Случайный шанс

POV Армес Самая долгая ночь в моей жизни закончилась. И сложнее всего оказалось не сорваться ещё в самом её начале в лабораторию Ориона. Не дежурить у потайной двери крохотной кельи, в которой спал Вик. А вот сейчас, когда внук уже покинул трон и двери бального зала распахнулись, ноги словно примерзли к полу. Внутри всё застыло, пламя замерло, сжалось до крохотной искры. Вик вспомнил. И осознание этого подняло во мне волну дикого, первобытного страха. Он не простит того, что я сделал с его душой. Он покинет Холмы, отправится на поиски своей Тьмы. И то, что Перекрёсток закрыт, его не остановит. Почему я не догадался спросить у Лилиан, не видела ли она в Аду душу Тора? Я мог бы договориться с Люцифером, чтобы он направил его на перерождение сюда. Может, ещё не поздно это сделать? Только бы Вик согласился выслушать меня. Только бы дал мне шанс. — Дед? — я вздрогнул от лёгкого касания к плечу. Обернулся. Орион стоял в полушаге от меня, склонив голову к плечу. — Ты выпал из реальности? Идём, Вик должен сейчас проснуться. — Д-да, — кивнул я. Судорожно провёл по волосам, и пальцы натолкнулись на прохладный металл короны осени. Я раздражённо снял её и жестом отправил в подпространство. Оглядел опустевший хрустальный зал, залитый возродившимся солнцем. Здесь не было никого, кроме нас. — Да, идём. Внук, на четверть бог, на четверть демон и на две четверти эльф-некромант, взял меня за руку и увлёк сквозь тень в своё тайное убежище. В лаборатории сумрачно и тихо. Остро пахнет реагентами, сталью и кровью. Эти запахи практически полностью перебивают аромат магии Орешка. Но я его помню. Фундук и цветы дурмана. Когда я ощущал его в последний раз? Кажется, тогда Тристан и Лили ещё были в этом мире. Тихо, на грани слышимости потрескивают чары. Похоже, разорвалось одно из защитных плетений… — Ммм… а выброс был мощный… — задумчиво выдаёт Орион, подтверждая мои мысли. — Ладно, потом поправлю. Я промолчал, внутренне с ним соглашаясь: естественно, мощный. Вик ведь Её наследник. Даже если он воплощение только половины души. Сделал шаг и замер перед запечатанной дверью, удерживаясь от того, чтобы беспомощно оглянуться на Ориона. Но он уже встал рядом и брызнул на дверь кровью из рассечённой ладони. Дверь открылась слишком быстро, и сердце пропустило удар. Не знаю, что в комнате было накануне, но сейчас это только пепел, взмывший из слоя на полу и кружащийся в воздухе. Вопреки ожиданиям, здесь не пахнет пожарищем. Улавливается запах давно остывшей золы, но её перебивает упрямый тонкий аромат юной листвы и майского ливня. И у самой стены, поджав колени к груди, обняв их руками и спрятав в этом коконе голову, сидит он — Вик. И за его спиной на стене отпечаталась тень распахнутых крыльев. — Вик… — едва шепчу я, не решаясь сделать шаг. — Блядь, — ругается под нос Орион, выхватывает из пустоты хрустальный флакон и в один шаг оказывается рядом с ним. Осторожно кладёт ладонь Вику на плечо. — Пей. Залпом. Это успокоительное. Мышонок… а точно ли всё ещё он?.. чуть приподнимает голову и послушно делает глоток. Морщится. И всхлипывает. Плечи дрожат. Он весь дрожит, и я срываюсь к нему, плохо осознавая, что делаю. Просто падаю на колени рядом и разворачиваю крылья, притягивая в объятья, прикрывая его ими. И чувствую, как тонкие руки обвиваются вокруг моей шеи. — Ар… — выдыхает Вик мне в ключицу. Его тело в руках ледяное, а вот дыхание горячее, почти лихорадочное. — Он бросил меня. Я ему не нужен. Он сказал, что рад избавиться от слабости. Я чувствую всю его боль. И лучше бы он обвинил меня, чем испытывал ЭТО. О нет. Нет. Невозможно. — Ты не слабость, Вик, — шепчу я в его растрёпанные волосы. — Никогда ей не был. Он ошибался тогда. Я не знаю, что было с вами после разделения, но знаю тебя. Именно тебя, не Виктора, не вас двоих рядом. Тебя. Ты сильнее всех, кого я когда-либо знал, Вик. — У меня нет памяти о Викторе, — признаётся он, всё так же не поднимая головы и прижимаясь ко мне. — Это моя вторая жизнь. Мне семнадцать, всё ещё. Двенадцать с половиной тысяч лет я провёл в Серых Пределах. И их я почти не помню. Кроме того, что там была Она, и там было холодно. Всё время холодно. Как перед рассветом в конце ноября в Холмах. И туман… непроглядный… Я знаю, что я Её наследник. И знаю, что мы с Тором не можем существовать друг без друга. Но он, похоже, этого не знает. Или ему всё равно. Я не знаю, почему мы не Виктор. Я не знаю, почему разделилась душа. Знаю только, что память досталась Тору. Как и наша прошлая личность, видимо… А я… Я получился лишним. Ненужным. Наверное, он так хотел. — Нет, Вик, нет, — возразил я быстро, зарываясь пальцами в спутанные пряди цвета лунного серебра. Плотнее обернул его в крылья, стремясь согреть свои пламенем, отогнать промозглую мглу