Rushing Home To You

      Тилл проводил Ивана взглядом, всё ещё чувствуя лёгкое недоумение. Он направился на кухню и, как и говорил Иван, обнаружил там большую порцию чили кон карне. Он достал контейнер и поставил разогреваться в микроволновку.       Приятно было вернуться домой и увидеть готовую еду. В большинстве случаев Тилл был настолько измотан, что даже не мог заставить себя насыпать хлопья в миску и просто падал на кровать с тупым чувством голода. Сегодняшний вечер стал бы одним из таких — если бы не Иван, он бы уснул на пустой желудок.       Только он собрался присесть, как телефон завибрировал от сообщения.       Иван: Кстати, я добавил совсем немного перца, потому что боялся, что Сели будет слишком остро. Так что если любишь поострее, придётся добавить :3       Тилл почувствовал, как сердце тает ещё сильнее. Иван был так внимателен к нему и Селесте, хотя «работал» у них всего день.       Пальцы Тилла замерли над клавиатурой. Слишком формальное сообщение покажется холодным. Слишком небрежное — будет чересчур фамильярно. В итоге он остановился на простом ответе, надеясь, что нашёл баланс.       Тилл: Спасибо, Иван. Ты очень заботливый. Я искренне ценю это, и уверен, Селеста тоже       Без точки в конце — так сообщение выглядит дружелюбнее.       Вскоре пришёл ответ.       Иван: Не за что <3       Мило, — подумал Тилл с лёгкой улыбкой, делая первый укус. Острота была едва заметной, но согревала изнутри. Чёрт, это было вкусно.       Утолив голод, он наконец нашёл силы принять душ, а после заглянул в комнату Селесты, как делал всегда перед сном. Плюшевый кролик лежал на полу.       Тилл тихо вошёл, поднял игрушку, провёл пальцем по потрёпанной ткани и аккуратно вложил в объятия дочери. Девочка пошевелилась, и он поморщился от досады. — Папа?.. — сонно пробормотала она.       Тилл тут же погладил её по волосам. — Тш-ш-ш, спи, Сели. — А Мистер Иван завтра придёт? — её слова были невнятными от сна. — Он мне очень нравится… он добрый. — Обязательно придёт. Не переживай, малышка, — пообещал Тилл шёпотом. — Он отведёт тебя в садик и заберёт, раз ты, по его словам, уже здорова.       Селеста радостно что-то напела, зарываясь глубже в одеяло. — Ура-а-а… — вздохнула она, снова проваливаясь в сон.       Тилл постоял ещё мгновение, наблюдая за ровным дыханием дочери. Затем, с тихим вздохом, направился в свою комнату.       На следующее утро, едва он проснулся, раздался звонок в дверь. Тилл поспешил открыть, уже зная, кто там. — Доброе утро! — бодро поздоровался Иван, переступая порог и снимая куртку. — Селеста ещё спит?       Тилл кивнул. — Тогда я разбужу её. Ты уже завтракал? — тёмные глаза сияли ожиданием.       Тилл замешкался. Если признается, что нет, Иван наверняка захочет что-то приготовить. