Случайный шанс

POV Армес Вик казался сейчас невероятно хрупким. Почти прозрачным. Я осторожно накрыл его ладонь своей. Пальцы ледяные. Куда холоднее обычного. Он едва слышно вздохнул и открыл глаза. А вот они всё такие же яркие. Как и в тот момент, когда он стоял передо мной в библиотеке. Взвинченный, яростный даже, надломленный, отчаянный или отчаявшийся. И бесконечно родной. И та его фраза всё ещё звучит в моем сознании. И я не уверен, всё ещё не уверен, что именно он имел в виду. Спросить страшно. Но он прав. Пора прекращать играть в недомолвки и полуправду. — Вик… я могу спросить? — Да, — тихо, но уверенно. — Когда ты сказал про слухи. Что был бы не против, — слова давались с трудом. Да мне проще было перечить матери, когда она отправила меня в заключение в Холмы! Я перевел дыхание. И продолжил. — Ты говорил обо мне? О нас, или?.. Он снова опустил ресницы. Усмехнулся. — О нас. О другом я бы не говорил. Я выдохнул, ощущая как размыкаются стальные тиски, сжимавшие сердце вместе с душой. Улыбнулся. И легонько пожал его пальцы. — Орион прав. Я — идиот. Слепоглухонемой, видимо. Прости меня, — я осторожно погладил тыльную сторону его ладони большим пальцем. — Я слишком боялся поверить. Слишком боялся, что ты поймёшь меня неправильно. Правда в том, что я хотел, чтоб твой выбор был действительно твоим. Не из-за традиций, статусов, правил, благодарности или ещё какой-то ерунды. И да. Я бы тоже хотел… Слишком сильно хотел и слишком сильно боялся оскорбить тебя своими желаниями. А ещё я хотел тебя защитить. И, похоже, перегнул с защитой. Чуть тебя этим не угробив. — С этим я «чуть» не справился сам, — фыркнул он, переворачивая руку и переплетая пальцы с моими. — Не нужно приписывать себе чужие подвиги, Лис. И мне всё ещё страшно. И я всё ещё зол. И не понимаю, что происходит. Но готов попробовать. — Всё будет как ты захочешь, — заверил я. — Это очень опасное обещание, Лис, — качнул головой он. — Я ведь его запомню. Не лги мне больше. Никогда. Ни ради чего. — Не буду, — я склонился и прижался лбом к нашим сцепленным пальцам. Сквозь кожу почувствовал стук его сердца. Живой. Осязаемый. Настоящий. А в следующую секунду ощутил касание к волосам. Жест такой простой и так не похожий ни на что, что было до этого, что мне отчаянно захотелось остановить время. Но я, конечно, не стал. Просто позволил себе погрузиться в этот момент, пока он существовал. Чувствовать, как пальцы Вика слегка рассеянно путешествуют вдоль моей косы и в итоге соскальзывают на плечо. Я медленно выпрямился и заглянул ему в глаза. Немного сонные, чуть-чуть растерянные. Но больше не настороженные. — Хочешь есть? — Нет. Не сейчас, — он легонько улыбнулся. — Не уходи. — Не уйду, — согласился я. Он зевнул. Сморщил нос и хихикнул. — Только проснулся и, кажется, опять хочу спать. — Тогда поспи, — я поправил его одеяло свободной рукой. Мою вторую он так и не выпустил. Вик немного отодвинулся и потянул меня к себе. — Тебе тоже нужно поспать, Ар. — Хорошо, — не стал спорить я, устраиваясь на краешке кровати лицом к Мышонку. Иначе мы бы просто не поместились. И он тут же этим воспользовался, повернулся, уткнулся носом мне в грудь и блаженно вздохнул. Я на секунду замер. Это было так… желанно, незнакомо, хрупко и оттого страшно. Но ступор прошёл так же быстро, как и наступил. Я улыбнулся, зарылся носом в его макушку. Вдохнул запах дождя и юной листвы. Выпустил крылья и осторожно укрыл одним из них Вика поверх