Случайный шанс

POV Эвериан Тор отошёл чуть в сторону от тропинки, чтоб внимательно осмотреть реликтовый можжевельник с причудливо изогнутым стволом. Я же прислонился спиной к камню с пометками маршрутов и откровенно наслаждался зрелищем. Эльф в саду это всегда красиво. Но наполовину дроу в подземном саду — отдельный вид искусства. Меня постоянно подмывало чуть приглушить освещение, чтобы полюбоваться, как начнут светиться его глаза. Останавливало только то, что у меня ещё куча времени. Сейчас по графику сада почти закат, а прогулку мы только начали. Тор в очередной раз погладил шершавую, отходящую тонкими, не толще листа бумаги, полосочками кору и повернулся ко мне. — Слушай, офигенно! — восторженно выдал он, спускаясь по каменистой насыпи и пока не замечая, как в его сторону разворачиваются листья вьюнка и веточки камнеломки. — Нет, всё же я совсем невнимательно смотрел твою память! Ладно цитрусовые, они неплохо растут в помещениях, но можжевельник! Отталкиваюсь спиной от камня и делаю шаг к нему ровно в тот момент, когда он спрыгивает с насыпи обратно на тропинку. — Можно вырастить всё, что угодно. Вопрос только времени и ресурсов. Хотя, признаю, эльфов саду не хватало. — М? — не сразу понимает он, а потом улавливает шелест листвы при полном отсутствии ветра. — А, блин, точно! В Рейзенвуд так было, правда, только на единственной действительно живой поляне. Я киваю. Всё верно, тщательно каталогизированная генномодифицированная растительность утратила способность реагировать в принципе, обычная растительность реагирует только на прямое воздействие. А вот на той поляне… Там она была пропитана магией Алана, здесь — нашей. — А под ресурсами ты ведь имеешь в виду магию? — уточняет Тор, словно уловив мою мысль. — Именно. Помнишь, я говорил тебе, что некроманты живут в сумеречной зоне? — Между жизнью и смертью. И могут одно превратить в другое, — кивает он. — Верно. Раз уж мы в саду, я покажу тебе как это работает, только чуть позже, — обещаю я. — Ловлю на слове, — широко улыбается он и берет меня за руку. — Идём дальше? — Пойдём, — я переплетаю пальцы с его и веду Тора от участка «южные горы» в сторону «долины». Можжевеловую рощу сменяет мирт, лавр, оливковые деревья, фисташки и заросли земляничника. Дальше — группа персиковых деревьев. Идём мы медленно: это я выучил сад уже от и до, а Тору интересен каждый кустик. Он то и дело срывается в сторону, чтобы осмотреть внимательнее, а то и обнюхать. И это настолько не похоже на его типичное поведение, что не улыбаться просто невозможно. Пользуясь тем, что он опять отвлекся — в этот раз на молоденькую смоковницу, я сорвал с ближайшей ветки персик. Осмотрелся, примечая подходящее место, ага, отлично. Вот то старое дерево как раз с отметкой: его срок пришёл и плодоносить оно больше не будет. Дождался возвращения эльфа, когтем разрезал персик и протянул половинку ему. Из своей извлёк косточку. — О! — восхитился он. — Я понял, у нас сейчас будет и перекус, и демонстрация. Я киваю, откусывая кусочек. Да, персик именно такой, как нужно: достаточно мягкий, но не перезревший. И награда за правильный выбор — кайфующий Тор, облизывающий сок с пальцев. Он ловит мой взгляд, задорно сверкает глазами и облизывается ещё демонстративней. Но до конца роль не дожимает: вместо томного взгляда из-под ресниц — искренне смеётся. — Ты неподражаем, знаешь? — со смешком интересуюсь я и киваю в сторону выбранного дерева. — Идём. — Знаю, — невозмутимо отзывается он, следуя за мной. Я кладу руку на ствол и тяну жизнь, ещё оставшуюся в нем, в себя. Три удара сердца и последний листок на персике высыхает, сворачиваясь в трубочку. Обратный импульс и дерево осыпается прахом, заодно удобряя почву. Тор наблюдает за мной, склонив голову к плечу. Я разворачиваю ладонь с косточкой, чтобы ему было лучше видно и меняю вектор энергии. Косточку на несколько секунд окутывает золотистое сияние, твердая оболочка трескается и из неё