Случайный шанс

POV Алан Гриндевальд Возле антикварного палисандрового стола в моём кабинете появилось второе кресло. Нам с Микки предстояло много работы и я решил, что хватит ему подсаживаться на подлокотник моего. Майкл — второй человек в государстве. Не «мальчик премьера», а самостоятельный политик. Это хорошие перемены. Правильные. Я положил в бар коробку сигар и запер дверцу на ключ. Зажег огонек под арома-лампой и по комнате поплыл тонкий аромат грейпфрута и хвои. Отлично. Это, конечно, не уберет запах табака окончательно, но… Чертова дурная привычка, прицепившаяся ко мне в клинике для душевнобольных на Меридиане-9, вернулась в момент слабости. Отпустить своё сокровище оказалось сложнее, чем я думал. Даже если там Тор счастлив. На своём месте. Я тосковал. И ревновал. Хотя умом понимал, что от того, что мой сын встретил любовь, я не перестал быть его отцом. Внутри всё равно что-то грызло. До вчерашнего дня и этого недопутча. Я про себя усмехнулся. Разглашение государственной тайны… прекрасно. Это не мелкое воровство и взяточничество. Это госизмена. Идеальный повод убрать «лишних» членов правительства. И они сами мне его дали. Можно было бы заодно поменять государственный строй, учредив абсолютную монархию… Тихо открылась дверь кабинета и я резко провёл рукой по лицу. Нет. Монархия — плохая идея. Повернулся к любимому человечку и улыбнулся. — Доброе утро, Микки. — Доброе, Ал. Ты сегодня так рано, я даже не услышал, когда ты встал, — улыбнулся он в ответ и поставил неизменный поднос с кофе, чаем и круассанами на стол. Сегодня они были с ветчиной, сыром и горчицей. Затем его взгляд остановился на втором кресле. Брови чуть приподнялись и улыбка стала ещё ярче. Хорошо. Значит, я принял правильное решение. — Это?.. — Майкл поднял взгляд на меня. — Да, это твоё рабочее место, — кивнул я. Он шагнул ко мне, положил руки на плечи, приподнялся на носочках и легонько коснулся губ своими. Хищник во мне среагировал моментально, требуя сжать добычу в когтях. Я сдержал рык и лишь едва придержал его одной рукой за талию, до побелевших костяшек сжимая вторую в кулак. Майкл отстранился, поправил чуть покосившийся узел галстука, провел ладонями по лацканам пиджака и снова светло улыбнулся. — Пойдем работать? — Да, — я медленно выдохнул. В этот раз сдержаться получилось и, кажется, он ничего не заметил. Кулак разжался. Мы обошли стол с разных сторон и впервые заняли каждый своё кресло. Ощущения… оказались странными. Что-то неуловимо изменилось. Не сегодня, ещё в ту ночь, когда Тор впервые вернулся под утро. Тогда я сделал вид, что не заметил. Я подхватил чашечку кофе, намеренно отвлекаясь от ненужных сейчас воспоминаний на что-то материальное. Сделал осторожный глоток. И в который раз убедился, что Микки точно знает, какой кофе я предпочитаю. Хотя сам его никогда не пьет. — Знаешь, — Майкл отставил свою чашку чая с бергамотом на поднос. — С этой пиар-компанией будет сложно. Многие не захотят бросать обжитые места. — Хм? — всё же, некоторые вещи мой Микки видел яснее меня. Лично я не представлял, ради чего оставаться на гибнущей планете, когда есть возможность улучшить условия жизни. Судя по разведданным, заселён тот мир не слишком плотно и уровень развития цивилизации ощутимо отстает от нашего. — Неизвестность, Ал, — ответил он. — Она пугает. Здесь их дом. Здесь всё привычно, они знают, что ожидать. Там — всё чужое. Молодежь, скорее всего, с удовольствием послушает пропаганду и устремится навстречу приключениям. Но людям старше… Нужна стабильность. Я задумчиво пробарабанил пальцами по столешнице. Пожалуй, он прав. Теперь я понял: представил, как юноши и девушки собирают вещи, а их родители… Тор, всё же, был рядом. В любой момент ему можно было написать и в любой момент с ним можно было встретиться. — Понадобится переходный период, — вздохнул я. — Да, — кивнул Майкл. — Мы должны дать им возможность уходить и возвращаться, прежде чем они примут окончательное решение. Я тяжело вздохнул и кивнул. — Хорошо, Майкл. Мы будем агитировать, мы будем поощрять переселение материально. Но мы не будем заставлять и позволим возвращаться, — в конце концов, первые