбишся? — зашипела Эрлин — единственная девочка в их компании. — Прическа твоя нравится, Эрлин, — отозвался я, и насвистывая, взбежал по нескольким ступенькам в холл школы. Всё так же мягко улыбаясь и лавируя среди учеников, направился в сторону уборных. Туалетная комната встретила меня идеально белым кафелем и запахом дезинфицирующих средств, а ещё уютной тишиной. Сейчас, перед уроками, мои сверстники не видели смысла в её посещении. Зачем? Ведь интереснее отпрашиваться и пол урока сидеть потом тут с планшетом. Я зашёл в дальнюю кабинку и заперся. Быстро достал из рюкзака коробочку с моими маленькими шестиногими друзьями. Легонько дунул на них и тварюшки зашевелились. Я усмехнулся, вытряхнул их на пол возле решетки вентиляции и мысленно приказал следовать на продуктовый склад при кухне. Примечательно, что на них теперь не подействует никакой яд. И еда им не нужна. Очень удобно. Прислушался к ощущениям. Вокруг по прежнему никого, так что я засунул пустую коробку обратно и покинул уборную. Пожалуй, сегодня для разнообразия можно посетить столовую. Пара уроков пролетела незаметно. На основах матана, которые в других школах были только в одиннадцатом классе, я и так никогда не скучал. Но сегодня аналитические методы решения уравнений с параметрами были особенно увлекательными. И вот наступила она — большая перемена. Я влился в поток соучеников, текший по холлу первого этажа в сторону перехода к столовой. В обычной школе мои крылатые приятели не произведут такого эффекта, здесь же в То-кин, совсем другая история: тут готовили из натуральных продуктов, а не использовали синтезаторы пищи. Синтезированная еда, откровенно говоря, казалась «пластиковой». Хотя и вкус и запах были идентичны натуральным. Я про себя хмыкнул. Приятно пахло выпечкой — смесь ванили и корицы, к этим запахам переплетался непередаваемый дух салата из свежих огурцов и помидоров, котлет и всего остального. Ммм… Да начнется шоу! Дежурным преподавателем сегодня была Серафима Сергеевна Белова. Пожилая учительница арадорского и древних наречий, заложив руки за спину, прохаживалась между столиками внимательно следя за поведением учеников и работой обслуживающего персонала. Она была приятным человеком и строгим учителем. Вся её семья, включая троих сыновей, погибла на войне, их-то видимо ей и заменили ученики. Она была из тех людей, для которых преподавание не профессия, а призвание. Могла утешить, так, что это было действительно утешение, отругать и не обидеть, похвалить, но не с высока. А уж её методички… Честно, я их хранил и перечитывал перед контрольными. Вот она прошлась мимо группы моих недругов и повернула обратно — в сторону кухни. Я же, вооружился подносом и неспешно прошелся мимо раздаточной витрины — зрелища всегда приятнее с хлебом. В роли которого сегодня были булочки с корицей, пюрешка с котлетами, салат и яблочный компот. Со всем этим богатством я также неспешно отправился к свободному столику, с которого открывался прекрасный вид на весь обеденный зал, двери в холл и кухню. Занавес поднялся и действие началось. Когда Серафима Сергеевна подошла к прилавку, из-под него выбрался первый крылатый шестиногий актер. Пробежал по стерильной столешнице, и юркнул на поднос с булочками-улитками. Преподавательница на мгновение замерла, онемев от шока, а затем бросилась вперед, останавливая руку девочки, собравшейся взять с блюда сладость. — Стойте! Дети. Немедленно все положите еду. Ничего не ешьте! — С этими словами она схватилась за планшет и начала быстро строчить на нем сообщение. Я ухмыльнулся. Нет, не-мертвые тараканы еду пока попортить не успели, это я знал совершенно точно. Со стороны компании моих «друзей» раздался пронзительный девчоночий визг. Один тараканчик спикировал в волосы Эрлин, второй завалился за ворот форменной рубашечки. Идеально. Спустя пару минут мы все, выстроившись в колонны, шагали под присмотром охраны и учителей к выходу из школы. Эвакуация. Это