Случайный шанс

POV Тор Алан не ушёл. Проснувшись, я обнаружил его сидящим с планшетом на краешке моей кровати. Забавное устройство с уникальным дисплеем, сделанным по технологии, устаревшей две сотни лет назад, слабо светилось в темноте моей подземной спальни. Он писал от руки, но символы не переключались в режим печатного текста, оставаясь выведенными ровным каллиграфическим почерком на экране, цвет которого напоминал старую пожелтевшую бумагу. — Доброе утро, Алан, — поздоровался я. Его присутствие вызывало смешанные чувства. Хотя превалировала в них всё же благодарность. Нет, я, конечно, понимал, что его мотивация куда шире беспокойства о моей хрупкой психике. Я бы тоже не оставил без присмотра такую непонятную и опасную тварюшку. Ну и простой технике доверять глупо. Но я всё равно был благодарен. Впервые в жизни не хотелось оставаться одному. А ещё этот его планшет дал ответ на тот праздный вопрос: да, Алану нравятся печатные книги и карандаши, видимо, тоже. — Доброе, Тор. Если ты не против, я поживу у тебя пару дней? — спросил он, отключая экран гаджета. — Я подумал, раз у тебя нет школы, тебе нужно занятие... занятия. Пойдём, позавтракаем и всё обсудим. Алан поднялся и направился на кухню, из которой буквально через минуту послышался запах тёплого масла и свежего хлеба. О, я определённо был не против. Особенно, учитывая тот прекрасный факт, что меня, похоже, накормят завтраком. Усмехнувшись, я последовал за ним. — Я буду рад твоей компании. Ты не спишь, я прав? — спросил я, прислонившись плечом к стене. — Нет. Вернее, не спал тысячу лет — до прошлой недели, — он улыбнулся, выкладывая на сковородку бекон и кусочки куриной грудки. — Моя жизнь за эти три дня тоже довольно сильно изменилась. Честно говоря, хочу остаться здесь не только потому, что не доверяю системам безопасности. Мне нужно многое обдумать, а тебе нужна компания. — Резонно, — кивнул я. Хм... похоже, его отношения с Майки изменились. Хорошо. И, насколько я понял из того, что знал о нём и о чём догадывался по косвенным признакам, для Алана это было пиздец как непривычно. — Депривация сна, к слову, неприятная штука. Регенерация, конечно, спасает, но... — начал я в привычном, защитно-шутливом тоне, но замялся, слова, которые были спрятаны за бетонными блоками, просочились наружу талым ручейком: — Спасибо, Алан. И за завтрак, и за компанию. Следом на сковородку отправились взбитые со сливками яйца, которые он стал помешивать лопаточкой. Воздушная желтоватая субстанция с вкраплениями золотистого бекона источала невероятный запах. Сверху на облачка омлета лёг слой зелени и перетёртых, ха, в ступке, как в древности, специй. — Да, организм восстанавливается за счёт ускоренных процессов, но высшая нейроактивность не прекращается, и это влияет на... характер, наверное, — усмехнулся он, накладывая нам по тарелке яичницы и украшая её крохотными помидорами. — Сделаешь чай? — Ага, с этой задачей я справлюсь, — улыбнулся я, беря чайник. — На восприятие окружающего мира. По себе знаю: мне же тоже спать не обязательно. Но пару бессонных недель — и мой и так далеко не лучший характер становится ещё «волшебнее». Так что я всё же стараюсь не увлекаться такими экспериментами. — До этой недели у меня особенно не было вариантов — мне всегда снится один и тот же сон, про то, как я себя убиваю. Желание покончить с жизнью мне совершенно не свойственно, и со временем я пришёл к выводу, что это некая программа, заложенная извне, — сказал Алан, поднимаясь по лестнице с подносом. — Да, думаю, ты прав: это похоже на внушение. А мне не снятся сны. Кроме трёх. И все они были в эти несколько дней. Так что я тоже считаю — это не просто сны, — сообщил я. Завтракать мы устроились на диване. Низенький столик перед ним был явно не обеденным. — Знаешь, за таким столом сидят на полу, подстелив подушки, — Алан замолчал, посмотрел на серебряную вилку у себя в руках и вдруг произнёс: — Спасибо, что разрешил остаться... Понимаешь, я не нарушаю права окружающих, — он хитро ухмыльнулся, сверкнув малахитовыми глазами. — Первым. — Повисла