Случайный шанс

POV Майкл Первое, что я ощутил — запах. Родной и успокаивающий: озон, земля и… нет, это не чешуя змей. Похоже, но иначе. Ирисы, мох… пепел? Я резко распахнул глаза. — Здравствуй, маленький, — произнес рядом со мной голос Алана. Он склонился ко мне и осторожно коснулся губами щеки. В первое мгновение я даже не понял, что было не так, и только пораженно рассматривал черты его лица. Кажется, я впервые видел его так близко и так чётко. Из-под черных ресниц на меня смотрели малахитовые глаза, на радужке правого я заметил сектор цвета матовой платины. Собранные в аккуратный низкий хвост волосы, раньше казавшиеся мне черными, теперь приобрели зеленоватый отлив, а седая прядь смотрелась на них лунным бликом на ночной траве. Сэр Алан повернулся, чтобы дотянуться до прикроватного столика, на котором, как и в прошлый раз, стоял стакан воды, и я увидел чёткие линии хищного профиля. Тонкие, резко очерченные губы изогнулись в непривычно мягкой улыбке и он сказал: — Все хорошо, Майки. Сейчас вечер того же дня, в который ты уснул. Мы в Рейзервуд, в моих апартаментах, в Атриуме. Сейчас девятнадцать тридцать. Мир в норме, работа тоже. Голос его был мягким и… не знаю как это описать. — Сэр… — я потянулся к нему. — Ларси… Что с мальчиком? Я плохо помнил, что именно произошло. Но, кажется, я не справился с поручением. Не уследил. Я шёл продолжить разговор, я… кажется, я начал понимать, что именно Ларс имел в виду. Он хотел предупредить меня. Защитить. И объяснить. Когда я оставил его одного, и подумать не мог, что те школьные хулиганы настолько безрассудны, чтоб напасть на него здесь. Кажется, он всё же защитился, но… Этот… Взрыв? Взметнувшееся вокруг детской фигурки темное пламя. Голос моего бога. Темнота и боль. — Маленький, с Ларси всё… сложно. Он жив. — Его глаза стали… печальными? Алан осторожно обнял меня за плечи, потом улыбнулся, подхватил меня вместе с одеялом и устроил у себя на коленях. Я пораженно вздохнул. Это… Нет, странно было утром. Сейчас это было необъяснимо. Я не справился с заданием, а мой бог… Алан… Он так заботлив… Словно я действительно дорог ему… — Сон… — едва слышно произношу я. Наверное, это сон. Прекрасный, удивительный. Поэтому и зрение такое чёткое. И ничего не болит. И он любит меня. Во сне это возможно. О, как же мне хочется остаться здесь… И я прижимаюсь к нему, осторожно кладу руку напротив сердца. — Не совсем, маленький, — улыбается он моей растерянности. — Хотя чудо сегодня всё же случилось. Почувствовав мою ладонь на груди, он слегка прижимает меня к себе, зарывается пальцами в волосы, а когда Алан начинает говорить, ощущаю как его дыхание колышет волосы у меня на макушке. — Давай я всё же расскажу тебе, что случилось сегодня, а уже потом ты решишь, сон ли это. — Я слышу в его голосе улыбку и непередаваемую мягкость, которая еще больше укрепляет во мне уверенность, что так не бывает. — Сегодня ты проснулся в этой самой комнате, и прочитав мое письмо, сразу же отправился работать. — Начал он перебирая чуть подрагивающими пальцами коротенькие волоски на моём затылке. Я медленно перевел дыхание и прижался лбом к основанию его шеи, утыкаясь носом в ямочку над ключицей. Точно сон. А раз сон, значит можно. Рука скользнула с его груди выше и я обнял его в ответ. — Мой Майки, ты обошёл с проверкой весь подземный уровень комплекса, а на выходе тебя встретил Ларс. Он готовился к этой встрече: аналитики исследовали записи камер и предоставили мне данные обо всех ваших перемещениях. Вы поговорили и судя по тому что я слышал, оба не до конца поняли собеседника. После ты направился к озеру и стал по моему заданию составлять письмо президенту. Я позже тебе объясню, для чего это было нужно… — он легонько подул на мою макушку, — Микки, ты что опять уснул? — Нет, Алан, я