одеяла. Долгая ночь последнего дня осени уходила неохотно. Бархатная темнота, разбавленная едва тлеющими в камине дровами и светом моих крыльев, ещё держалась в углах комнаты. Но от окна, на котором вчера забыли задернуть занавески, уже разливался сероватый свет. Я не спал. Потому что был очень занят: слушал ровное, спокойное дыхание Мышонка. А ещё боялся пошевелиться, потревожить, спугнуть. Он пригрелся под крылом и прижался ещё ближе. Забросил ногу на моё бедро, зарылся пальцами в перья. Растрепавшиеся волосы легонько щекотали шею. И это было настолько восхитительно, что казалось сном. Но сны не бывают такими настоящими. И не фыркают в шею. — Значит, не сон… — глубокомысленно заявил Вик совершенно не сонным голосом. — Не сон, — мягко рассмеялся я и приподнял крыло, встречаясь с ним взглядом. — Когда ты успел проснуться? — Пару минут назад. И сначала подумал, что уже полдень, — он наморщил носик, продолжая улыбаться. — Под твоим крылом светло. Пойдём готовить завтрак? И варить ко-о-офе. — Идём, — легко согласился я. Но с места не сдвинулся, залюбовавшись, как золотистые блики от огненных перьев играют на его волосах и коже. — Ли-и-ис, — Вик прищурился. — Вчера ты сказал, что будет, как я захочу. Я запомнил. Так вот, я хочу кофе! — Ну раз ты хочешь… — рассмеялся я. Обхватил его рукой за талию, подхватился с кровати и переместился на кухню. Осторожно усадил Мышонка на лавку. — То тогда конечно. Вик хихикнул и поймал мои руки, не давая распрямиться. Потянулся и быстро коснулся уголка губ своими. — Спасибо, Ар. Губы такие мягкие. Чуть прохладные. И след его дыхания на моей коже. Это так… — Пожалуйста, Вик, — выдохнул я. Двенадцать с половиной тысяч лет в Холмах определенно стоили этого утра. Этой секунды. Касания. — Ой… — улыбка стала чуть смущённой, он снова потянулся ко мне, руки скользнули вдоль моих предплечий, на мгновение задержались на плечах и обвили шею. Дыхание смешалось. И он снова меня поцеловал. Мягко, изучающе. И я дал ему полную свободу, следуя за ним, отвечая, но не перехватывая инициативу. Не до конца веря в реальность происходящего, но с каждой секундой приближаясь к осознанию. Поцелуй прервался, но Вик не отстранился. Прижался своим лбом к моему. — Так странно… Но хорошо, — дыхание снова смешалось. Наверное, это было самое точное определение происходящего. Странно, но хорошо. Очень. И очень тихо. — Не знал, что так бывает… — Я тоже… — шепнул я. — За все… а сколько тебе? — поинтересовался он. — Тринадцать тысяч лет. Да. За всё это время, — Я улыбнулся. — Тебе на самом деле примерно столько же. — Оу… Ты же не должен был говорить, пока я не вспомню всё сам? — Не должен. Проговорился, — я коснулся его волос. — Прости. — Перестань всё время извиняться, Лис, — фыркнул он со смешком. — И верни мне мои сапоги. — Чёрт, точно, — усмехнулся я. Провел ладонями вдоль его ног, коснулся стоп, послушал довольное хихиканье и наконец обул его божественной волей. Поднял взгляд. Поймал смешинки в глазах Вика. — Это определенно плюс твоей божественности, Ар, — констатировал он. Оперся ладонями о мои плечи и встал, потянув меня следом. — Но кофе мы будем варить самостоятельно. Я кивнул, сдул с руки несколько искр в печь, наблюдая как Мышонок колдует над кофе. Да, я вполне мог сотворить и готовый кофе и завтрак, но в том, чтобы готовить руками было что-то. Настоящее. А если делать это вместе… — Кстати, должен тебя предупредить, — бросил он через плечо. — Особенности моего дивного характера никуда не делись. Ближе к полнолунию он начнет стремительно портиться. — Знаю, — согласился я, извлекая из холодильного шкафа яйца, бекон и овощи. — Это ничего. По полнолуниям ты мне тоже нравишься. — Пфф… перестань! Как могут нравится вспышки ярости, ревности, обострения ядовитости и весь прочий букет? — он повернулся ко мне, приподняв турку с закипающим кофе над огнем и выгнул бровь. — Очень просто. Даже в дурном настроении это всё равно ты. — Нестабильный, неуравновешенный, местами теряющий контроль? — Резкий, колючий, саркастичный и бесконечно родной. — Сделаю вид, что поверил, — полушутливо ответил он, перелив кофе в чашки. — Я обещал не лгать, — пожал плечами я. — Нарежь помидоры, м? — Хм, — Вик выпустил полупрозрачные когти, перебрал ими в воздухе, словно примеривался использовать чисто некромантский инструмент для шинковки овощей, усмехнулся, спрятал их и подхватил нож, притягивая к себе миску с помидорами. — Ага, хорошо. Утро первого зимнего дня окончательно вступило в свои права. Мир за окном погрузился в густой, словно едва разбавленное молоко, туман. В нем едва можно было различить алые листья клёнов. У меня чуть не подгорел бекон: я опять засмотрелся на Вика. Он вроде бы был таким же, как накануне, но что-то неуловимо изменилось. Я вспомнил прошлое новолуние, тогда мы тоже готовили завтрак вместе. И я тоже ловил себя на том, что смотрел на него дольше, чем нужно. Но тогда… тогда я делал это украдкой. Не ловил ответный взгляд с веселыми искорками. Вот оно. Взгляд изменился. Исчезла недосказанность. Тень не произнесенных слов. — Лис, если ты сожжешь яичницу, я тебя укушу, — прервал он мои размышления и я поспешно подхватил сковородку. Он рассмеялся, обошел меня по кругу, прижался к плечу и высыпал поверх яиц мелко нарубленную зелень. Я повернул голову и поцеловал его в макушку. — Знаешь, а я был бы не против, чтоб ты меня покусал. Но вначале завтрак. — Ммм… это я тоже запомню, — почти мурлыкнул он. Завтрак продолжился так же, как и начался, улыбками, перешучиваниями, касаниями и разговорами ни о чём и обо всём подряд. — Через две недели нас ждёт поездка в Неблагой Двор, — Вик покрутил в руках чашку кофе. — Да. Тебя что-то беспокоит? — насторожился я. — Только то, что поездка совпадает с полнолунием. Я, наверное, по пути заскочу к алтарю Великой. Иначе у меня есть серьёзное опасение, что Мэб преждевременно покинет этот мир, — отозвался он. Я коснулся его плеча. — Ты не одинок в этом желании. — Но оно неосуществимо, потому что у неё нет наследницы, — наигранно печально вздохнул Вик. — А Айну сажать на трон нельзя, потому что тогда взбунтуется Азам. Ладно, буду утешать себя тем, что моя прическа будет портить ей настроение. — Кстати о прическе… — я пропустил пряди его хвоста сквозь пальцы. — Не хочешь немного изменить её на зимнем балу и в честь твоего шестнадцатилетия? — О, нет! Никаких сидских кос! — возмутился он. — А кто говорил о сидских косах? — усмехнулся я. — Ты ведь эльф. К тому же, на балу волосы должны быть распущены. Но мне кажется, две косички от висков к затылку, увитые цепочками с аквамарином тебе очень пойдут. — О-о-о… Принц Армес, это что, бунт против королевы? — в глазах Вика вспыхнул азарт, на губах заиграла проказливая улыбка. — Я бы назвал это тонким намёком. К тому же, аквамарины подчеркнут цвет твоих глаз, — подмигнул я. Он фыркнул, рассмеялся и прильнул ко мне. — Тогда тебе тоже понадобятся новые украшения.