одна из тех пауз, которые мне так нравились в его публичных речах, и Алан продолжил: — Ты чуть не убил Майкла, я запихнул тебя в колодец для радиоактивных отходов — мы квиты. Так выходит, что ты мне ничего не должен, и, если скажешь — я уйду. — Пффф, я бы тоже запихнул неведомую фигню в такой колодец, — фыркнул я. — Нет, оставайся. Я правда рад твоей компании. И рад возможности не притворяться. Это иногда так... утомляет. — Спасибо. Да, притворство бывает невероятно утомительным. Так что, если уж объявлять этот домик территорией честности, то скажу: прятаться от Майкла и собственных мыслей в твоей компании очень приятно. Нужно разобраться с тем, что происходит, и как с этим жить дальше. — Алан улыбнулся и, подцепив на вилку кусочек омлета, отправил в рот. Лягушка, сидевшая на камне у кромки воды, прыгнула в прудик и поплыла к островку с корявыми горными соснами. Никогда раньше такого не видел. Несмотря на прозрачные стены, здесь было уютнее, чем в моей старой квартире. — Вкусно получилось, попробуй, сто лет не готовил, — улыбка владыки Арадора стала шире. — Нет, больше. Но это закончилось: я удалил из поместья всю прислугу, остались только боты. Я с удовольствием последовал его приглашению и тоже воздал должное омлету. Ммм... Воздушная текстура, идеальный баланс вкуса... Да, это вам не синтезатор... — Кайф, это очень вкусно, спасибо. Про Майкла я понял, несмотря на мою некоторую социопатию. Он хороший человек, но ты это и так знаешь, — ответил я, спустя минут пять. Наш разговор вообще тёк так неспешно, по-домашнему, уютно, ни с кем прежде я так не беседовал. — Хороший. Слишком хороший для этого мира и меня. Так не бывает. И поэтому я постоянно пытаюсь приписать ему то, чего нет. Начиная от сумасшествия и заканчивая дикими многоходовыми комбинациями, призванными мной манипулировать. И понимание того, что всё это — порождение моего собственного представления о жизни и бессонницы, не помогает, — Алан посмотрел на меня и спросил: — Ну как вообще в этом мире могло появиться существо, которое всё прощает? — По закону компенсации, — ответил я, хоть и понимал, что вопрос был риторическим. И в этом тоже была новизна сегодняшнего дня. Прежде такие рассуждения взрослых я игнорировал как несущественные. — Система стремится к балансу, и поэтому рождаются такие, как он. Ну, или как легендарный Иисус, — я пожал плечами и продолжил: — Я могу считывать поверхностные мысли при касании и знаю — он правда такой. — Вот это действительно здорово, — Алан протянул ко мне руку, а глаза его засияли каким-то детским азартом. — Тор, скажи, о чём я думаю. Я поймал его руку, склонил голову к плечу и прислушался. Мыслей в этой голове было много. Он уже около двенадцати часов собирается рассказать мне про сделанную под меня лично систему слежения из камер и датчиков. Забавно: он нашёл брешь в моей схеме обхода техники — она теперь не ищет меня. Она ищет моё отсутствие. Алан в восторге от этой задумки, и ему очень интересно, смогу ли я обойти систему «Слепого пятна», как он её назвал. Да, это и правда интересно. Нужно подумать. — Прикольная система, — усмехнулся я. — Я подумаю, как можно обойти «Слепое пятно». — Пара идей есть, но я тебе не скажу — попробуешь понять сам, если у меня получится. Мелькнула и истаяла мысль о том, как легко я делюсь с ним информацией о себе, но, не вызвав возражений и протеста, растворилась в живой тишине этого необычного утра. — Просто поразительно: способ мгновенной коммуникации, передачи такого объёма данных за долю секунды, не считываемый, не отслеживаемый. Знаешь, я в полном восторге, — Алан улыбался. Такой искренней радости я не встречал ещё ни у кого в этом мире. Его мысли подхватил и завертел смерчик, как те, что бывают в пустыне. Это была радость не от открывшихся возможностей, а от огромного поля для исследований. — Расскажи, что ты ещё видишь, — попросил он. — Вижу, как тебя вдохновляют перспективы, Алан. Ты учёный, и тебя сейчас радует не потенциал использования моих способностей, а возможность их исследовать, — честно ответил я. — Удивил, — фыркнул