Случайный шанс

POV Армес Из-под копыт единорога взметнулись комья мерзлой земли, звоном отозвались серебряные зажимы в косичках, взметнулся хвост с кисточкой, хлестнув магического зверя по боку и я наконец услышал искренний смех Вика. И сам заулыбался, провожая его взглядом. Сейчас, накануне новолуния, он казался совсем другим. Именно что — казался. Мышонок был всё тем же, изменилось его настроение. Сейчас чужая тьма не давила на него. Я рассеянно погладил ткнувшуюся в ладонь морду одной из кобылиц. Вик наверняка знает по именам их всех. Я же знал только вожака и его пару. Сильва стояла чуть поодаль и прядала серебристыми ушками: прислушивалась к лесу. Нет, она знала, что рядом со мной стадо в безопасности, но это не освобождало её от обязанностей. Сидхе, конечно, не охотились на единорогов. Убийство волшебного зверя посвященного Великой — страшное преступление. Но той же дикой охоте это не объяснишь. Для адских гончих нет разницы между оленем, единорогом, человеком или эльфом. Впрочем, для Вика они не опасны. Даже сейчас, будучи ребенком, он вполне способен разобраться с дикой охотой. Я это видел собственными глазами пару недель назад. Картинка всплыла моментально: темные, словно нарисованные тушью стволы деревьев, мерцающий лунным серебром иней, почти светящиеся плети густо-молочного тумана и одинокая тоненькая детская фигурка напротив скалящейся своры. Сердце и сейчас, от одних только воспоминаний, пропустило удар. А по спине прошелся холодок, осевший в кончиках пальцев. А уж тогда… Тогда я думал, что безнадежно опоздал. Что вижу его последние секунды. Я не мог ударить волной пламени, не зацепив Вика. А вот он смог. Вожак взлетел в прыжке, бросаясь в атаку. Эьфенок вскинул руки и с них сорвалось тёмное пламя. Секунда и только облачко праха осело на тропинку. Свора гончих замерла на один удар сердца и с визгом бросилась наутек. А Вик покачнулся и потерял сознание. Я перевел дыхание, возвращаясь в настоящее. Взглянул на обступивших меня единорогов и взмахом руки призвал с замковой кухни целую корзину яблок. Какое, всё-таки счастье, что Мышонок тогда решил на неё забраться! Я ведь мог о нём так и не узнать… даже думать об этом не хочу! Вику нужна свобода. И вместе с тем — ему нужна защита. А мне придется очень осторожно балансировать на тонкой паутинке между ними. Всё так ненадежно, так хрупко… Один неверный шаг — и всё рухнет. И чем старше он будет становиться… Но сейчас он ребёнок. А детям нужны чудеса. Маленькие, бытовые. Например… Я взглянул в безоблачное небо и улыбнулся. В Холмах не бывало настоящих снежных зим. И сам снег был большой редкостью. Кажется, за прошлый десяток лет я видел его лишь однажды… Вик тогда должен был быть совсем крошкой… Хм… Я улыбнулся и шевельнул кончиками пальцев. На по-зимнему прозрачный холст неба легли первые акварельные мазки перистых облаков. Ещё несколько движений и они распушились, приобрели объем, превратившись в кучевые. Лучи солнца обвели их края золотистой окантовкой. Красиво. Но не достаточно для крупного легкого снега. Я запрокинул голову и прищурился, рассматривая своё творение и прикидывая вероятности. Ага, вот! Легонько дунул. Подошвы облаков вобрали в себя моё дыхание, наливаясь густым лиловым оттенком и обращаясь в тучи. Поплыли навстречу друг другу, словно собранное пастушьей собакой стадо овец. Мне не нужен был снегопад над всеми холмами. Только над лесом. Сорвались, кружась, первые крупные снежинки, тут же тая на теплых боках единорогов и задерживаясь на покрытой инеем траве. Когда час спустя хохочущий Вик верхом на Звездном Ветре ворвался на поляну, снег поднялся уже до щиколотки. Он спрыгнул со спины зверя и метнулся ко мне. — Ар! Снег! Настоящий! — Вижу, — мягко рассмеялся я. Он впервые назвал меня сокращенным именем. И ради этого гонять тучи определенно стоило. Впрочем, их стоило гонять и просто ради его улыбки. — Нам сегодня очень повезло с погодой. — И это никак не связано с тем, что ты бог удачи? — прищурился он, склонив голову к плечу и продолжая так же ярко улыбаться. — Возможно, — подмигнул я. — Но это наш с тобой секрет. — Хорошо, — кивнул он, состроил наигранно серьезную моську и протянул руку для рукопожатия. Только смешинки из глаз никуда не делись и уголки губ легонько подрагивали. Я принял протянутую руку и пожал её. От его радости мне и самому было светло. Его улыбка стала шире. Он сверкнул глазами и проникновенно произнес: — А спорим, я выиграю у тебя в снежки за пять минут? — На что спорим? — легко согласился я. — Проигравший готовит обед. По заказу победителя. — Идёт, — усмехнулся я. Ну и естественно, час спустя я сосредоточено резал целую гору лука для классического лукового супа. А Вик сидел на табуретке напротив меня, болтал ножкой и рассказывал мне бесконечные истории о лесе и его жителях. — Знаешь, — вдруг совершенно серьезно сказал он. — Я подумал… Наверное, я останусь зимой в замке. Ты говорил, в моём крыле защита справится с выбросом. Я