Случайный шанс

POV Эвериан Где-то там, в километрах и километрах над нами начинал просыпаться Арадор, потревоженный первыми лучами солнца, коснувшимися края купола. Здесь же, в келье пропахшей ландышами и цветущим миндалём, давно проснулся только я. Зло, в лице великого и ужасного наследника Великой, продолжало дремать. И пробуждаться явно не стремилось. Ровное, теплое дыхание чуть щекотало шею и я старался лежать очень тихо, чтоб не спугнуть этот краткий миг покоя. Ему действительно нужно поспать. Он слишком… Нет, Тор далеко не хрупкий юноша. Он сильный, сильнее всех, кого я когда-либо знал. Но… я видел, как ломаются сильные. Это всегда происходит внезапно. А он так часто забывал, что его телу ещё нет семнадцати и даже его магический резерв не бесконечен. Мы закончили отгрузку заполненных энергией накопителей только к полуночи. А уже к девяти нам снова нужно быть у портала. Хельг приведёт мальчишку обратно. В общем и целом, я вполне поддерживал Тора — рациональнее было бы оставить его в Вехе. Хельг профи и прекрасно за ним присмотрит. Шуркиной маме можно было бы сделать внушение, слегка подкорректировав память. Пусть бы думала, что сын на несколько недель укатил в тренировочный лагерь в Рейзенвуде. Но… Но у Тора было слабое место: Майкл и Алан. И эти двое хотели вернуть Шурку домой. Хотя и по разным причинам: Майкл волновался о своём подопечном, Алан — не желал создавать прецедент, здраво опасаясь толпы жаждущих приключений малолеток. Только вот никто из них не знал, чем для Тора обходится каждое открытие портала. Потому что он никогда в этом не признается. А я не стану подсказывать, из уважения к его решению. В конце концов, как он мне заявил — это временная проблема. Через полгода ему исполниться семнадцать и его магия стабилизируется. А сейчас у него есть я, и я вполне справляюсь с последствиями. Темп дыхания Тора изменился резко: короткая пауза, длинный расслабленный выдох и теплое касание губ к шее. Вслед за этим он потянулся всем телом, почти по-кошачьи выгибая спину и прихватил кожу в месте поцелуя кончиками клыков. — Вообще-то кусаться положено мне, — заметил я, с легким нажимом проводя ладонью вдоль его позвоночника. — Вообще-то, ты этого не делаешь, вот мне и приходится кусаться за двоих, — рассмеялся он и куснул чуть ниже. — О, то есть ты нарываешься! — я подхватил его смех, поймал запястья и прижал их к подушке над растрепанной головой, навис сверху. — Попался? — Ммм… похоже на то, — он хихикнул и сдул с носа серебряную прядь волос. Во взгляде ещё плясали бесенята, но яркий аквамарин уже потемнел на пару тонов. Я склонился и поцеловал призывно приоткрытые губы. Поймал довольный вздох и углубил поцелуй. Перехватил по-эльфийски тонкие запястья одной ладонью, второй скользнул вдоль его тела, подхватывая под поясницу и прижимая ближе к себе. Чем он тут же и воспользовался, обхватывая мои бедра ногами. Невозможный! Сохранять контроль с Тором было невероятно сложно, он моментально будил во мне нечто древнее и хищное. Я тихо рыкнул в поцелуй, прежде чем отстраниться и, едва касаясь кожи, провести кончиками клыков вдоль яремной вены. Ощутил, как напрягаются его запястья и в глубине груди рождается гортанный рык. Он хотел большего, как и всегда. Но я тоже умею дразнить. В основание шеи пришелся не укус, поцелуй. — Эв! — почти возмутился Тор, выгибаясь и сильнее сжимая мои бедра ногами. — М? — отозвался я всё же легонько прикусывая ключицу и разжимая ладонь, удерживающую его запястья. Выпустил когти и провел ими вдоль запрокинутых рук в миллиметре над кожей. — Сильнее? — Да! — секунда и ладони упираются мне в плечи, один удар сердца и он переворачивает нас, седлая мои бедра. Упирается ладонями в грудь и склоняется к самым губам. — И кто теперь попался, м? — Ну, я даже не зна-а-а-аю… — тяну я и кончики моих когтей медленно движутся вдоль стройных ног и почти касаются ягодиц Тора. — Зараза ты, Эв, — констатирует он очень довольным тоном и целует меня. Ощущаю его улыбку, обнимаю и зарываюсь пальцами в волосы. Он не хуже меня знает, что нельзя. Что есть граница, которую мы не нарушим до тех пор, пока он не вспомнит все свои жизни. Но не может удержаться от того, чтоб не дразнить. И Тору нравится, когда его дразнят в ответ. Он отстраняется, чуть прикусив нижнюю губу напоследок, выпрямляется на мне, приподнимается на коленях и заводит руку за спину, помогая себе. Его глаза сейчас черные и бездонные, в них отражается вечность, предназначенная каждому некроманту. С моих губ срывается стон, когда его ладонь обхватывает мой член, направляя его в себя. Тор рычит и запрокидывает голову, резко опускаясь. Его непроизвольно выпущенные когти чуть прокалывают кожу на моей груди над сердцем. И у меня от переизбытка ощущений на секунду темнеет