и не просыпался… — улыбнулся я. И тут же снова опечалился. — Ларс… Хотел мне объяснить. И защитить. Я понял и хотел продолжить разговор. Только… Я опоздал. Кажется, он говорил с лесом, когда на него напали. Державшие меня руки слегка вздрогнули, словно он хотел отстранить меня, но почему-то не стал. — Ладно, маленький, давай пока это будет сон, но только если ты обещаешь очень внимательно меня слушать и не забывать мне отвечать. Так ты говоришь, он говорил с лесом… Хотел тебя защитить… Почему ты так думаешь? — Вторая рука Алана перебралась мне на поясницу и начала поглаживать спину через одеяло. — Как я могу не отвечать моему богу? — недоуменно спросил я и продолжил, — Он подумал, что я слаб. И стану ненужным. Как Нижний город. — Как человечек может быть не нужен богу? — Алан тихо-тихо и очень печально вздохнул, — Он подумал… Да, ты прав, Ларси юн, и не до конца понимает, что полезность и важность — не всегда одно и тоже. Его пальцы поправили краешек одеяла у меня на плече, пробежались осторожной лаской по руке и снова вернулись в волосы. — Я подумаю, как лучше поступить с ним, маленький, а ты пока слушай дальше. Когда на него напали, я вышел на поляну и увидел всё происходящее. Знаешь, Микки, ты единственный кто услышал мою команду и это спасло тебе жизнь. Ларс — мутант, управляющий энергией распада. Я встречал таких прежде, их существует два типа: пьющие кровь — поглощающие жизнь и те, что питаются смертью. Знаешь… Это проще всего объяснить на государственной системе. Есть два типа накопления первоначального капитала: при росте системы и при её распаде. В первом случае создаётся меньший, но более стабильный капитал, во втором — крупный, но «хрупкий», так как не защищён самой системой. Так же с силой мутантов. — Я вспомнил старую фреску. Ты бог. Он смерть. Я человек, — почему-то сказать это показалось мне очень важным. — Прости, мне показалось, что это важно. Два типа мутантов? Но от чего эти мутации? — Я не бог, мой нежный, а всего лишь один из них — мутантов, только более умный и осторожный, чем остальные. А от чего мутации… Майки, мы будем это исследовать, причем теперь очень подробно и обстоятельно. Возможно, организмы адаптируются к жизни на гибнущей планете, возможно — эволюционируют, как при случайных генетических изменениях… Но мы обязательно узнаем. И да, маленький, два типа, возможно три, потому что… я не отношусь к этим двум, но таких мне больше не встречалось. А что касается Ларса и смерти, ты прав, он — смерть. — Задумчиво произнес Алан. Его рука с поясницы переместилась ко мне на лопатки и стала поглаживать, слегка разминая мышцы. — Да… Нужно понять… Неважно, кто ты. Ты — мой бог. И я люблю тебя. Знаешь, когда бога в мире нет, люди создают его сами… — сказал я, вспомнив фразу, которую прочёл очень давно. — А Ларси не виноват, что он смерть. Я теперь понял, какую странность увидел в его глазах в хранилище семян. Он смотрел на них так же, как люди смотрят на родственников в коме. Смесь жалости, надежды и понимания, что ни первое, ни второе не помогут. Что жизнь не вернётся. И можно только поддержать её иллюзию. — Любишь, маленький? Я думал ты меня ненавидишь за то, что сделал с твоей жизнью, с тобой… — Алан вздохнул, коснулся рукой подбородка, словно хотел заставить взглянуть на себя, но сдержался. Просто погладил щеку и его пальцы вновь вернулись ко мне на лопатки и продолжили перебирать, разминать, поглаживать… — Как ты хочешь чтобы я поступил с ним? — вдруг спросил он, касаясь губами моей макушки. — Люблю, — я оторвался от его шеи и сам поднял на него взгляд. — Ты… Дал мне смысл. А Ларси… Я не знаю, Алан. Он опасен, да, но он… Он живой. Он умеет сопереживать. Хоть и не всем, наверное. — Маленький, — он осторожно коснулся губами моих губ, — А может быть, ты поверишь, что