Случайный шанс

POV Орион Армес уволок своё блондинистое сокровище обратно в резиденцию, и я остался один. Вздохнул. Потёр виски. В воздухе ещё ощущался аромат магии моих родных. М-да. Нет, я, конечно, прекрасно понимал, что воспоминания о первой жизни не сделают Вика счастливым. Но надеялся, что там, в Серых Пределах, он понял — последние слова Тора были не совсем его. Нет, отец, конечно, никогда не был образцом милосердия и, хм, «человеколюбия», но Вика он любил. Даже тогда, когда из-за отката его эмоциональный спектр был крайне ограничен. В дальнем углу лаборатории раздался шорох, сменившийся скрежетом, а затем цокотом когтей по камню: химера выбралась из укрытия. — Что, Немезида, напугал тебя мой родственничек? — У-ур-р-р… — отозвалась она, дернув хвостами, и ткнулась почти драконьим носом в мой бок. — Понимаю, — согласился я, пригладив взъерошенные чешуйки на её морде кончиками пальцев. — Мне проще, я сын его Тьмы. Знаешь, Тор рассказал мне всё. Я имею в виду, вообще всё. Только вот теперь я думаю, что зря дал ему клятву не рассказывать об этом никому. Вику было бы намного легче… Ну да, он мог бы мне не поверить. Но я почему-то думаю, что он бы поверил. Правда… отец так и не явился. — Ф-р-р-ау? — Ида плюхнулась на задницу, взметнув облачко пепла, налетевшего из открытой кельи и вопросительно уставилась на меня. — Понимаешь, мама ведь тоже знает всё. Она не стала бы задерживать Тора в Аду. И самое хреновое: я ведь даже спросить не могу! Она появлялась в Холмах больше столетия назад и тогда отец был в одном из миров. Собирался взломать Завесу Серых Пределов… Я знаю, что у него получилось. Ведь Вик здесь. Но почему он сам не пришёл? Шибануло откатом от разлома? Но тогда они должны были оба родиться здесь… Рука замерла на прохладной чешуе химеры. Я бы хотел призвать маму, но даже вдвоём с Адриэном сил для призыва королевы Ада будет недостаточно. Для этого нужно быть богом. А просить Ара я не стану. Не сейчас. Не тогда, когда он и так с трудом удерживается от нового вмешательства в судьбу Перекрёстка. О, как я теперь его понимаю! Как же чертовски тяжело знать и молчать, знать и ничего не делать! Немезида вновь боднула меня в бок, мягко уркнула, напрашиваясь на продолжение ласки. Я вздохнул. Да, эта машина для убийства оказалась весьма любвеобильной. По крайней мере, со своим создателем и его семьёй. Семьёй. Хм… На Игре Вику нельзя будет пользоваться некромантией… А без неё его арсенал не так уж широк. Но я вполне могу дать ему защиту. — Ида, девочка моя, скажи, ты ведь будешь защищать Вика, если я попрошу? — Мр-ря-у, — согласилась она и встала на задние лапы, положив передние мне на плечи. Шершавый язык широким мазком прошелся по лицу. — Умница, — я рассмеялся и потрепал её по загривку. — А теперь слезь с меня, мне нужно восстановить плетение. Химера разочарованно фыркнула, обдав меня горячим дыханием и всё же слезла. Мотнула хвостами, потянулась, выгибая спину и вонзая когти в обсидиановый пол. Я поморщился: усиленные лунным серебром коготки с противным скрежетом прочертили в камне восемь глубоких борозд. — Ида, блин! — ругнулся я скорее для порядка, чем всерьёз возражая против этого акта вандализма. В конце концов, лаборатория пережила и не такое! Подхватил со стола монокль, позволяющий видеть плетение нитей магии и уже вооруженным взглядом осмотрел стены. Присвистнул, заново оценив масштаб повреждений — почти все плетения у кельи оказались разорваны. Проще убрать и наложить заново, чем восстанавливать. Может, Вика припахать? Он же интуит, ему для работы с нитями очки не нужны. Заодно отвлечётся от безрадостных мыслей. Он ведь из тех, кому рефлексия противопоказана. Он мастер накрутить себя до предела и даже немного больше. Так и сделаем. А сейчас — пару накопителей и собрать в них эти лохмотья, оставшиеся от защиты лабы. Работы предстояло много. *** Самый темный час перед рассветом, не так ли? И, кажется, мы выстояли в этот раз. Три месяца тьмы подходили к концу. Я выдохнул сладковатый кальянный дым в полумрак под потолком и зарылся пальцами в мягкие локоны цвета предрассветного тумана. Адриэн отозвался довольным урчанием, горлом посылая вибрацию по члену. Он ласкал неспешно, не столько разжигая страсть, сколько удерживая на мягких волнах удовольствия. — Ммм… Мучитель, — почти мурлыкнул я, легонько оттягивая пряди, но не пытаясь направлять. Ад и сам прекрасно справлялся, точно зная, что именно мне сейчас нужно. Губы скользнули вдоль ствола, практически выпуская меня, язычок коротко пощекотал уздечку, добавляя к охватившей неге острые искорки. Я рвано