буду запираться в мастерской по полнолуниям. Только нужно слуг предупредить, чтоб не заходили. — Хорошо, Вик, — кивнул я, пересыпая нарезанный лук в казан с растопленным сливочным маслом. Момент с полнолуниями — тонкий. И я старался говорить не меняя тон, словно мы продолжаем обсуждать что-то незначительное. — Я смогу отлучаться время от времени, обычно за зиму я навещаю замок пару раз в месяц. Но если тебе что-то понадобится, когда я буду у неблагих — просто позови меня по имени, я услышу и приду. Вик поднял на меня глаза. Поймал взгляд. — Да, я помню. И в этот раз я позову, если что-то произойдет, — пообещал он. И я ему поверил. *** Замок уже скрылся за поворотом дороги, но я ощущал, что Вик ещё стоит у окна и смотрит вслед нашей делегации. Мы с ним попрощались ещё утром. Вернее как, попрощались… Он закрнчил завтрак, махнул мне рукой и выдал: «Я в мастерскую, увидимся, Лис!». И сбежал. А потом я постоянно ощущал его взгляд из тени. И я понял, что прощаться он не любит. Но расставаться не хочет. Я и сам не хотел. Впервые разрываясь между желанием поскорее увидеться с внуком, побыть с ним и немедленно развернуть всю делегацию обратно. Ну или самому плюнуть и шагнуть сквозь пространство к двери мастерской моего Мышонка. Конечно, этого я не сделал. Но всю дорогу просидел, как на муравейнике. И едва вытерпел положенные по протоколу церемонии. Наконец, стайка чиновников покинула нашу временную резиденцию, оставив почётный караул за её воротами и я с чистой совестью заперся в кабинете. Только для того, чтоб через секунду прямо оттуда шагнуть в катакомбы Зимнего дворца. В кабинет при мастерской моего внука. Он меня уже ждал. — Здравствуй, Орешек, — я улыбнулся и развёл руки в стороны. — Здравствуй, дед, — Орион оттолкнулся от стола и шагнул в мои объятья. — Этой осенью ты так и не выбрался на охоту. Что-то случилось? — Случилось… Помнишь, я тебе рассказывал, что у меня на кухне завелись мыши? Орион чуть отстранился и заглянул мне в глаза. В его мерцали веселые искорки. — И спустя несколько лет ты решил поселить этого Мышонка у себя на постоянной основе? — Да. Понимаешь, Орешек, он некромант. Более того, он тот самый некромант, из-за которого я переехал из центра Перекрёстка в Холмы, — честно ответил я. — Оу… — брови Ориона приподнялись, и даже рот остался приоткрыт. Прямо как в детстве, когда я рассказывал ему истории о богах и мирах Перекрёстка. — Уверен? — Абсолютно. Вика невозможно с кем-то спутать. — Погоди-погоди! Вика? Ты хочешь сказать, что в гадюшнике Мэб родился истинный Свет? А где тогда Тьма? — Ну… — слегка смутился я. — В целом да, Свет. Но он оказался с нюансами. Видишь ли, тьма в нём есть. Но она не его. И я понятия не имею, где его близнец. Гахарит утверждает, что ребёнок был один. — И ты веришь этому мудаку?! — Орешек! — наигранно возмутился я. — Прости, но это правда. Гахарит — мудак. Так ты ему веришь? — Орион сложил руки на груди. — Мне он бы лгать не стал, — пожал плечами я. — Тор не в Холмах — это факт. Где он — будем разбираться позже, когда Вик вспомнит свои воплощения. Сейчас у нас есть более актуальная проблема. — Ладно, — внук махнул рукой. — Рассказывай, я постараюсь помочь. — Дело в чужой тьме в нем. Кажется, для него её слишком много и Вик не справляется. Теряет контроль по полнолуниям. — Плохо. Ты привез его с собой? Мне нужно его увидеть, — он резко посерьезнел, снова превращаясь из моего Орешка в короля Неблагого Двора. — Нет. Он остался в замке. В крыле твоей матери. Орион, отошедший было к книжным полкам резко развернулся ко мне. Чуть склонил голову к плечу и приподнял одну бровь. Сейчас он был до безумия похож на Тристана. — Так. Так. Давай-ка по порядку. Ты оставил в замке подростка-некроманта с нестабильной магией. — он загнул один палец. Коснулся второго. — Того, который теряет контроль над тьмой по полнолуниям. Светлую половину души наследника Великой. Сильнейшего, мать его, некроманта Перекрестка. Родившегося в этой жизни в казармах Благого Двора. И наверняка ненавидящего сидхе. Я ничего не забыл? — Он обещал оставаться в замке. Защита крыла выдерживала твою мать, Лилиан, суккуба полубогиню, — спокойно возразил я. — Ах, он обещал! — Орион всплеснул руками. — Это, конечно, всё меняет! Напомни мне, скольких убила моя мама, пока её магия не стабилизировалась? Хвала яйцам, он хотя бы не вошёл в самый чудесный возраст, когда к прочим прелестям присоединиться гормональная буря. Чем ты думал, Армэс?! — Ему нужна свобода. И я ему доверяю. — О, я, блядь, бесконечно счастлив, что ты ему доверяешь. Отец, за что?! — он патетично возвел глаза к потолку. Вздохнул и махнул рукой. — Ладно. Я скорректирую график наших с тобой дежурств на Игре так, чтоб они выпадали на пики полнолуний. Будешь водить меня к себе в гости своими божественными путями. — Спасибо, Орешек, — облегченно улыбнулся я. — Не благодари. Я делаю это только потому, что ты мой дед. И я не хочу, чтоб тебя обвинили в косяках твоего Мышонка.