это не сон? Знаешь, сегодня я понял, что ты значишь для меня намного больше чем… — Он замолчал, потом немного лукаво улыбнулся, — Знаешь, если бы это был сон, я тоже должен был бы ответить тебе, что люблю. Бог чуть склонил голову к плечу и посмотрел на меня, ожидая реакции. — Не сон? Я бы хотел поверить… Я бы очень хотел. И если ты так говоришь, я поверю, — ответил я, совершенно искренне, всё ещё ощущая тепло касания его губ. — А если это сон, то пусть он никогда не кончается. — Нет, маленький, не сон. Просто я сегодня понял, что ты значишь для меня намного больше, чем моя жизнь, — его губы коснулись виска, и Алан снова устроил мою голову у себя на плече. — Сон который не кончается — это смерть… И вот с ним-то мы как раз и не знаем что делать. Ларси практически удалось убить тебя сегодня. Давай, знаешь что? Ты все же дослушаешь историю о событиях этого дня. — Не сон… И я… Для тебя… — я выдохнул и прижался к нему всем телом. Защипало в глазах, сердце пропустило удар и следующий вздох получился судорожным. Я зажмурился на секунду, смаргивая выступившую влагу. — Да. Да, я слушаю. — Тише, маленький, тише. Всё правда, ты ведь знаешь, я никогда не лгу и никогда не даю обещаний. Я не знаю, к чему приведет то, что сейчас чувствую… Боюсь, что ни к чему хорошему. Мое желание сделать твое утро добрым привело к тому, что днем ты едва не погиб, но это не отменяет того, что я сказал правду. — Слегка подрагивающие пальцы вновь зарылись в мои волосы и Алан тоже обнял меня крепче прижимая к себе. Так мы сидели молча. Не знаю сколько, у меня прежде в жизни не было таких долгих минут или таких коротких часов. Но вот он провел ладонью по спине и продолжил: — Когда я подбежал к тебе, там на поляне, то сразу понял, что жить тебе осталось не больше десяти минут. Я отнес тебя в палату при лаборатории, — он горько усмехнулся, — Из которой ты собственной рукой отправил на диагностику синтезатор крови… Знаешь, кажется в этот день всё должно было сложиться именно так. Тебе сделали переливание крови, моей крови. Я уже давно знал, что она влияет на регенерацию тканей, а на тебя препараты на её основе действовали особенно хорошо… Мой Майки, когда я увидел тебя не умирающим, а мирно спящим на столе, я не смог оставить тебя там. Принёс сюда и уйти тоже не смог. Да и не хотел, — он вздохнул, и легонько поцеловал меня в макушку. — Прости, я заставил тебя волноваться. Ты ведь говорил мне, быть осторожней, — вздохнул я, снова сожалея о проваленном задании и собственной неосторожности. Смысл его слов дошел до меня не сразу. Но когда дошёл… — Ты снова спас меня. Только в этот раз ты дал мне ещё больше. Твоя кровь… Теперь часть тебя всегда будет со мной. Я… За это невозможно отблагодарить. Ты мой бог. Мой смысл. Ты моя жизнь. — Не проси прощенья, маленький, ты честно выполнял задание, которое я сам тебе же и дал. — Руки Алана легли на мои плечи, он отстранил меня и заглянул в глаза, — Я ошибся, не ожидал, что… они не всегда могут контролировать свою силу. Таких детей я не встречал. Это моя ошибка. Но… почему ты говоришь «снова»? — В тот вторник, Алан. Когда ты сказал мне привести себя в порядок и переодеться. И позже ещё много раз. Мой бог прикрыл глаза. Посидел так с минуту, со вздохом открыл и произнес: — Ты безумен, мой несчастный маленький человечек. Но может быть это и хорошо, нормальным в этом мире не выжить. — Его губы коснулись моего лба, потом век, а после он очень осторожно поцеловал меня. И я приоткрыл губы, отвечая на его поцелуй. Как объяснить ему, что он тогда спас мою гордость? От которой к тому моменту почти ничего не осталось. И сейчас он спас куда большее, чем мою жизнь. Я провел кончиками пальцев по его затылку, коснулся волос, собранных в такой же хвост, что теперь был у меня. Мой бог целовал меня