Случайный шанс

POV Вик В воздухе плыла колдовская музыка, отражалась от хрустальных колонн, возносилась к высоким сводам. Её можно было бы назвать красивой, но… На меня не действовал сладкий яд музыки Холмов. Я качнул бокал из тонкого хрусталя, вглядываясь в густо-янтарный вересковый мёд. В ледяном сиянии тронного зала Зимнего дворца его теплый солнечный цвет казался скорее чайным с медным отблеском. Дэй плёл первую сложную косу своему бывшему рабу — победителю этого сезона Игры. Как же его?.. Ластиэль? Я чуть склонил голову к плечу, наблюдая. Цепочки, вплетенные в эльфийские косички, отозвались мелодичным перезвоном. Златовласый юноша из Младшего Дома неблагих обрёл свободу и статус. Следующей весной на его месте буду я. Губы искривились в презрительной усмешке. Жаль, что не удастся избежать ритуала плетения косы. Ну, по крайней мере, плести её будет мой Лис. С этим можно смириться. — Скучаешь, птенчик? — тёплое дыхание обдало заостренный кончик уха, щекоткой прошлось по шее. — Отнюдь, чёрный принц, — усмехнулся я, слегка отталкиваясь лопатками от колонны и оборачиваясь к Азаму. Его приближение я ощутил заранее. Просто проигнорировал. — Наблюдаю. — Представляешь, как будешь смотреться на месте милашки Ласти? Тебе пойдет сложная коса, — выражение чёрных провалов глаз без намёка на белок нечитаемо. Уголки губ приподняты, изображая дружелюбие. — Не думаю, Азам, — фыркнул я, имея в виду косу. — Но согласен потерпеть эту прическу некоторое время. Он мягко рассмеялся и качнул головой. — Зачем ты дергаешь дракона в лице моей матери за хвост, птенчик? — Кто, если не я? — я неопределенно пожал плечами. — Её болоту нужен свежий поток, иначе оно окончательно зарастёт травами и драконы превратятся в жаб. — Неужели? — он склонил голову к плечу. О, неужели в его голосе действительно звучит мрачное веселье. — Осторожней, Вик. В Холмах не любят тех, кто называет болото болотом. — Звучишь, как будто выдаешь давно известную истину за внезапное божественное откровение. Мне не нужна благосклонность Холмов. — Не нужна, — отозвался он. — Но я бы хотел продолжить наслаждаться спектаклем. Без тебя сцена утратит своё очарование. Музыка неуловимо изменилась и в центр зала шагнули первые пары. Азам коротко поклонился и протянул мне руку. Я хмыкнул. Взмахом руки отправил свой бокал на стол у стены и вложил свои пальцы в ладонь принца. Едва слышная волна шепотков прокатилась по залу и смолкла уже на третьем такте. Я ощущал сотни острых взглядов. Будь они клинками, я бы уже истёк кровью и регенерация бы не спасла. О, да. Я знаю, что не нравлюсь вам. Но это ничего. Это вполне взаимно. Резкий поворот и наклон. Кончики волос коснулись сверкающего пола и я поймал взгляд Ара. В нём смесь тревоги, нежности и восхищения. В нём единственное, что удерживает меня от того, чтоб утопить Холмы в крови. Ну иди обратить большую часть присутствующих прахом. Я мог бы. Правда, это было бы последним деянием в этой жизни. А я не хочу оставлять его. Один удар сердца и Азам подхватывает меня, прижимая так близко, что я снова ощущаю его дыхание на своем виске. Поднимаю взгляд и встречаюсь с первобытной тьмой его глаз. — Должен предупредить тебя, птенчик, — едва слышно шепчет он. — Моя сестрёнка хочет поиграть с тобой. Не то, чтоб она была опасней королевы… И всё же. — Я тебя услышал, чёрный принц. И я учту, — нежно улыбаюсь я. Не то, чтоб это была новость. Раз Азам решил изображать союзника, значит вскоре нарисуется и Айна. Соперничество Света и Тени Луны слишком очевидно. Они хотят использовать меня в своей игре. Я же использую их в своей. Ничего личного. Поворот, наклон, спина выгибается и колено скользит вдоль его бедра. Этот танец скорее напоминает дуэль. Звенят цепочки в волосах. Ладонь скользит с плеча на грудь. Толчок и новый поворот. Взвивается тонкий магический шёлк мантий и мы касаемся друг друга только кончиками пальцев. Новое движение и вновь на расстоянии вздоха. — Я знаю, Вик, ты не шлюшка, в отличие от феечки, — легкий кивок. Дэй, конечно, танцует с Ластиэлем. В глазах Гахарита искрятся молнии. — Ты боец. Хотя