проклевывается крохотный росток. — О, — выдыхает он и тут же переходит на деловой тон. — И сколько потребовалось энергии, чтоб пробудить косточку, пропустив этап «спячки»? — Ровно столько, сколько отдало умирающее дерево. — Жаль, что мне направление жизни пока недоступно. Но сам принцип я понял — это баланс. — Да, баланс и да, пока не доступно именно с точки зрения некромантии. Но ты эльф, наполовину лесной. И если лечить и воскрешать ты действительно пока не можешь, то пробуждение растений — особенность твоей расы. — Так вот почему… — задумчиво произносит он. И поясняет, — Я всё думал, почему сохранить жизнь сломанному кусту чертополоха у меня получилось, а заживить даже мелкую царапинку кому-то другому — нет? — Именно поэтому, — улыбаюсь я. То, насколько быстро он схватывает суть — потрясающе. На сад медленно опускаются сумерки и включается генератор искусственного ветра. Поток воздуха приносит густой аромат лаванды и цветущих роз. — Шикарная система, — одобрительно кивает Тор. — Дождь тоже по расписанию? — Да, перед рассветом, — подтверждаю я. — Кстати, эти пещеры создали дроу. Увы, к моменту моего рождения их на Инаре уже не осталось, а без их помощи, даже с чарами стазиса, камень разрушается. Ещё пару тысячелетий пещеры просуществуют точно, но… — В таком случае хорошо, что у нас есть портал и он работает, — улыбается он. — Хорошо, — соглашаюсь я, глядя в начинающие чуть светиться глаза. И хорошо, что он родился в нашем мире. Склоняюсь и касаюсь его губ. Тор тут же перехватывает инициативу, обхватывая меня за шею и углубляя поцелуй. Я обнимаю его, придерживая под спину. Он весь такой — сдерживаемый порыв, страсть, сплетенная с рациональностью. И он абсолютно точно знает, чего хочет. Его рука зарывается в волосы, пальцы легонько сжимаются. Не контроль и не поиск точки опоры. Уверенность и разделенное желание. Синхронное движение вызывает низкий одобрительный стон. И сразу за ним мысль «Идём домой, Эв» и мой ответ «Да». Тор выдыхает мне в губы и я чувствую его улыбку. Касаюсь лбом лба, провожу кончиками пальцев вдоль лопаток. Он чуть поворачивается и мягко целует меня в уголок губ. Руки находят друг друга и пальцы сплетаются в замок. Сад переходит в режим «сон» и воздух наполняется ароматом ночных цветов. Каменистая дорожка с вкраплениями белой гальки ведет плавно, тепло его руки в моей ощущается так естественно, словно мы идём рядом уже тысячу лет. Силовой контур на выходе из сада похож на слой чуть более плотного воздуха: здесь в него не вплетены защитные чары. И Тор отмечает разницу ощущений с прохождением внешнего задумчивым хмыканьем. Община почти спит — светятся только пара окон из нескольких десятков домов. Я свет тоже не зажигаю, незачем. Тор закрывает за нами дверь и кладет руки мне на грудь. Касание легкое, без нажима. Кончики пальцев проходятся по линии ключиц. Щелкает застежка плаща и я только сейчас вспоминаю, что всё ещё не сменил традиционное облачение гнезда Веларис на мантию некроманта. Вопиющее нарушение этикета! Цепляю кромку его футболки, чуть веду вверх и ощущаю под пальцами прохладную гладкую кожу. И это касание тут же сбивает дыхание. Он интуитивно подается ближе ко мне, глаза потемнели на пол оттенка, но пальцы, расстегивающие верхние пуговицы рубашки, не вздрагивают. И мои руки скользят выше вдоль его боков. Футболка отправляется на пол вслед за плащом, а Тор уже ведет кончиками пальцев по плечам, скидывая с меня рубашку. Первое касание кожи к коже вызывает вспышку пламени, прокатывающуюся от груди до паха и там сворачивающуюся в клубок. Рваный выдох обжигает шею, а следом приходится мягкое касание губ. Пальцы Тора очерчивают лопатки и опускаются ниже к пояснице, он проводит ими вдоль пояса брюк. Мои наоборот поднимаются вверх к лопаткам. Прихватываю одними губами кончик острого уха и в следующий момент целую шею за ним, ощущаю довольное урчание кожей раньше, чем оно срывается с его губ. Он легонько подталкивает