было ожидаемо, ведь всех нас теперь нужно было везти в больницу и проверять на заболевания, распространяющиеся в Нижнем городе. Выйдя на улицу, мы увидели сразу несколько машин: скорую — для моих недругов, которых «потрогали», насекомые, пять флаеров-автобусов — это уже для нас и грузную машину санитарно-дезинсекционной службы. Ах, какая жалость, что от моих тараканчиков не спасет никакая дезинсекция. Однако, временно им нужно спрятаться. И вернуться позже. Я отправил мысленный приказ тварюшкам и изобразил на лице лёгкое беспокойство, продолжая любоваться шоу. *** Школу закрыли на неделю. Но это тоже было мне на руку — все это время я посвятил урокам. Пока мои неприятели отдыхали в карантине без доступа к учебным материалам, я готовился к экзаменам. Сидя у себя в комнате, изучая очередной фрагмент истории мира или решая пробники, я параллельно следил за новостями. «Тараканий скандал» раскручивался стремительно, и я уже начал опасаться, что школу могут закрыть насовсем… Но тут, как всегда происходило в Верхнем городе, вмешался сэр Алан. Сообщения о ужасном происшествии сменились хвалебными статьями о том, как быстро решили проблему, наказании виновных, и наградах пожилой учительнице, обнаружившей и не замолчавшей происшествие. Хорошо, это было пусть и небольшой, но компенсацией за её нервы. Всё получилось идеально — обидчикам я отомстил, любимый учитель не пострадал. Ну и внимание мистера Алана к нашей школе теперь будет ещё большим. В перспективе это было полезно для меня. И я не ошибся: в день открытия школы на утреннюю линейку прибыла комиссия, возглавляемая лично премьер-министром. Линейки у нас всегда проходили на площадке — в саду перед школой. Парк, как и само здание выглядели совсем не так, как неделю назад. И без того всегда чистые панели стен были заменены… да собственно, новым было всё: видимо за время наших «каникул», тут провели капитальный ремонт и даже деревья с аккуратно подстриженными кустарниками были высажены заново. Вокруг засыпанной белым гравием площадки, где мы собрались, цвели рододендроны, а над головой покачивали ветвями высокие сосны. Пахло теплой смолой и цветами… Пожалуй, мне нравились эти перемены. Сэр Алан вышел из флаера в компании молоденького парнишки с заплетенными в косу рыжими волосами и ярко синими глазами. Таких глаз у людей не бывает, видимо, это контактные линзы, но зачем цветные? Никогда не понимал людей, недовольных своей внешностью настолько, чтобы менять её. Как только они приблизились, наступила тишина: все смолкли, даже младшеклассники, обычно шумные и неугомонные, перестали шушукаться. Вообще, мистер Алан был моим кумиром. Мне нравилось в нем абсолютно всё — манера держаться, внешность, умение быстро решать проблемы и всегда выходить победителем. Полезный талант. Пожалуй, я стремился быть как он. А вот этот юноша с ним рядом вызывал очень странные чувства. Мне почему-то хотелось встряхнуть его за плечи и сказать: «Эй, это не ты! Зачем притворяешься?» Очень странно. Как раз и потому, что в притворстве я не видел ничего плохого, это было очень удобно. Это было… Умно и привычно. Но именно в нем почему-то вызывало протест. Директор, стоявший на возвышении и произносивший речь, смолк вместе с толпой, обернулся и с поклоном молча уступил свое место перед микрофоном. Сэр Алан поднялся на мраморную ступеньку и, повернувшись к нам, улыбнулся. Весь город знал: с этим выражением лица премьер смотрит на свою собственность, ну, или свою будущую собственность. — Здравствуйте, уважаемые ученики и преподаватели, — разнесся над парком его тихий, но при этом уверенный голос… Я следил за ним максимально сосредоточено, отмечая для себя мельчайшие изменения мимики, каждый микрожест, тон голоса, в общем — всё. Ну и не забывал отмечать реакцию присутствующих на это. Мистер Гриндевальд мастерски управлял вниманием присутствующих, этому стоило поучиться. Рыжий юноша, видимо секретарь, стоял в шаге от его