в глазах. Он замирает на один удар сердца и я ловлю его ладонь своей, переплетая пальцы. Он вновь встряхивает волосами и начинает плавно двигаться. Мир, со всеми его важными проблемами ненадолго растворяется. Здесь и сейчас только мы, только сбивающееся дыхание, стоны и стук сердец. *** — Эв? — Тор лежит на моём плече и играет с прядью моих волос, накручивая её на палец и снова выпуская. — М? — уточняю я, вырисовывая спиральки на его предплечье. — А что, если… — он смолкает, прикусывая губу клыком, но через секунду продолжает, — А что если, когда я вспомню, окажется что у меня уже есть связь? Та самая вечная и неразрывная. Да. Я ждал этого вопроса. Я был готов. И все равно глубоко внутри прорывается холодок. — Тогда я буду помнить этот год и жить дальше, как и ты, — отвечаю я спокойно. Я ведь изначально знал, на что шёл. И я умею отпускать. Вспоминаю песню и тихо напеваю, — Есть одна любовь, та что здесь и сейчас. Есть другая, та что всегда. Есть вода, которую пьют чтобы жить, есть — живая вода. — Так просто? — он приподнимается на локте и заглядывает мне в глаза. И я не имею права ответить иначе. Впрочем, я действительно так думаю. — Да. У нас есть наше здесь и сейчас. И если потом наши пути разойдутся, не важно по какой причине, это «здесь» всё равно останется с нами. И оно останется светлым, теплым и радостным. — Хорошо, — соглашается Тор, взмахом руки призывая пачку моих сигарет. Вытряхивает одну и прикуривает от темного пламени на кончиках пальцев. — Мне нравится здесь и сейчас. В прошлый раз он спросил, изменится ли он сам. В этот раз — конкретизировал вопрос. И больше спрашивать не будет. Я достаю из пачки вторую сигарету и прикуриваю от огонька его. БО-ОМММ… Голос медного колокола волной прокатывается по обители, отзывается вибрацией в камне. — Смотри-ка, мы не проспали начало службы! — смеётся Тор. — Внезапно да, — усмехаюсь я. — И мы даже можем на неё успеть, если поторопимся. — Ага, — кивает Тор и выпускает в потолок струйку дыма. Ни у одного из нас нет никакого желания торопиться. Колокол смолкает. — Ну вот, мы снова на неё опоздали, — ухмыляется эльф, обращая окурок прахом. — Как нам не стыдно! — подхватываю я и мой окурок исчезает так же, как и его. — В связи с чем у меня есть предложение: пойдем пить кофе и завтракать. — Принимается, единогласно, — он потягивается, целует меня в край челюсти и подхватывается, ради разнообразия или просто в угоду лени накидывая мантию вместо джинс с футболкой. *** Домой мы попадаем к закату и, игнорируя службу, не сговариваясь направляемся в сад. Нет, особых сюрпризов день не принес, мы оба изначально предполагали, что так и будет. — Этот Хельг… Он из гнезда Гир, верно? — начал Тор. — Да. Гир — воины, конкретно Хельг — инструктор, один из лучших в гнезде, — отозвался я. — Он обучает наших птенцов уже больше трех тысяч лет. Меня в своё время тоже обучал. — Хорошо. Походу, Шурка теперь если и будет возвращаться, то набегами. А если уговорит маму переехать в Веху, то увидим мы его, только когда сами туда переберемся. — Мгм. Ты ведь об этом и говорил, когда предлагал его сразу там и оставить? — Да. Он и так слишком связан с тайной, с магической частью Арадора. Позволить ему остаться в Вехе — логично и безопасно, — Тор рассеянно касается потянувшегося к нему усика винограда. Мы сворачиваем на дорожку, ведущую к «горной» части подземного сада. Золотистое «закатное» освещение потихоньку гаснет, приходит время сумерек и воздух наполняется легким, чуть сладковатым запахом цветущего табака. Уже следующей весной территория наших плантаций уменьшится минимум вдвое — все вампиры к этому времени переберутся в Веху. Кроме меня. Алан, Микки и Тор будут уходить последними, по нашим расчетам, не раньше, чем через три года. И я буду рядом, независимо от того, что он вспомнит и как изменятся наши отношения. Включается искусственный ветер и приносит с собой чуть горьковатый и еще более тонкий аромат. Летят по воздуху полупрозрачные бело-розовые лепестки. Один из них опускается на макушку Тора и путается в серебристых прядях. Он вскидывает голову и улыбается. — Смотри, Эв, миндаль зацвёл! — Да, — соглашаюсь я, прослеживая его взгляд. Каменистый холм перед нами усыпан ковром нежных лепестков. И дерево на его вершине. В сумерках кажется, что его укрывает белое, чуть сияющее собственным внутренним светом облако. Это дерево на холме посадил я. Шесть лет назад, когда впервые понял, что Виктор — не мифический герой. А вполне реальный и живой не-человек. А сегодня мой миндаль впервые зацвёл. Запах нашей магии часто говорит о нас куда больше, чем слова или даже поступки. Тор пахнет мхом и ландышами. Прекрасными и ядовитыми. В запахе миндаля тоже есть намёк на яд. Но ещё… ландыш пахнет памятью. Миндаль — надеждой.