меня к кровати и седлает бедра, снова целуя в губы, едва прихватывая их своими между поцелуями. И каждое касание отзывается разрядами электричества где-то под кожей, пока не прошибающими насквозь, но очень, очень близко к этому. Во всегда прохладной келье становится жарко и одуряюще пахнет майским лесом, в котором по непонятным причинам расцвел миндаль — запах нашей личной магии смешался и усилился. Обхватываю его рукой за талию и одним движением переворачиваю, укладывая на спину, ловлю взгляд и замечаю совершенно шальную улыбку на зацелованных губах. Невозможно, невыносимо. Склоняюсь и целую улыбку, шею, ключицы, ниже — не спешка, изучение. Останавливаюсь над ремнем джинс и поднимаю взгляд. О, вот это оно: глаза почти черные, но контроль Тор удерживает. Только чуть выгибается, зарываясь одной рукой мне в волосы, и низко стонет. Щёлкает пряжка ремня, ткань джинс под пальцами плотная и чуть шершавая. Кожа под губами мягкая и почти горячая. Он приподнимает бедра, помогая стянуть с него джинсы. Целую кожу под коленом, скольжу губами выше, ощущая как по его телу проходит волна дрожи, как сжимаются пальцы в волосах — предвкушение почти переходит в нетерпение, но только почти. Подхватываю рукой под поясницу и провожу языком вдоль ствола — низкий стон, переходящий в рык, когда я обхватываю губами головку, определенно входит в перечень самых прекрасных звуков. И вызывает желание послушать ещё. Ласки замедляются и его рука соскальзывает с моего плеча, одновременно слышится новый рык и треск ткани, пальцы в волосах сжимаются ощутимей. Я уже тоже на пределе, но это не повод… Провожу кончиками пальцев вдоль руки, сжавшей простынь и он убирает когти, ловит ладонь переплетая пальцы. Теперь у него есть и точка контроля, и якорь. Расслабляю горло и принимаю его полностью — сверху слышится приглушенное «блядь», коротко взрыкиваю, посылая вибрацию вдоль ствола и мат сменяется стоном. Двигаюсь медленно, позволяя ему привыкнуть к новым ощущениям и он справляется быстро. Несколько секунд и Тор перехватывает контроль — рука в волосах направляет и задаёт темп. Стоны становятся громче, Тор закидывает ногу мне на плечо, выгибается навстречу движению, прижимает голову рукой к паху и в горло удаляет горячая струйка. Держу его под поясницу и за руку, пока по телу гуляют посторгазменные волны. Рука в волосах расслабляется, Тор легонько перебирает пряди, а вот рука в руке наоборот сжимается крепче и он мягко тянет меня вверх. Отстраняюсь, оставляю легкий поцелуй на подвздошной косточке и укладываюсь рядом. Ловлю на удивление нежную улыбку, которая, впрочем, сменяется задорным блеском глаз. Он переворачивается на бок, закидывает ногу мне на бедро, обвивает руками шею и целует с тихим урчанием. Отстраняется. Подпирает голову рукой, чуть приподнимает бровь, не переставая улыбаться, но теперь иначе. Краткий миг расслабленной мягкости ушёл. — Повторим? Только наоборот, — почти мурлыкает Тор. И я тихо смеюсь, ощущая что бесконечно счастлив. И что вот теперь келья в пещере под километрами и километрами земли перестала быть склепом. *** Своевольная платиновая прядка щекочет шею. На плече приятная тяжесть и тепло чужого дыхания. Моя рука на его талии, его нога на моём бедре. Утро, по ощущениям, уверенно движется к пред обеденному времени, но очередное нарушение в виде пропуска утренней службы совершенно не вызывает угрызений совести. Совесть полностью нейтрализована ощущением правильности всего происходящего. Рука на груди оживает, пальцы очерчивают ключицу лёгкой лаской. — Эв? — голос звучит расслабленно и немного сонно. — М? — скашиваю глаза вниз и встречаю заинтересованный взгляд из-под челки. — А когда в общине завтрак? — Общий был примерно часа четыре назад, — отзываюсь я, легонько поглаживая спину. — Да? Вот чёрт! — совершенно не разочарованно восклицает Тор и звевает. — Ну ла-а-адно, значит можно никуда не спешить. — Определенно, — соглашаюсь я и целую его в макушку.