вздохнул, едва не срываясь на стон. Но нет. Пока ещё нет. — Знаешь, эта зима была очень долгой, — признал я, вновь прикладываясь к золотому мундштуку. Задержал дым в легких и медленно выдохнул. Бросил взгляд вниз и встретился с пронзительно-голубыми омутами его глаз. Адриэн отстранился, облизываясь. — Но она закончилась, мой король, — скользнул руками вдоль моего тела и текучим движением оседлал бёдра. — Завтра Весеннее равноденствие. Ещё одна Игра завершилась. Ты справился, Орион. — Я почти не следил за ней, — мои руки легли на его талию, кончика пальцев приласкали теплую бархатистую кожу. — Знаю, ты следил за своим саблезубым мышонком и огненной птичкой, — Адриэн плавно повел бёдрами, выгибая спину и встряхивая волосами. — Эш скоро проснётся и тебе станет легче. — Мне уже легче, — улыбнулся я, потянувшись за поцелуем. — Я рад, мой король, — шепнул Адриэн мне в губы. От ощущения своего собственного вкуса на его языке по телу прокатывается новая жаркая волна и я непроизвольно прижимаю его к себе крепче. Кажется, на память о сегодняшней ночи я оставлю ему не только свой запах на простынях и коже. Он чуть прихватывает мою нижнюю губу зубами, все же вырывая у меня первый стон. Я вдыхаю глубоко, и голова кружится от тонкого аромата жасмина с терпкими нотками чайного дерева, смешавшегося с моим цветущим дурманом и сладковатым фундуком. Иногда, только иногда я позволяю себе мечтать, что однажды, когда на моей голове не будет короны, наши встречи не будут такими мимолётными. И даже тогда я не стану его присваивать. В Адриэне слишком много от инкуба для того, чтоб принадлежать кому-то одному. Но я смогу быть рядом по-настоящему, а не урывками. Вик здесь, и может быть, моё правление подходит к концу. Он ускоряется, сильнее сжимает меня в себе, дышит загнанно, сквозь стоны и всхлипы и моё тёмное пламя откликается на его страсть, я срываюсь на рык и резким рывком переворачиваю нас, укладывая его на спину. Секунду вглядываюсь в затуманенные удовольствием глаза и целую. Глубоко, отчаянно, и так же несдержанно вбиваюсь в него. Нескольких резких толчков хватает, чтоб почувствовать его горячее семя на своем животе и вслед за этим мир взрывается ослепительной вспышкой. Мы лежим, покачиваясь на посторгазменых волнах, сплетаясь телами, смешивая дыхание. Я не говорю ему, что люблю. И он отвечает мне взаимностью. Слова излишни. А в нашем случае, ещё и опасны. Просто Адриэн вырисовывает кончиком пальца замысловатые узоры на моей спине и расслабленно улыбается. Просто я касаюсь губами пряди его волос и сохраняю этот миг в памяти. Он, как и многие другие, останется со мной на всю вечность. В комнате медленно светлеет. Шелковые простыни цвета слоновой кости кажутся почти молочными. Полупрозрачные занавеси балдахина теперь ещё больше напоминают предутренний туман. Скоро мне нужно будет покинуть дом Миилиты. Скоро, но ещё не сейчас. — Ты появишься на Весеннем Балу? — тихо спрашиваю я. — Да, хотя на мне будет чужое лицо, — Адриэн приподнимается на локте и взмахом руки призывает бокал прохладного белого вина. — Этим ты будешь не слишком отличаться от остальных. Никто не демонстрирует себя настоящего при дворе, — пожимаю плечами я. — Просто их маски не так очевидны. — Верно. Однако твой ученик заставляет их идти трещинами. Кто знает, в какой момент они будут сорваны? Возможно, вместе с кожей. По спине проходит холодок и я вздрагиваю. Но всё же нахожу в себе силы усмехнуться. — Не знаю, радоваться этому факту или пугаться его. — Я бы предложил тебе верить. Верить, что поднявшаяся буря не уничтожит Холмы, а обновит. Что замершее время четырех домов вновь будет течь ровным потоком, — Адриэн протягивает мне бокал, сделав из него всего пару глотков. — Тогда я тебя послушаю, Ад. В конце концов, ты единственный жрец в Холмах, — киваю я, принимая вино из его рук. Его богиня не входила в пантеон старших богов, её влияние на судьбы миров было не столь очевидным. И всё же, всё же… Может быть не эта, но следующая весна принесёт перемены. В свои комнаты я вернулся в куда лучшем настроении, чем покидал их накануне. И парадная мантия не так сильно давила на плечи, как это было в день Зимнего солнцестояния. И корона показалась мне куда легче, чем за все эти тысячи лет. Завтра Вик и Ар уедут в Осенний замок. Я поеду с ними и по пути мы втроём навестим Эш. До осени часть полнолуний Вик будет проводить с ней. И может быть, душа леса уговорит своего неугомонного племянника признаться фениксу, какую именно игру он затеял. А феникса, в свою очередь, уговорит не препятствовать ему. Может быть отец вернется в Холмы.