Случайный шанс

POV Армес Самый глухой час ночи минул. Медленно гасли звёзды, а тонкие перистые облака на востоке окрасились лиловым. Очередная ночь прошла на балконе, в наблюдении за небом. В парке заливался соловей, но в замке стояла мёртвая тишина. И оба факта отзывались лёгкой, едва заметной, а оттого ещё более раздражающей пульсацией в висках. Вик снова не ночевал дома. Стоило признать: Мышонок вырос и стал совершенно невыносим. Гордый, ревнивый, самоуверенный, не признающий никаких авторитетов. Колючий, вечно огрызающийся. Причём в основном со мной. Орион как-то ухитрялся с ним договариваться, хотя доставалось и ему. Чего стоили только «бесследно исчезающие» гонцы. Я наивно полагал, что, когда мы покинем Зимний дворец и вернёмся домой, станет легче. Не стало. Вик сбегал теперь только чаще. И я, увы, знал, куда. И если уж быть совсем честным с самим собой, мне до судороги в пальцах хотелось выпустить пламя феникса и выжечь родовое гнездо Адриэна к чертям собачьим. Пусть бы отправлялся в Бездну со всеми своими подручными. Нет. Орион предупреждал. Орион объяснял. У всех некромантов наступает этот возраст. И лучше уж так, чем он бы пустился во все тяжкие и начал убивать оскорбивших его сидхе пачками. Он и так-то не особо сдерживался. Драки и дуэли происходили регулярно. Правда, Вик никогда не начинал первым, он мастерски провоцировал оппонента. И пока всё оставалось в рамках традиций Холмов. Я всё это понимал. Но легче от этого не становилось. И каждый вечер проходил по одному сценарию: короткое натяжение охранного контура в момент выхода Мышонка и я шел на балкон. И смотрел в небо до рассвета. Ничего другого всё равно не оставалось. Тонкое розовое зарево поднялось над графитовым контуром леса и в этот момент тихо звякнул охранный контур. Я медленно выдохнул. Вернулся. По-хорошему стоило вернуться в спальню и в который раз сделать вид, что я ничего не заметил, но… Но я безумно устал. И шагнул сквозь пространство в холл. И замер. Эльф заметил меня, покачнулся и придерживался рукой за стену. — Ли-ис, — икнул, тряхнул волосами и нагло улыбнулся. — Велик-кий бог Армес сниж. си… сни-за-шел до п-простого эльфа! — Вик?.. — брови сами поползли вверх. Чем, спрашивается, он ухитрился так набраться, учитывая полную невосприимчивость к алкоголю?! Договорился с призванным демоном о контрабанде? — Да, эт йа-а! — ещё шире заулыбался он и привалился к стене плечом. — Где тебя носило?.. — выдохнул я, хотя и так понял, что носило его там же, где и до этого. Просто теперь он стал постоянным клиентом для какого-то инкуба. — А я ни скажу-уу-у, — протянул он и хихикнул. Попытался, цепляясь ногой об ногу, снять сапог. Не вышло. — И что ты… мне сделаешь? Пок-караешь божест-ной волей? Я вздохнул. Потёр пульсирующую жилку на виске. Вспомнил дочь в этом возрасте. — Я бы сказал, что я запру тебя в замке. Но я тебе не отец. — Не-а, — Вик мотнул головой. — Ни атец. Ты — мой хазя-аи-ииин. Слушаю и п-винуюсь, тфу, НЕ слушаю и не п-винуюсь. — Вик, прекрати, — попросил я. — А что нитак с-зал? — Ты не раб. Ты идиот, — не выдержал я. — Не-а. Эт-ты — идиот, — он отвернулся от меня, полностью привалившись спиной к стене. — И ни-чи-во не понимаешь… не понимаешь и не отпускаешь. Потому что Лис. А лисы ловят мышей. А я нихачу! Нихачу, чтоб ловили. Вик сполз по стене на пол, обнял руками колени и уткнулся в них лицом. Судорожно выдохнул. Плечи мелко дрожали. Я очень осторожно опустился рядом. Протянул руку, но так и не коснулся плеча. — Вик… что?.. — Ничего! — он резко вскинулся, отшатнулся. В глазах ярость, на щеках размазанные кровавые слезы. — Ничего, блядь! Отвали, оставь меня в покое! Я замер. А он оттолкнулся от стены и шагнул в тень, скрываясь с глаз, но не покидая замок. Я откинулся обратно к стене. Легонько стукнулся об неё затылком. Повторил. — Великая… — вырвалось с полувздохом, полустоном. — Чего я не понимаю? Что это вообще было?! И куда его опять понесло? Я прикрыл глаза, сосредотачиваясь на ощущениях, прощупывая магические нити, увившие стены замка. Ага. Мышонку хватило ума вернуться к себе. Может его напрягает вязь чар? Но не могу же я убрать защиту с его крыла! А может сходить к Адриэну и поговорить? Конфиденциальность конфиденциальностью, но я же не собираюсь узнавать что-то конкретное о Вике. Так только, оценить обстановку. Обсудить погоду-природу… Ближайшие пару часов моя личная катастрофа будет спать. Даже некроманту нужно время, чтоб организм «переварил» последствия такого обильного возлияния… Да. Именно так я и поступлю. Я поднялся, отряхнул мантию и шагнул к воротам особняка тире борделя. Ну или храма Миилиты, как утверждал сам Адриэн. Лес вокруг пах одуряюще — молодой листвой и недавним дождём, напоминая запах Вика; цветущей черемухой и