долго, нежно, поглаживая ладонями плечи, придерживая мою голову под затылок, зарываясь пальцами в волосы. Наконец он отстранился и прижавшись лбом к моему лбу, тихо сказал: — Я научу тебя защищать себя и то, что тебе дорого от любого, кого ты встретишь в этом мире, даже от меня. — Да, я хочу защищать тебя. Твое спокойствие, — шепнул я. — Если ты позволишь. — Знаешь, маленький, — он легко подхватил меня на руки и уложил обратно в кровать. Отошел. И я уже успел испугаться, что сказал нечто неправильное. Что Алан сейчас уйдет. Но нет, он просто снял пиджак и галстук, повесил их на спинку кресла в углу. Снял ботинки, мягким шагом прошел к кровати и лег рядом со мной, притягивая мою голову к себе на грудь. — Наверное ты прав, и ты сможешь меня защитить. Только ты. Я нежно провел рукой по его плечу. Вдохнул родной аромат, коснулся губами груди над сердцем. — Я всё для этого сделаю. *** Проснувшись, я обнаружил себя прижатым к груди, в его руках… Почему-то подумалось, что так, наверное, сказочные драконы обвиваются вокруг своих сокровищ. Он держал меня так, будто это поза — инстинкт, логика тела: заключить в кольцо, прижать к груди, закрыть собой. Я впервые понял, как это, когда он не власть и не узда, а укрытие. Ничто не могло проникнуть сюда без его согласия: ни холод, ни звук, ни даже мысль. Одеяло было сброшено, но прохладный воздух комнаты меня не тревожил, ведь обнимающие меня руки были теплыми… И мне захотелось замереть в этом мгновении, желательно навсегда. Но увы… Это было невозможно. Мне, нам, предстояло много работы. И прежде всего, я должен узнать, что с Ларсом. Алан сказал, что он жив, но… Я тихо вздохнул. Кольцо рук смыкается плотнее, на мое бедро ложится его нога, и «подгребает» меня еще ближе, возвращая ощущение обвившегося вокруг меня дракона. Над моей головой вздох переходит в короткий звук похожий на урчание гигантской кошки. На мгновение, в поле моего зрения оказывается его кисть… покрытая иззелена-черной чешуей. Я моргнул и видение исчезло. — Доброе утро, маленький, — в низком тихом голосе все те же рокочущие нотки и улыбка. — Доброе утро, Алан, — ответил я, заворожённый его голосом и его близостью. Он сказал мне поверить, что вчерашний вечер не был сном, и я поверил. Я бы поверил, даже если бы проснулся один. Но он был рядом. Его колено пробирается между моих ног. Над головой слышится тихое ворчание… а в следующее мгновение я оказываюсь лежащим на спине. Алан нависает надо мной: длинная седая прядь выбилась из его хвоста и свисает, щекоча мне лоб, на губах моего бога играет улыбка, которой я даже представить себе не мог. Она теплая и лукавая, её дополняют крохотные лучистые морщинки в уголках глаз. Глаз, которые тоже улыбаются. — Майки, — он чуть склоняет голову, наблюдая за мной, а затем целует. И я подаюсь ему навстречу всем своим существом, руки обвивают его шею. Мысли исчезают моментально, ничто в этот момент не имеет значения. Только мой бог, только его поцелуй. Бог целует меня долго и… вдумчиво? Словно пытается распробовать вкус этой новой, настоящей близости. Оторвавшись от моих губ он опускается поцелуями ниже, на шею. Расстегивает пуговицу на рубашке и его губы касаются ключиц, а руки уже опускаются ниже, ложась на пояс моих брюк. Я рвано выдыхаю, выгибаясь в его руках, развожу колени. Рука самостоятельно вплетается в его волосы — раньше, всего пару дней назад, я не мог представить подобного даже в самых смелых мечтах. Он опускается ниже, а его пальцы уже расправившиеся с застежками брюк, аккуратно стягивают с меня белье, высвобождая мой член. Ладони ложатся на бедра, чуть приподнимая их, и от этого по телу проходит волна мурашек. Моя рубашка оказывается задрана до груди, а теплые губы касаются кожи над пупком. — Аах, — не сдерживаюсь я, по позвоночнику проходит