правого плеча и казался сосредоточенным. В его руках планшет и… Я заметил, как едва-едва подрагивают его пальцы. — Все вы знаете о произошедшем инциденте. Эту неприемлемую оплошность заведующей пришлось исправлять силами и средствами множества членов нашего общества. Как вы понимаете, такое нарушение несовместимо с жизнью… — крохотная пауза, в речи премьера, прозвучала минутой молчания. А после он продолжил, словно не сказал ничего важного: — Вы будете рады узнать, что за это время, состав персонала школы, претерпел сильные изменения, — снова пауза, но уже с другим оттенком, — Как видите, здание и парк, тоже обновились… Я непроизвольно улыбнулся. О, кажется, моя небольшая шалость пошла ему на пользу. Это хорошо. А ещё, я понял — он никогда не лгал. Просто то, что он произносил вслух и то, что на самом деле было в его словах… О, видеть его не через экран и понимать всё это… Я хотел приблизиться к нему и работать с ним. Это желание сейчас поднялось во мне с такой силой, что я, с немалым удивлением, с трудом сдержал эмоции. Только чуть сжал кулаки. Черт, за своими размышлениями я упустил часть его речи — следующее что я услышал было: — …ученики, получившие высший балл на экзаменах в этом году, будут приглашены на торжественное награждение в Лесной городок на озере Эйри, в лесу Рейзервуд. Там я лично вручу им награды… — крохотная, почти незаметная пауза, заставила секретаря поднять взгляд на своего босса. — И они смогут насладиться отдыхом в одном из последних живых уголков нашего мира. Да! Это было мне нужно. Всё же, самое главное я услышал. А в том, что буду первым — не сомневался. Тут просто не было того, кто мог бы составить мне конкуренцию. Улыбка сама появилась на моих губах. Улыбка и предвкушение. Сэр Алан замолчал и оглядел слушателей. Создавалось ощущение, что он всматривается в каждого, изучая его, словно тот был препаратом на предметном стекле. Стояла гробовая тишина, ему никогда не аплодировали, хотя хлопать хотелось каждому. Следуя за его взглядом, по толпе прокатилась волна движений: кто-то вжимал голову в плечи, другие наоборот вытягивались, чтобы их заметили. Наконец наши с премьером глаза встретились… Я смотрел прямо на него. Ровно и спокойно. Мне хотелось выразить этим взглядом, что не сейчас, конечно, но позже… Я встану с ним рядом. Только не на месте этого секретаря, нет. Я стану равным. Достойным. Не фигурой в его руках, но соратником в делах. Тем, кому он сможет доверить всё. И я смогу так же. По лицу министра скользнула легкая, едва заметная улыбка. Она не была мягкой или ободряюще-покровительственной. В ней промелькнуло то, что можно было расшифровать как: «Я знаю о твоем существовании и ты мне интересен». Я сдержал эмоции. Потому что наружу рвался восторженный писк, но это было неуместно. Лишь едва заметно опустил ресницы и кивнул. Чёрт, это оказалось сложно. На следующем человеке эта улыбка угасла, словно солнце скрылось за горизонт и наступили безразличные серые сумерки. У этого заката был еще один наблюдатель — рыжий секретарь. Он безошибочно определил меня в толпе и его глаза… Я поймал взгляд, в котором вспыхнула ревность. О, ну да, давай, рыжик. Я понял, он хотел бы, но никогда не смог бы стать тем, кто нужен сэру Гриндевальду. А я мог. И я ощутил превосходство. Это было приятно. *** «Гибельные тропы ведут нас к обретению…», — на этом древний текст обрывался, а в задании предлагалось продолжить цитату. Целью этой части теста было проверить нашу способность мыслить логически. Ведь так любимая экзаменаторами цитата, была лишена всяческого смысла, просто звучала красиво. Ну к чему могут привести «гибельные тропы», логично же — к гибели. Но так отвечать было нельзя, ведь в конце стояло слово «обретение», а значит, нужно было попытаться представить, что ждет тебя после смерти. Я был уверен: там не ждало ничего. Но ответил как всегда верно: «Гибельные тропы ведут нас к обретению покоя». Задание было совершенно