полеты на луну и последующее строительство лунных баз тоже пришлось… стимулировать. Но в то время я действовал жёстче. В этот раз так не будет. Зазвучало вступление «Лунной сонаты» на клавесине. Тор. Я открыл сообщение и улыбка появилась сама собой. «Чертополох, Мы с Эвером присоединимся к обеду. Полынь» Всего одна строчка, но настроение стремительно улучшилось и осложнения с проектом показались просто новой интересной задачкой, которую предстояло решить. — Что он пишет? — спросил Микки. И голос его тоже зазвучал куда веселее. — Они придут на обед, — улыбнулся я. — Так, работу придется отложить. У нас всего пара часов, неизвестно, чем он там питается! Микки тихо рассмеялся. А я охнул. Да. Всего одна строчка, и Владыка Инара превращается в Милу Кизли из этого их Ларри Готтера. *** Через полтора часа норбернгский сливочный суп с лососем был готов, жаркое томилось в духовке и оставался только десерт. Микки отправил в холодильник салат-коктейль с креветками и обернулся ко мне. — Что будем готовить на десерт? — Хотелось бы панна котту, — вздохнул я, представив идеальную бархатную текстуру и легкий сливочно-карамельный аромат. — Тору она нравится, но у нас нет времени. — Ал, Тору нравится всё, что сладкое, — усмехнулся Микки. Я хмыкнул. Нет, Микки безусловно был прав. Но… но ладно. Задумался. Потер переносицу. — Шоколадный фондан или тирамису? — Тирамису, — решил Микки, дотягиваясь до полки и доставая пачку бисквитного печенья. — Его можно приготовить сейчас и он прекрасно подождёт в холодильнике. А фондан нужно подавать теплым. И Майкл, конечно, снова был прав. Доверять Андрюше десерт было нельзя, а дёргаться из-за стола — не дело. — Знаешь, маленький, это ведь первый обед, когда Тор… — я снова вздохнул, всыпая сахарную пудру в сливки и тут же чихнул: сладкое облачко поднялось выше, чем я ожидал. — Знаю, Ал, — Микки шагнул ко мне и стер пудру со щеки и кончика носа. Чмокнул в уголок губ. О том что это не значит, что всё должно быть идеальным он говорить не стал. Я понимал это и сам. Но всё равно стремился довести все до звенящей безупречности. *** — Сэр Ал, я только что открыла периметр для Тора и Эвера, — голос нейронки прозвучал взволновано и я едва не выронил галстук. Перевел взгляд на своё отражение. Зрачки вытянулись в узкие полоски. Я медленно отложил галстук на тумбу перед зеркалом. И расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Напомнил себе, что я — дома, ко мне пришёл сын со своим избранником. И не стал надевать пиджак. Подошедший Майкл коснулся моего плеча, поймал мой взгляд в зеркале и ободряюще улыбнулся. Я накрыл его руку своей, поймал пальчики, поднес к губам и легонько поцеловал. — Пойдём, маленький. — Да, Ал. А в прихожей на нас со смехом налетел беловолосый вихрь. — Пап, Мик, наконец вокруг нет камер! — выдохнул Тор, обнимая нас. — Да, маленький, наконец-то, — облегченно выдохнул я, прижимая его к себе в ответ. Сын был дома и он не изменился. Ну, не считая снятой иллюзии. Я придержал его за плечи, немного отстраняя. — Дай-ка мне тебя рассмотреть. Его настоящую внешность я видел чуть больше полутора лет назад и тогда он выглядел едва ли не ребёнком, сейчас же передо мной стоял вполне взрослый юноша. Нет, человеческие подростки тоже иногда меняются до неузнаваемости всего за год, но… — Ты совсем взрослый, мой Тор, — улыбнулся я, и шагнул к как раз закончившему здороваться с Майклом вампиру. — Здравствуй, Эвериан, рад видеть тебя, — я пожал его руку. — Здравствуй, Алан, это взаимно, — улыбнулся он. — Пойдем обедать, — позвал нас снова обнимающий Тора Майкл, как только рукопожатие завершилось. — Стол уже накрыт. — Кстати, мы принесли вам персики, но Андрюша перехватил корзину ещё у ворот, — хихикнул сын. Я уже было хотел спросить, где они их взяли, когда вспомнил, что Тор рассказывал о подземном саде некромантов. Но персики! Удивительно… Только когда мы расселись, я осознал, насколько верным было давнее решение поставить в столовой круглый обеденный стол. А ещё отметил, что Эвериан так же выбрал рубашку и отказался от галстука. В его случае роль, видимо, сыграли традиции вампиров. За закрытыми дверями, даже