электрический импульс и я выгибаясь ещё сильнее. Ощущения такие… Никогда в жизни я не испытывал ничего подобного, ничего и близко похожего. Алан не спешит и не медлит, словно это немое обещание, что так будет. Что теперь у нас есть время, чтобы жить, а не выживать, любить, а не подчинять и подчиняться. Будто следом за кошмаром, из-за темной кромки ночи, встает солнце, и небо из кобальтовой сини начинает лучиться всеми оттенками алого и золотого рассвета. Мой бог опускается все ниже и вот его губы, оставив легкий поцелуй на подвздошной косточке, накрывают мой член, обнимая головку. И я снова слышу довольное урчание, прокатывающееся теперь по телу волной невозможного наслаждения. С новым, несдержанным стоном с моих губ слетает его имя. Пальцы в его волосах подрагивают, я не сжимаю их, конечно нет. Мне просто нужно касаться его. Я забываю, как дышать, я забываю всё. И только касание к его волосам сохраняет для меня связь с реальностью. Одна его рука пробирается под спину, проходится по пояснице, приподнимает. Вторая ловит мою руку, что вцепилась в простыни, он переплетает наши пальцы. И его губы опускаются ниже, ложась на коротенькие лобковые волоски. На каждое мое непроизвольное движение, каждый вздох и стон, он отзывается довольным урчанием, проходящим волнами по его горлу. Он, он… Это так… Кажется, ещё секунда и мир расколется. Он держит меня за руку, я кожей ощущаю биение его пульса. Голос срывается. Я — в руках моего бога, я принадлежу ему. Так было с первого дня. Но теперь… Теперь мой бог любит меня… Картинка перед глазами размыта, я чувствую, как горячие капли струятся к вискам из уголков глаз. Мне больше нечего желать, если смерть придет в этот момент, я умру самым счастливым созданием в этом мире. Кажется, он чувствует мое состояние и не удерживает меня на этой грани позволяя окунуться в темные воды блаженства… Его движения ускоряются пальцы сжимают мои, а рука обнимает меня крепче. Мой бог любит меня и хочет чтобы я позволил себе полностью отдаться. Он не контролирует, он поддерживает, не приказывает, а просит и хочет ощутить мой восторг и мою любовь. Ещё один разряд, я сжимаю его пальцы в ответ, гортанный стон перерастает в крик и тело выгибает так, что кажется, позвоночник переломится, но его рука удерживает меня. Глаза слепит яркая вспышка, а по венам разливается пламя пополам со сладким ядом. Момент высшего напряжения сменяется плавно откатывающейся волной неги, мягко обнимающей, бархатной тьмой и тишиной. *** Под щекой размеренно вздымается его грудь и меня опять окутывает запах земли после удара молнии. Кажется, я лежу на нем и снова меня обнимают его руки, а сверху слышится мягкий глубокий голос: — Я ещё раз пожелал бы тебе доброго утра, мой Микки, но боюсь ты от этого только убедишься, что это сон. — Ты сказал, что это не сон, — шепчу я в ответ, чуть поворачиваю голову и снова касаюсь губами его груди над сердцем. — Значит, это правда. — Правда, маленький. А еще правда в том, что уже час дня, второго дня новой эпохи и у нас много дел. — В голосе звучала улыбка, а руки поглаживали спину. Они бережно подтянули меня повыше. И Алан ловко перехватив меня за плечи и талию сел в кровати, все еще не выпуская меня из рук. Я тихо ойкнул, обнимая его за плечи, улыбаясь и закусывая губы. — Да. Очень много. И я… Ты мне сказал вчера, что Ларс жив, но что всё сложно. Скажи, что с ним и где он? — Да, он жив. Еще два часа назад был без сознания. Ларс в колодце аварийного сумпа. Вчера я приказал отправить его в единственное место из которого он с его способностями не сможет выбраться. — Спокойно произнес Алан всматриваясь в мое лицо — ожидая ответа. — Хорошо, — кивнул я. Так безопасное и для мальчика, и для окружающих. — Нам, наверное, нужно посмотреть, как он. И поговорить с ним. — Нет, маленький, не