идиотским, но в память врезалось, и сейчас, пролетая над выжженными солнцем равнинами Фламуи, я опять его вспомнил. Жара. Духота. Скрип перьев по пергаменту… нет, стоп, только тихие клики o-led дисплеев при касании стилуса… В салоне флаера рассчитанного на десять человек, было прохладно… и пусто. Я оказался единственным сдавшим экзамены на сотню баллов. Благодаря этому, я мог спокойно предаваться размышлениям о моем маленьком путешествии и о том, что ждет меня впереди. Сегодня. Сейчас. Я увижу его, так близко. Встречусь с моей целью. Я — стрела несущаяся к мишени… И откуда взялись эти необычные ассоциации? Возможно, этот образ возник из-за виденного мной обрывка того манускрипта в музее… Я встряхнул головой. Личный транспорт — это приятно. Это то, чего я хотел. Только вот… странное ощущение. Дежавю, или нет, словно эхо, от этого чувства. Так, Т… Ларс, успокойся. Выброси из головы всё лишнее и сосредоточься на своем плане, который ты продумывал все эти полгода. Нет ничего хуже, чем расслабиться и проиграть, когда до победы остался один шаг. Мне нужно быть идеальным. Я и так идеальный. Я это знаю. Сегодня я пожму руку премьеру и сделаю шаг, не первый, но важный. Будущее. Я всегда о нем думал. Пусть оно и отличалось от той утопии, о которой мечтали отец и мать. Увы, невозможно, слишком идиллично… Нет. А вот власть… Власть реальна. Тот взгляд — обещание. Мне слишком мало лет, но… но, я пройду этот путь и займу место во главе мира. Приятный бонус для моих родителей — они тоже получат нужное им положение. Нужно только… А что? Ну, кроме того, что быть самым умным? Нужно показать сэру Алану и другие качества. Стоило подумать, какие именно… Спокойствие? Решительность? Твердость? Стоило подумать, каков он сам и что ему нравится. При себе он держит этого слабака, я бы так не поступил. Слабость отвратительна, неприемлема, мои люди будут не такими. Всё это время я наблюдал за тем, как премьер-министр ведет политические диспуты, общается с прессой… Он никогда не повышал голос, но его слышал каждый. Каждый слушал и слышал именно то, что хотел. Он так легко управлял ими, подбирал нужные слова для каждого. И люди верили ему. Несколько лет назад в Нижнем городе начались бунты. Рабочие одного из заводов захватили оружие. Тогда он вышел к ним, без капли страха и сомнений, прямо под пули и летящие в сторону военных коктейли Серпова. Такой поступок можно было бы назвать безрассудным. Если бы его совершил кто-то другой. Но я уверен, сэр Алан тогда всё просчитал. Одна короткая речь его тихим уверенным голосом и настроение бунтовщиков сменилось. Одна короткая речь и они были счастливы умереть за него. Вот она, истинная сила. Я соединил кончики пальцев, как делал это он, и задумался. Что бы я сам, будучи на его месте, будучи им, хотел видеть в соратнике и друге, а не марионетке. Прикрыл глаза, понял, что чего-то не хватает и собрал волосы из длинного каре, которое так нравилось матери, в низкий хвост на затылке. Откинулся в кресле, положил ногу на ногу, снова соединил кончики пальцев и прикрыл глаза. Я — это он. Он — это я. Я — Алан Гриндевальд. Я — Алан Грин… Власть — это всё, что у нас есть. Власть, дающая право жить с достоинством. Право на собственную безупречную красоту в этом уродливом мире. Пальцы сложились в треугольник, похожий на высокий зубец короны. Я решил задачу — понял его. Веки отяжелели… Я — Грин… Темная пещера, в ней стоит мужчина, похожий на сэра Алана, только он старше. На лице порез — от лба до щеки, глазницу закрывает окклюдер, на нем изображен розовый чертополох. Длинные волосы заплетены в сложные косы. На мужчине черная мантия. Он кладет руку на сердце, словно ему плохо, но выражение лица спокойно, умиротворенно. Рука покрывается чешуей, на пальцах отрастают черные с изумрудным отливом, как у бронзовки, когти. Они впиваются в грудь, он раздирает её, вскрывая ребра и вырывает себе сердце… — Мистер Кравец, мы прибыли на озеро Эйри.