в неформальной обстановке, они предпочитали немного вычурный стиль эпохи, когда на Инаре ещё существовали монархии. — Пахнет одуренно, — заметил Тор, подвигая к себе тарелку. — Эв, я тебе клянусь, то что готовит Ал — повод сбежать из монастыря, даже не будучи там послушником! Я про себя усмехнулся: с первым блюдом я угадал. — Охотно тебе верю, пахнет и вправду божественно, — согласился с ним Эвериан. Попробовал ложку супа. — Алан, восхитительно. — Благодарю, — улыбнулся я. Интересно… и сейчас и на наших более официальных встречах Эвериан придерживался вежливо-формального стиля общения. Но разница в интонациях ощущалась. — Так ты что, сбежал из монастыря ради обеда? — поддер брата Майкл. Тор и Эв переглянулись и синхронно рассмеялись. — Не-а, — сообщил Тор отсмеявшись. — Я же там вроде «вольного слушателя» в институте. Так что я не могу сбежать. Как и Эв. — Я не принадлежу храму, просто работаю в храмовом архиве, — добавил вампир. — Вот как? Очень удобно, — улыбнулся я. И я был готов ставить на то, что Влад тоже приложил к этому руку. Эвериан негласно обеспечивал связь Совета с Общиной, формально не подчиняясь ни тем ни другим. И должен был признать, его помощь в наведении мостов между фракциями оказалась неоценима. Всё сложилось куда лучше, чем мы планировали. Начиная с того, что моему Тору не пришлось имитировать побег Ларса Кравеца из камеры в Киркхеме и работать под прикрытием, и заканчивая тем, что сейчас сын действительно счастлив. А ещё, по взглядам и жестам становилось ясно — Эвериан безоговорочно на его стороне. Они не просто близки, они равноправная команда. Причём, сработавшаяся. К десерту беседа потекла плавнее, паузы всё чаще наполняли столовую уютной тишиной. Такой, что бывает только в кругу близких. Боты унесли пустые тарелки, оставив только напитки. — Переберемся в гостинную? Там удобнее, — предложил Майкл. — Отличная мысль, Мик, — поддержал его Тор. И я понял, что пришло время для серьезного разговора. Мы расположились возле низкого столика у камина — Тор и Эвериан рядом на диване, мы с Микки на привычных креслах. — Итак, — я отставил фарфоровую чашечку на столик и поднял взгляд на сына. — Есть несколько вопросов, которые нам нужно обсудить, пока вы здесь. — Да. Мик в общих чертах написал мне, чем завершился путч, — подхватил Тор. — Мы с Эвом поговорили с Матушкой Серафимой, настоятельницей храма и голосом общины. Главное: она заверила, что община не будет препятствовать, более того, окажет поддержку во всём, что от них зависит. Но она также отметила, что не всех жителей Арадора обрадует перспектива смены места жительства. — Майкл тоже это отметил, — кивнул я, вспоминая, что говорил Влад об этой Серафиме. Вот оно. Серафима — полукровка, которая в своё время выбрала людей. Не удивительно, что они с Микки заметили то, что упустили все мы, условно бессмертные. — Мы решили, что понадобится переходный период, — добавил Микки. — Мы позволим людям уходить в мир Черных Песков и возвращаться. У них будет время привыкнуть и выбрать. — Это хорошее решение, — кивнул Эвериан. — Мы можем обеспечить нужное количество энергии. — Отлично. Тор, и самое важное. Нам придётся вернуть Ларса Кравеца в публичное пространство, — сказал я. Мне совсем это не нравилось. Но увы, информация уже просочилась и теперь у нас осталось всего два варианта: либо вернуть Ларса, либо устранить утечку как факт… а вместе с ней всех имеющих хоть какой-то допуск, их родственников и друзей с которыми они могли поделиться информацией. То есть, едва ли ни полстолицы. Это… слишком заметно даже для меня. — Без проблем, я готов, — беззаботно пожал плечами сын. Усмехнулся и подмигнул. — Вот как знал, что не нужно красить волосы! Скажем им, что всё это время я носил парик и накладывал грим. Майкл тихо рассмеялся и покачал головой, в глазах Эвериана вспыхнули весёлые искорки, да и я не удержался от улыбки. — Хорошо. И нам не обязательно раскрывать твою истинную сущность. Достаточно возвращения Ларса. — Ларс вернётся только как знамя и образ. Я остаюсь Тором, — кивнул он. — В таком случае, давай обсудим примерный сценарий твоего первого выступления, — подытожил я.