маска выглядит весьма убедительно. Я усмехаюсь у провожу по его щеке пальцами, позволяя ощутить призрачные когти в миллиметре от кожи. — Верно. Но мы ведь никому об этом не скажем? — я почти мурлыкаю, демонстрируя в улыбке кончики клыков. — О, нет. Не скажем. В конце концов, я ненавижу свою мать, не меньше, чем ты. Финальный поклон и мы возвращаемся к столу у стены зала. Прежде чем принять бокал из рук принца, я замечаю холодный, расчетливый взгляд принцессы. Она не будет говорить со мной при свидетелях. А ведь у неё не так много времени. Утром мы с Армесом покинем Неблагой двор, а в дом Миилиты женщины сидхе не ходят. У неё будет всего несколько дней на разговор со мной уже новой зимой. Любопытно. Похоже, именно на эти несколько дней Айна и ставит. Я поднимаю бокал, легонько касаясь его краем бокала Азама. Свет Луны, серебряная принцесса неблагого двора, вкладывает свою кисть в руку младшего брата, принца Ирвейна, обладателя столь же зелёных волос, что и его мать Лия. Помню, Орион говорил, что этот юноша не его сын. Он от инкуба. А Лиа… Лиа, видимо, несёт в себе драконью кровь. И, похоже, это кровь того самого дракона, что связан со мной и Аром. Так странно. Мой феникс не помнит тот год. Орион знает из рассказов отца. Дэй был там. Но всё, что удалось выяснить… скорее напоминает легенду: два дракона добивались благосклонности принцессы правящего дома, победил драконий принц, но победой насладиться не успел. Явилась Тиамат и забрала с собой обоих, попутно развалив Летний дворец. Только вот вопрос: если дракон связан с фениксом, причём здесь принцесса? Я перевёл взгляд на рассветного принца. Проследил, как изящная рука стряхивает невидимую пылинку с ворота мантии какого-то щеголя, судя по черной гриве волос и синей мантии — из Правящего дома неблагих. Забавно. Дэй никогда не танцует с Гахартом. Максимум, что эти двое позволяют себе на балах — короткий разговор. Интересно, они понимают, что такое поведение вызывает ещё больше подозрений? Зал продолжал жить своей жизнью: пары и групки сходились и распадались, зрели новые союзы, множились интриги. Всё это до ужаса напоминало кубло змей в овраге. Причём примеривающихся, как бы половчее сожрать конкурентов. Орион прав, не обязательно лично убивать врагов. Достаточно просто не мешать им сделать это самостоятельно. Я тряхнул волосами. Пусть их. Сегодня последняя ночь в Зимнем дворце. Пять часов до рассвета. А я ещё ни разу не танцевал с Армесом. Взгляд сам нашёл феникса. Я улыбнулся и направился к нему. *** Мягкие лучи весеннего рассвета путаются в тёмной хвое старых елей, и кажется, словно иголочки обволакивает золотое сияние. Тот же золотистый ореол окутывает серебристую шерсть запряжённых в карету полукровок келпи. — Пойдём, Мышонок, — зовёт меня Лис. — Нас ждёт Эш. Я киваю и улыбаюсь. Душа леса, сердце ясеня. Я успел соскучиться по ней. Всего несколько минут — и я увижу её. Нам ведь необязательно трястись в карете всю дорогу: достаточно пересечь границу Правящего дома неблагих, и Ар перенесёт нас на поляну к священному дереву. Лис пропускает меня вперёд, садится рядом и взмахом руки задёргивает занавеску на дверце. Я выдыхаю, окончательно расслабляясь, и кладу голову ему на плечо. — Знаешь, Ар… Это была бесконечно долгая зима. И я рад вернуться домой. — Знаю, Вик. Я тоже, — его дыхание щекочет волосы. И я вдруг отчётливо понимаю, что должен ему сказать. Достаточно недомолвок между нами. Да, он всё равно узнает позже, но у него не будет времени подготовиться к нашей разлуке на три долгих месяца. Следующая зима окажется для нас ещё более долгой. Я скажу ему. Дома. А сейчас я нахожу его руку своей и переплетаю наши пальцы. Я не вижу, как меняется пейзаж за окном кареты, но кожей ощущаю пересечение границы. Мы въезжаем на нейтральную территорию, где время течёт свободно и естественно. — Готов? — улыбается Ар, прижимая меня ближе к себе. — Да, — отвечаю я, пряча лицо на его груди. Перемещение в пространстве волей божества не похоже на скольжение по краю тени. Я ощущаю волну мягкого тепла, и в следующий миг слышу вместо перестука колёс по