ландышами, влажным мхом и чем-то ещё, не до конца понятным, но будоражащим. А я и не заметил, как наступил май… И как взошло солнце. По-утреннему косые золотистые лучики играли в капельках росы на листьях, мерцали россыпью самоцветов в траве. Может, как минует полнолуние, пригласить Вика навестить Эш и единорогов? Хотя он наверняка и сам туда бегает регулярно. Только с собой не зовёт. Я вздохнул и коснулся кованых ворот, изображавших стебли и цветки вьюнка. Они распахнулись легко, без скрипа. И сразу закрылись за моей спиной. Опаловые искры чар вспыхнули в чашечках цветков и погасли. Дорожка, засыпанная жемчужным гравием вела мимо журчащих фонтанов и скрытых в тени цветущих жасминовых кустов беседок. Оттуда доносились тихие переборы лютни и мелодичный смех. Призывный, влекущий, обещающий. Но совершенно не действующий на меня. Знак Миилиты над дверями. Интересно, сама богиня в курсе, что здесь есть подобие её храма? Впрочем, у неё и без того столько храмов, что она наверняка давно сбилась со счета. Непросто, наверное, быть богиней плотской любви. Может, оттого она и не является в миры лично? Я хмыкнул, шагнул в распахнутые двери и окунулся в облако благовоний: прохладную нотку сандала оттенял чувственный, тягучий аромат иланг-иланга и теплый ореховый оттенок масла ши. Музыка здесь тоже была иной. Плавней, медленней. Мелодия не журчала, а скорее текла, как густой мёд, обволакивала. Колыхнулись газовые занавески и передо мной возникла златовласая жрица. Полупрозрачное белое платье открывало левую грудь с татуировкой — алым пионом. — Чем я могу служить господину в этот день? — голос глубокий, грудной. — Проводи меня к Адриэну, — попросил я. — Следуйте за мной, господин, — легкий поклон и она скользнула обратно за занавески. Коридор тонул в мягком полумраке, золотистые магические светильники обозначали альковы, со скрытыми в их глубине дверями в комнаты. Пушистый ковер явно ручной работы надежно глушил шаги, которых потребовалось не меньше двух десятков, прежде чем жрица замерла у резных дверей, беззвучно открывшихся при моем приближении. Хозяин обнаружился возлежащим на низком диванчике в окружении атласных подушек с золотым шитьем. Бледно-розовые, лавандовые и молочно-голубые локоны мягкой волной лежали на плечах, лазурные глаза прикрыты трепещущими ресницами, в тонких пальцах мундштук кальяна. Адриэн медленно выпустил несколько колечек сизого дыма и томно взглянул на меня. — О, в мои чертоги сегодня пожаловало пламя… Чему я очень рад. Прошу, присоединяйся. Выпей вина и расскажи, что привело тебя в дом Миилиты. Я нехотя сел напротив, на такой же диванчик. И вдруг понял, что совершенно не знаю, с чего начать. Адриэн слегка привстал и ленивым взмахом руки призвал золотой кувшин, слегка повел пальцами, наполняя рубиновым напитком кубок. — Ты можешь говорить открыто. Всё, что звучит в этих стенах в них и остаётся, — легкая улыбка и лукавый взгляд. — Ты ведь пришёл не ради удовольствий, не так ли? — Так, Адриэн, — кивнул я. Подхватил кубок, качнул его в пальцах. — Быть может, ты желаешь продать мне своё сокровище? Ну-ну, не спеши взвиваться. Я пошутил, — он потянулся и отложил мундштук. — Я не претендую. Из него бы получился искусный жрец, но он принадлежит другой богине. И отчасти, другому богу. Хотя пока это не осознаёт. Я устало опустился обратно в подушки. — Что ты сказал? — спросил не глядя на него. — Лишь то, что ты услышал, сын Хаоса. Или то… что ты хотел услышать. Моя небесная госпожа — владычица желаний. Не всегда осознанных. Для этого и нужен её храм. Жаль, не все это понимают. — А ты, значит, стремишься это донести? — скепсис и яд в тоне скрыть не удалось. А жаль. — О, нет! — Адриэн мелодично рассмеялся. — Я здесь ради любви. А ты… Слишком сильна в тебе ревность. Она — яд, затмевает взор и затыкает уши. Думается мне, тебе сейчас нужен разговор не со мной. — Вот как? И с кем же, если не с тобой? — Терпение, мой друг, терпение, — он подхватил с блюда кисть винограда с полупрозрачными золотистыми ягодами. — В Холмах так много тайн… Хотя некоторые из них лежат на поверхности. Вот тебе загадка: если дверца клетки открыта, отчего птица не улетает? От того ли, что ей некуда лететь? Или может, её крылья сломаны? А может быть, все дело в другой птице? Той, чья клетка на замке. Я хмыкнул. Это всё не имело никакого смысла. И ничего не меняло. — А ещё… знаешь, как горит торфяник? Сверху земля выглядит почти нормальной. Твердой и надежной. Но под ней уже пустота. Точнее, нестерпимый жар. Стоит сделать шаг и разверзнется ад, сквозь трещины прорвется бушующее пламя и удушающий черный дым, — Адриэн поймал мой взгляд. — Важно не упустить момент, не дать огню расползтись под землей на мили и мили. Вскрыть слой торфа. Я вздрогнул. И медленно кивнул.