Завесы. И решаюсь. Сейчас. — Ты не лишний. И ты нужен. Я… знаю, почему душа разделилась. Дело было не в его желании. Не в тебе. Виктор хотел помешать исполнению пророчества. Устранив одну из ключевых фигур. Себя. Он хотел покинуть миры и уйти в Серые Пределы. Но я знал, что это не поможет. И я перехватил душу у их границы. У самой Завесы. Я не мог удержать её, не изменив. И я разделил душу. Это моя вина, Вик. Всё, что с тобой случилось, — моя вина. Как и всё, что случилось с Тором. Я был очень молодым богом тогда. И разделил душу по самому очевидному признаку. Я разделил вас на Тьму и Свет. Никто из вас не лишний. Просто если ему досталась память воплощений, то тебе досталось что-то другое. То, чего нет у него. Вик судорожно вдохнул и замер в моих руках. Я ощутил, как одеревенели его мышцы. Кажется, даже его сердце замерло на одно бесконечно долгое мгновение. И моё замерло вместе с ним. — Не присваивай себе чужие подвиги, Лис, — наконец произнёс он с болезненным смешком. И я ощутил сильнейшее дежавю. Вик уже говорил мне эту фразу. — Ты виноват только в том, что… Что? Пытался удержать? Спасти? Всё остальное — наша заслуга. Ну и миров, наверное… Ты любил Виктора? Вопрос выбил меня из только начавшего возвращаться равновесия. Но я не сомневаюсь в ответе ни на секунду. — Нет, Вик. Я наблюдал за ним, сколько себя помню, но я никогда не знал его. Просто я не мог позволить душе наследника уйти в небытие. Пророчество всё равно бы исполнилось. Но без него, без вас, у Перекрёстка не было бы шанса. Именно за это вмешательство я изгнан. И я не жалел о нём двенадцать с половиной тысяч лет. Это эгоистично, Вик, но я не жалею и сейчас. Потому что встретил тебя. Потому что ты есть. И ты не ошибка, не лишний и не случайный. — Какой же ты идиот, Ар… — он смешал недоверчивое фырканье со всхлипом, облегчённо-обречённым. — Да. Я идиот. А ты — чудо, — согласился я. — Скорее уж чудовище, — ласково проворчал Орион на грани слышимости. И я только сейчас осознал, что он всё это время был рядом, обнимая нас двоих. — Впрочем, вы друг друга стоите. Скажи мне, Вик, у тебя не возникло желание с утра пораньше заняться геноцидом богов Перекрёстка и его уничтожением? — Пффф… Нет, — Вик не сдержал смешок, чуть отстранился и бросил взгляд на короля сидхе. А потом вдруг стал серьёзным. — Похоже, мы все друг друга стоим… Я не знаю, в чём накосячил ты, но… Я прокололся основательно. Тор в нашей первой жизни стремился к… власти? Силе. И мести кому-то, кого он не помнил. Мы провели ритуал ключа и врат. Я умер на алтаре и открыл для Тора все двери Перекрёстка. Когда я соглашался, думал, что он найдёт меня в новой жизни. И мы станем свободны. Сможем сами выбрать мир, в котором хотим жить. Но… он меня обманул. Он, похоже, не собирался меня искать. Ему просто нужна была свобода. И от меня тоже. Потому что двери миров может открыть он, но не я. Ох, блядь. Ритуал. Тор может ходить между миров. Выйти в центр Перекрёстка. На секунду в сознании всплыло видение из той узловой точки будущего, которую, как я думал, удалось разрушить: чёрный трон среди звёздной пустоты и боги в цепях. Зелёный дракон в короне Тиамат и полыхающие синим пламенем миры. Орион досадливо дёрнул плечами. — Мой косяк в том, что я всё ещё соблюдаю дурацкие некромантские правила и не нарушаю клятвы. Есть вещи, о которых я всё ещё не могу рассказать. Хотя сейчас я почти уверен, что… — он прихватил губу клыком. — Ладно. Пророчество. Это не тайна. Звучит оно примерно так: «Живут среди миров Перекрёстка эльф-некромант, наследник Великой Богини жизни и смерти, и зелёный дракон, жрец Тёмной Богини драконов. Первый одержим местью, второй — властью. Связаны они друг с другом незримой нитью, но встреча их не принесёт никому радости. Ибо, объединившись, разрушат они Перекрёсток и низвергнут богов. И помешать им может только огненный феникс». — Дракон, — Вик тряхнул волосами, и аквамариновые глаза широко распахнулись, зрачки непроизвольно расширились, затапливая радужку. — Я понял, что досталось мне. Связь. Я вспомнил. Всю первую жизнь мне снился зелёный Дракон. Тору досталась память. А мне досталась связь, — и он перевёл на меня совершенно растерянный взгляд. — Но… я люблю тебя. И резонанс. Он же… — Значит… — начал я и замолчал, пытаясь понять, что произошло в тот год, который я не помнил. Тот самый год, когда Гринвинд был в Холмах. — Значит, Вик связан с вами двумя, дед. И вообще, видимо, вы все трое связаны. Триада. Треугольник, равносторонний. Самая устойчивая фигура. Самая мощная магическая связь. Поздравляю, дед. Ты воплотил пророчество. Остановил их не самым радикальным, хоть и весьма нетривиальным, образом, — слова Ориона сочились ядом, но смысл в них определённо был. — Остались сущие мелочи: донести этот факт до остальных причастных.