он. — Это у меня на лице написано. Говори, что я тебе ещё хотел рассказать. Я рассмеялся и покачал головой. — Ну, в теории ты как раз должен был бы строить планы по созданию на базе меня оружия. И, кстати, выражение лица при этом было бы ровно таким же, — откликнулся я, накалывая на вилку крохотный помидор. — Ну нет, — лукаво сощурился он. — Ни за что о таком бы не подумал! — главный злодей Инара подмигнул, изображая страшное коварство. На деле же в его мыслях и чувствах была тихая радость от обретения того, кто способен его понять и сам хочет быть понят. Да вот еще поговорка: «Бес бесу, глаз не выколет». — Хочу позвать тебя на охоту, — сдался он, сам рассказывая то, что я мог прочитать в мыслях: — Я не собираюсь экспериментировать на тебе, а эксперименты понадобятся. Мы будем тренироваться, совершенствовать системы безопасности, чтобы ловить тебе подобных. Мы исследуем твою природу, а от них получим недостающие знания и данные. На этих словах в его сознании открылась целая картина: здание у северной стены города, старое готическое, оставшееся со времён, когда барьера ещё не существовало. Алан превратил его в психиатрическую клинику, предназначенную для содержания и изучения мутантов. Под ней находилось водоочистное сооружение, которое он переоборудовал в камеры, похожие на колодец, приютивший меня в Рейзервуд. — Красивый «домик». Знаешь, а ведь дренажка, через которую я ходил в Нижний, должна быть рядом с ним. Это нужно проверить: те ребята живут под городом. Я не отследил их гнездо, но точно знаю, что они перемещаются по таким переходам, — я посерьёзнел. — Если кто-то из «подопытных крыс» сбежит — это будет очень серьёзная проблема. — Я уверен, они поймут, что происходит, после первого же исчезновения: их мало, и они друг друга знают. Мы эту проблему будем решать вообще иначе… — Алан смолк, обдумывая варианты усиления купола и глядя на круги, появляющиеся на глади пруда — это карпы кои, подхватывали с неё мелкую листву. — Думаю, способности всегда порождают возможность к их блокировке, — задумчиво протянул Алан. — Ты читаешь мысли, логично предположить, что можешь их и внушать? — спросил он, бросив взгляд за окно. По кронам старых сосен пролетел ветерок, качнул пушистые туи у пруда, прошелся рябью по его глади и стих. — По дороге к озеру Эйри я «видел» историю о том, как ты проник в Нижний город... Тогда я был на девяносто процентов уверен, что это твоё влияние, но сейчас сомневаюсь: оно не укладывается в твой психологический портрет. Это ты мне показал? — спросил властелин Арадора. Пальцы Алана всё ещё лежали в моей руке, взгляд его был сосредоточенным, а среди мыслей всплыла надежда, что это и правда моё влияние. Я медленно покачал головой. Плохо. Очень плохо. Значит, здесь есть сила, о которой мы не знаем. Единственный плюс — мы практически уверены в её существовании. — Нет, Алан. Я могу показать тебе образы, воспоминания, но... Для этого мне нужен физический контакт. Кожа к коже. И знаешь... методы блокировки и контроля лучше изучать на мне, — ответил я, слегка сжимая его руку. — Плохо, — поверил он мне безоговорочно. — И нет, пока не лучше. Единственный «способ», который сейчас есть, — это компактный излучатель микроволн. Он убивает человека, а у мутантов вызывает сбой нейроактивности и потерю сознания с эффектом временной амнезии. Регенерация не позволяет разрушиться структуре мозга, но луч полностью сбивает все заряды с нейронов. Вещь полезная, но это не блокировка. К тому же, если дать импульс сильнее, то мозг гибнет, даже у питающихся жизнью, — поведал хозяин поместья, потирая пальцами переносицу. — Ну, тогда нам нужно подумать, как точно убедиться, что блокировка способностей работает. Потому что я бы на месте подопытных притворялся, — я прикусил губу, раздумывая о неясной силе. Всплыл образ из вчерашнего сна, и я показал его Алану. — Скажи, тебе знакомо это место? Или, может быть, ты знаешь кого-то, кто пахнет морем, дождём и молодой листвой? — Нет, Тор, не знаю и никогда не знал. Только мутанты обладают специфическими запахами, но такого я не встречал, — он смолк, взглянул на озеро, по глади которого рисовал круги мелкий дождик, и продолжил: — Мне знакомо это место, но я не знаю, откуда. На Инаре даже тысячу лет назад не было пляжей с чёрным песком — вулканическая активность отсутствует уже более двух тысяч лет, из-за остывания ядра. — Это не Инар. Скорее, это всё то же воздействие. Чёрт. Ладно, сейчас мы всё равно ничего не можем с этим сделать. Значит, пока можно это отложить и заняться тем, с чем получится разобраться, — отозвался я, выбирая из тарелки бекон с помидорами. — Подожди. В твоих словах есть рациональное зерно. Это может быть не Инар. Портал ведь работает, хоть и недолго. При каждом запуске мы успеваем взять образцы почвы и биосферы. Понимаешь, путешествия между пространствами возможны. Есть снимки звёздного неба, сделанные сквозь Портал. Разные солнца, луны и звёзды... Я мог видеть это место, — Алан замолчал и попытался вспомнить о пляже с чёрным песком то, чего не было в моём сне. Моему взору предстал большой плоский камень, похожий на алтарь. Кольнуло, словно тупая игла в сердце, а в следующий миг я вспомнил — во сне я тоже видел этот валун краем глаза. — Вот в путешествия между мирами, причём именно мирами, — верю, — кивнул я, всматриваясь в его образы. — В нашей галактике нет пригодных для жизни планет, кроме Инара, значит, Портал открывается в другие пространства. Но если ты мог его видеть... через Портал или нет, вот в чём вопрос. — Все протоколы работы с Порталом есть. Каждый запуск сопровождают экзабайты фото- и видеоинформации, но такого пейзажа там не было... — он вздохнул, поднимая взгляд от планшета, где был запущен поиск по ключевым словам «вулканический песок, пляж». Алан отправил в рот ещё кусочек омлета, снова взглянул на пруд и спросил: — Хочешь, дождь на неделю закажем? Знаешь, я так развлекался в прошлом веке: перед принятием важного для общества решения над моим поместьем шёл ливень. Через год народ привык определять политическую ситуацию по погоде, а политики при «высокой влажности» шустро переставали воровать и заниматься ерундой... — Ммм... Мне нравится эта идея, — тихо рассмеялся я. — Если там не было такого берега... Ты говорил, что не помнишь своё детство. И вообще всю жизнь до пробуждения тысячу лет назад. Может быть, ты не из этого мира? Возможно, раньше такой портал уже существовал. Ну, или что-то подобное. — Да, вывод напрашивается сам собой: мы не из мира Инар. Только этому прямо противоречит факт, что ты точно родился в Арадоре, а его я проверял, — Алан вздохнул и, обернувшись ко мне, уже более воодушевлённо сказал: — Но ты можешь читать мысли. Когда к тебе приходили эти видения? — Пляж я видел дважды: вчера и после Тринадцатиминутной Войны. Было ещё одно — когда я летел через пустоши. Я видел тебя в пещере... — я задумался, транслируя ему свои мысли. — В обе эти ночи я был рядом с тобой, — рассеянно протянул Алан. — Не удивляйся, я зашёл проведать тебя. Правитель Инара печально вздохнул, поднялся и, подойдя к окну, коснулся стекла, по которому снаружи катились слёзы дождя. — Думал: каким бы железным ты ни был, всё же война и смерть, изменение мира — это тяжело. В тот вечер у меня из-за Майки было лирическое настроение. Получилось забавно: я пришёл, а ты спишь, уже десятый сон видишь. Я коснулся тебя тогда, во сне... Это могло бы объяснить видения о пляже, — Алан обернулся и, окинув меня взглядом, продолжил: — Но не то, что мы оба видели, пролетая над пустошами Фламуи... Тебе показали мой сон, а мне — твой поход в Нижний город. В отличие от пляжа, на котором ничего не происходит, это похоже на влияние. — Ну... В ту ночь, когда ты заходил, — происходило. Я там был несколько старше, — я усмехнулся, встал и, подойдя, коснулся его руки, показав сон, в котором другой он целовал меня. — Как неожиданно, — Алан выгнул бровь и попытался разложить всё по полочкам: — Если абстрагироваться от поцелуя, то мы имеем факты: я выглядел так же, как в моём сне, и мы были у той же песчаной лагуны. Есть два варианта: мой образ ты взял из памяти или видения, а этот чёрный берег увидел в древних хрониках. Допустим. И второй: мы оба были там, на этом самом побережье, в другом мире, — Ал вздохнул, — Бред. Капли падали на мокрые листья берёзы, стекали ручейками по корявому стволу, стучали по гранитным ступеням крыльца и срывались струйками с крыши. — Исходя из второго, получается, что ты переродился, и это — следствие памяти некой эфемерной сущности, называемой душой... Чушь, — Алан потер переносицу и закончил: — Но вот если верно первое, то всё объяснимо, кроме двух видений, являющихся следствием чужого мощного влияния. Он задумался, отошёл от окна, побарабанил пальцами по столешнице, словно наигрывал мелодию на клавишах музыкального инструмента. Перевёл взгляд на меня и продолжил: — Но если взглянуть иначе, то и второй вариант отрицать нельзя. А точнее — глупо, потому что твоя сила и та, что продлевает мне жизнь, по-хорошему называются колдовством. Говоря нормальным языком, это энергия неизвестного происхождения, не имеющая материального носителя, кроме человека, которая управляется мыслью и сосредоточением воли. На фоне этого известного странно отрицать наличие души. — Ага, согласен. Ой, блин! Ещё ж одно было, чуть не забыл. Это сразу после того, как меня тогда накрыло. Я никогда не терял контроль, честно. И понятия не имел, что вообще так могу, — я легонько хлопнул себя по лбу и показал Алану ту живую тьму и двух меня — один из которых был старше. — Вот, смотри, это я тоже объяснить не могу. — Образ утешения в одиночестве? Да нет, не похоже. И такое никто не стал бы насылать — из этого видения ничего не понятно. В тот день меня к вам привело предчувствие, словно что-то тянуло меня на поляну с чертополохом. Думаю, тогда всё должно было закончиться гораздо хуже для всех нас, — правитель Арадора сел обратно за стол. Я провёл рукой по прохладному стеклу и устроился рядом. — Ладно. Давай так: одно относительно здравое объяснение у нас есть. Но и второе мы отбрасывать не станем, — сказал Алан. — Если это следствие способностей, которые мы приписываем мутациям, то коммуны носителей «дара» должны знать больше. А значит, нашим приоритетом станет охота и попытка не воевать с ними, а ими управлять. — Алан потянулся к планшету, открывая окно камеры с видом на коридор клиники «Каинхем». Я придвинулся ближе со словами: — Согласен. Значит, нам нужно быть ещё осторожнее. Мы точно знаем: иные миры есть. Из этого следует, что и силы в них могут быть другими. А мутации — могут оказаться вовсе не мутациями. О, кстати, ты сказал: «Приятно видеть тебя без маски». Ты говорил о моём поведении или внешности? Ведь то, что я вижу в зеркале, отличается от получающегося на фото, и я не знаю почему. — О поведении, — улыбнулся он. — Знаешь, мне тебя там, в СУМПе, особенно было некогда рассматривать. Алан усмехнулся, провёл рукой по моим волосам и коснулся краешка уха, сказав: — Обратил внимание уже потом. Острые уши, клыки — всё как у меня. Сейчас я снова вижу тебя прежним — совсем человеком. Видимо, включение иллюзорной внешности зависит от уровня твоей энергии. — Ага. Видимо. Я не знаю, как это работает, и понятия не имею, как этим управлять. Чертовски неудобно, что в сети не существует инструкции типа «Управление странной магией для чайников», а фантастика и фэнтези не очень помогают. Следить за ребятами из Нижнего сложно, да и используют они обычно простые «скилы». Голоса цветочков я до той поляны ни разу не слышал, а теперь Чара-Кирина слышу, но нифига не понимаю, что он говорит, — поделился я и хмыкнул. — Я, кстати, отследил, что Алан Гриндевальд — не первая твоя личность. Не скажу, что было просто — ты тщательно всё подчистил. Но вот когда отследил, решил: с тобой можно будет договориться. Алан рассмеялся и, приобняв меня за плечи, поцеловал в макушку. — Да, Тор, ты, конечно, невероятный феномен, никому до тебя не удавалось обнаружить мои прошлые личности. А насчёт «магии» — не расстраивайся. Научный метод нам в помощь, когда-то и молнию с неба считали волшебством. Мы такую инструкцию сейчас сами начнём писать, как раз с главы про иллюзии, — сказал