нам — мне. Ты к нему пока больше не подойдешь, — он усмехнулся, — Ближе двадцати метров уж точно. Но ты прав, поговорить с ним нужно, и объяснить, что его дальнейшая жизнь… Кстати, — на губах моего бога заиграла очень необычная улыбка. Так улыбаются чему-то новому, прежде неизведанному, но приятному. — Как ты видишь нашу дальнейшую жизнь? Ларс чуть не убил тебя, он опасен и непредсказуем, но ты защищаешь его. Я пожал плечами. — Он ребенок и это была случайность. Но он опасен. А ещё никто не должен узнать, что случилось. Его нужно спрятать. А ещё… Это глупо, но я когда-то так хотел младшего брата… — я фыркнул со смешком. — Нет, я знаю, что он не человек. Он жесток, умён и хладнокровен. Но он тоже пытался меня защитить, как умел. Алан задорно и лукаво усмехнулся, прикусил губу клыком и сказал: — Безумие. Все это форменное безумие. Ты — маленький безумный человечек, который в своем мучителе видит любовь и бога, а в своем убийце — маленького братика, который его защищает. — Улыбка стала мягче, он поцеловал меня в лоб и продолжил, — но, знаешь, маленький человечек, пусть будет чудо. Пусть ты выиграл, и всё будет так, как ты хочешь. Мир гибнет, пустоши становятся песками и стеклом, на месте океана гуляют соляные дюны, а в руинах городов радиация и смерть… Так почему бы в этом сумасшедшем мире богу не исполнить желание человека? — Правда? — я поднял на него взгляд, улыбаясь и не до конца веря в происходящее. В то же время веря совершенно искренне и безусловно. — Спасибо. Спасибо за всё. — Правда. Как всегда. — Алан поднял меня и поставил на пол. — Пойдем, ты должен увидеть, как тебя изменила моя кровь, потом мы позавтракаем и отправимся к Ларсу. — Да, пойдем, — кивнул я. Событий за эти сутки произошло столько… Что я просто перестал удивляться и беспокоиться, вверяя себя в руки моего бога. *** Стоя перед зеркальной стеной в ванной, я видел нового себя. Кожа с легким оливковым загаром красиво сочеталась с глазами цвета темного нефрита, по краю радужки шла яркая черная окантовка, а сама радужная оболочка была пронизана редкими темно зелеными лучиками. Некогда золотисто-рыжие волосы стали полностью седыми, но это явно было не навсегда, так как у корней уже появилась сантиметровая полоска отросших корней. Но рыжими они не были — полоса была яркой, глянцево-черной. Видимо, скорость роста волос — один из побочных эффектов ускоренной регенерации и прочих свойств крови моего бога. Так же как улучшение зрения и необыкновенная ясность мыслей. Да, ни очки ни линзы мне больше не понадобятся… За моей спиной стоял Алан и как-то странно смотрел на наше отражение, словно пытаясь что-то припомнить. Я улыбнулся, заметив еще одну деталь новой внешности — веснушки… Раздражавшие меня некогда темные пятнышки превратились в снежно-белые. На их местах кожа полностью потеряла пигментацию и казалось, будто у меня на носу выпал иней или белый пепел. Такое отсутствие пигмента встречалось не только на лице: на шее, запястьях и лодыжках проступал узор похожий на крупную змеиную чешую. Это было… Даже красиво. И правильно. Как знак того, что прошлая жизнь закончилась. Прошлый я умер и в руках моего бога родился новый я. Новый человек новой эпохи. Я поймал в зеркале взгляд моего бога. — Мне нравится. Это очень символично, знаешь? — Да, маленький, ты изменился и изменил меня. Мир вокруг нас тоже не остался прежним, мой Майки. Мы умерли, и мы же возродились из пепла. — Он обнял меня сзади и поцеловал в макушку, — Это очень красиво. — Красиво, — я улыбнулся и поднял голову, заглядывая в его глаза уже не через зеркало. Алан склонился придерживая меня и поцеловал в лоб. Провел ладонями по плечам, улыбнулся ласково и немного печально. — Идем, Майки, я накормлю тебя завтраком. Ты не ел больше суток, мне это не нравится.