мощёной дороге пение птиц. И подо мной уже не обитый бархатом диванчик, а мягкая мшаная подстилка. Ласковый ветерок касается лица, вызывая невольную улыбку. Пахнет влажной землёй, первоцветами и клейкими, только-только раскрывающимися почками. — Здравствуй, Эш, — шепчу я, прислоняюсь спиной к тёплой коре и открываю глаза. Встречаю мерцающий золотыми искорками взгляд. — Здравствуй, Вик. И ты, Ар, — Эш светло и немного сонно улыбается нам обоим. Сейчас её волосы оттенка светлого хризолита, в причёску вплетены крокусы, примулы и подснежники. Платье сплетено из их листьев и лепестков. — Ты стал взрослым, мой маленький Лучик. Ты не помнишь то время, когда я была эльфийской, но это ничего. Ты вспомнишь однажды. — Ты была знакома с Виктором, — не вопрос, скорее утверждение. Я догадывался и раньше, что мы были знакомы в прошлом. Только не знал, в насколько далёком прошлом. — Да, милый. Я была сестрой твоей матери. И попросила Великую сохранить мне память в новых жизнях. У меня перехватывает дыхание. Сестра моей матери. Я не помню ту, что стала моей матерью в этой жизни. Я помню верховную жрицу Великой, что была нашей с Тором матерью. Эш же говорит о другом. О той, что дала жизнь Виктору. Но… — Но я не Виктор… — выдыхаю я. Тонкие коготки впиваются в сердце. Я не он. Не её потерянный племянник. У меня нет ни одного воспоминания о нём и семье. — Нет, ты не он, — она протягивает руку и мягко касается моей щеки. — Ты его продолжение. Ты часть моей семьи, Лучик. Я прижимаюсь щекой к ладони Эш и опускаю ресницы. Мне о стольком хочется спросить её, но… — Мышонок, я оставлю вас ненадолго, встречу Ориона, — Лис словно улавливает мои сомнения, поднимается и отступает к краю поляны. Я успеваю только рассеянно-благодарно кивнуть ему. Эш опускается в мох рядом со мной, берёт мои руки в свои. — Как бы ты ни изменился, какой бы путь ни выбрал, Вик, ты всё равно будешь моей семьёй, — серьёзно говорит душа леса, глядя мне в глаза. — Как и он, да? — тихо спрашиваю я. Мне не нужно произносить имя Тора, я чувствую, что Эш понимает и так. — Да, милый. Как и он, — сейчас она кажется совсем юной и невероятно хрупкой. Но я знаю, что здесь, в своём лесу, Эш сильнее любого бога. — Сейчас, когда я вспомнил… — я замолкаю, прикусываю губу клыком. И решаюсь: — Скажи, мне кажется, я чувствую отголосок его силы здесь. Рядом с тобой. Тор ведь бывал в Холмах? — Да. Очень-очень давно. Он приходил за тобой, но не дождался, — я слышу грусть в её голосе и только потом до меня доходит смысл слов. Тор был здесь. Он всё же пришёл за мной, несмотря на сказанное во время ритуала. Зачем, если он сам… Ох, чёрт… Чёрт-чёрт-чёрт. И вслед за этой мыслью я словно слышу его насмешливый голос: «Некроманты не чертыхаются, Вик. Мы поминаем Темнейшего». — Ты уверена, что он приходил именно за мной? — недоверчиво спрашиваю я. — Да. Он сказал, что ты родишься в Холмах, и я ждала тебя. — Что произошло? — О, он умер, милый. Иногда силы недостаточно, чтоб выжить. Я снова закусываю губу и поднимаю голову вверх. Смотрю сквозь окутанные изумрудной дымкой ветви в безоблачное небо. Я оставил ему якорь. Он может найти меня в любом из миров. Но он не пришёл. К чёрту. — Он прятался здесь, да? В корнях твоего ясеня есть его «норка»? — я совершенно, целиком и полностью уверен, что это так. Ему досталась память Виктора. Значит он помнил Эш. И значит, именно здесь идеальное место для тайного убежища. — Да. Ты совершенно прав, Вик. Я открою его для тебя в следующее полнолуние, — обещает она, поглаживая мои запястья кончиками теплых пальцев. — Спасибо, Эш, — у меня нет слов, чтобы выразить всё, что я чувствую сейчас. Простого «спасибо» явно мало для этого. Но… Но воздух на краю поляны на секунду густеет, дрожит, как бывает в сильную жару. И из тени выходит Орион. Он и Ар тоже моя семья. И сейчас я хочу быть с ними, а не разгадывать загадки прошлого. Никуда эти тайны и тайники от меня не денутся. Я встряхиваю волосами, отметая всё лишнее. Чуть сжимаю пальцы Эш и поднимаюсь, помогаю встать ей. Улыбаюсь. — Пришло время праздновать весну, Эш. Остальное — потом.