Алан, придвигая ко мне планшет с открытым окном одной из камер в клинике «Каинхем». — Видишь коридор? Представь себе нас в нём. Я склонил голову к плечу, рассматривая и запоминая зеленоватые стены до мельчайших деталей. Опустил ресницы, создавая его копию в своём воображении, и поместил в него нас. — Типа так? — спросил я, демонстрируя картинку Алану через касание. — Да, Тор, — кивнул он и попросил: — А теперь попробуй представить, что это показывает камера, а мы на самом деле находимся в том помещении. — Хм... — я снова открыл глаза, рассматривая коридор. Я, кажется, понял, что именно он имеет в виду. Представить я мог, но... — Ммм... Похоже, слишком далеко. Наверное, нужно попробовать ближе... Так. Погоди секунду, — я перевёл взгляд на стол перед нами и очень тщательно, линия за линией, представил, как на нём формируется мотылёк — «Синяя Морфа». Бабочка взмахнула крыльями. — Ты её видишь? — спросил я, переводя взгляд на правителя Арадора. — Вижу, — улыбнулся Алан, наводя на насекомое камеру планшета. — И он видит. В окне приложения неспешно взмахивало крыльями всё то же насекомое. Он кликнул на снимок и сразу же отправил его чат-мессенджером «Pulse-R» с вопросом: «Майки, скажи, что ты видишь на фото?». — Сейчас проверим. Возможно, ты напрямую воздействуешь на меня — и через камеру в том числе, — сказал Гриндевальд с воодушевлением. Глаза правителя сияли детским азартом, а напружиненная поза выдавала нетерпение. — «Кажется, это Morpho menelaus, но они вымерли больше тысячи лет назад», — всплыло сообщение в окне диалога «Pulse-R», подписанного как «Мой Микки». — Эм... — я протянул руку к насекомому, но коснуться синего крыла не удалось — пальцы прошли сквозь него. — Её там нет. Алан написал: «Спасибо, Микки», тоже попробовал коснуться бабочки — результат не изменился: серебряный коготь кольца скользнул сквозь пушистое тельце чешуекрылого. Ал обернулся ко мне и провёл пальцами по краешку круглого человеческого уха. — Видимо, это не всегда только оптическая иллюзия, — задумался сэр Гриндевальд. — Там, в кухне, есть шоколадка, можешь её призвать? — спросил он. — Хм... — протянул я. — Не уверен, но попробую. Призывать вещи, которые я не видел, у меня пару раз получалось, но я тогда точно знал, где именно они находились. Опустив ресницы, я попробовал воссоздать по памяти кухню, принюхался. Чертовски сложно и непонятно, ну да ладно. Шоколадка. Я сосредоточился на этой мысли и повёл пальцами в воздухе, представляя ощущение в руках. Открыв глаза, я увидел, что на столе между нашими полупустыми тарелками появилась плитка молочного шоколада «Scrooge». — Ну вот, у тебя получилось призвать шоколадку, — сказал он, разворачивая золотистую шуршащую обёртку и разламывая лакомство пополам. Я склонил голову к плечу. Интуиция подсказывала — что-то тут не так, но что именно я понять не мог. — Вообще, призыв вещей из тех мест, чьё точное расположение я не знаю, получается не всегда, — с сомнением сказал я. Алан откусил кусочек и подал мне другую половинку, вид у него при этом был такой, словно он никогда не пробовал шоколада. — В этот раз получилось, — лукаво улыбнулся он. Я принял кусочек, попробовал. Хм... Шоколад, обычный. Или не совсем... Так, тут нужно анализировать не реакцию вкусовых рецепторов, а... — Оу... — я уставился на плитку шоколада, как на штамм крайне любопытного вируса под микроскопом. — Интересно, когда она исчезнет? — Думаю, когда ты перестанешь концентрироваться на том, что это шоколадка. Честно говоря, я считал: как только ты поймёшь — её в кухне не было... — Алан положил свой кусочек обратно в фольгу. — У тебя получилось создать предмет или полную иллюзию материального объекта. — Нельзя создать что-то из ничего, — хмыкнул я, понимая, что проговариваю очевидное, но поделать ничего не мог — шок от обретённого навыка был слишком силён. Я ещё немного посмаковал несуществующую сладость и тоже отложил со словами: — Либо я утащил её из другого места, но тогда в ней были бы калории. А их нет. Значит, это полностью материальная иллюзия. Понимание приходило медленно, но приходило. — Ахуеть! Ой, прости. Но Ахуеть! — воскликнул я. — Согласен, это удивительно, — улыбнулся он. — И прости за обман, с меня шоколадка. — Пффф, идёт, — я рассмеялся, наблюдая, как материальная иллюзия становится полупрозрачной, а потом исчезает окончательно. — Твои способности поразительны. Это умение обязательно нужно будет развивать, но есть и проблема: наш эксперимент доказывает, что «Слепое пятно» можно обмануть. А значит, его нельзя использовать для слежки за мутантами, — Алан нахмурился и побарабанил пальцами по столу. — Либо его... — он задумался и добавил: — Если речь идёт о помещении, то можно дополнить его объёмными датчиками. — Ммм… ну, можно обмануть, но для этого нужно знать, что именно обманывать. И блокировать можно что угодно по тому же принципу. Законы ж никуда не деваются, — откликнулся я. Поднявшись, я прошёлся по комнате, рассеянно коснулся листка чертополоха, подхватил стакан с водой. Полил цветок и добавил: — Ну, знаешь, закон сохранения энергии, например. — Ты что, предлагаешь считывать энергетическую сигнатуру среды? — выгнул бровь Алан. — Всей под куполом? В его голосе смешались улыбка и лёгкое возмущение несовершенством техники. Некоторое время он наблюдал, как следом за самой некалорийной шоколадкой истаяла вымершая бабочка, и тоже поднялся. — Понимаешь, если раньше меня не очень тревожило их присутствие, то теперь я... — он замолчал и, бросив взгляд через окно в сторону главного дома, продолжил: — Теперь я боюсь. Мне не нравится, что эти существа могут пройти за барьер, и нечто невидимое может приблизиться к Майклу или к тебе... — Алан заложил руки за спину и прошёлся вдоль панорамного окна. — Прежде чем начинать охоту, нужно создать систему, которая закроет от мутантов поместье. — Думаю, что считывание энергетической сигнатуры было бы эффективно... будь оно возможно, — очень серьёзно кивнул я, сдерживая нервный смешок. — Хм... Ну, понимаешь, не совсем везде они могут пройти. Я вот через закрытое окно и стену шагнул в Нижний город, но я видел, куда именно мне нужно попасть. Обратно так не получилось, кстати. Пришлось искать дренажку и лезть через неё. А ещё лично у меня способности усиливаются на полнолуние. — Всё это крайне неприятно. Это, прости, грёбаное «волшебство» может работать случайно, случайно не работать... Согласен, законов физики они не нарушают: иллюзии — это обман чувств, перемещение сквозь объекты — туннелирование, «чёрное пламя» — ускорение процессов распада, — Алан поджал губы и нахмурился. Подошёл к окну, поднял планшет и, в окне управления программы «Arador-Weather», кликнул на серую кнопочку с тремя каплями. Ленивый и совершенно стандартный «утренний дождик», который мы решили растянуть на неделю, превратился в ливень, серо-серебристой стеной упавший на поместье. — Проблема в том, что для запуска сложного процесса им требуется только мысль — желание. А ещё, с твоих слов, теперь пришёл мой черёд бояться восхода луны. Может, её взорвать? — задал он явно риторический вопрос и, сложив пальцы домиком, посмотрел на покрывшийся сизой рябью пруд. — Но знаешь, за чем мы следить можем? — Ммм... — я опустил ресницы и прислушался к миру. — На территории поместья, кроме меня, сейчас двое живых. Ты здесь и Майкл в доме. Ко мне не подойдут незамеченными. А пока я здесь — к нему тоже. Просто буду проверять чаще. И нет, не только мысль и желание. Ограничения есть: вот после тех тараканов я сутки ничего такого не мог. Прости, я тебя перебил. За чем? — За людьми. Их количество точно известно, как и все перемещения. Мы лишим мутантов возможности маскироваться, а питающихся жизнью — ещё и кормиться в Верхнем городе, — Алан посмотрел на меня. — Спасибо, я буду рассчитывать на тебя, если ты пообещаешь не вступать в бой в одиночку. — Без проблем, — снова кивнул я, соглашаясь. — С Верхним городом — понятно, но нужно выяснить, сколько выжило в Нижнем. — Нужно... — Алан приобнял меня за плечи, притянул ближе к себе и сказал: — Без привязанностей было хорошо... Но знаешь, мой Тор, я бы не хотел повернуть время вспять.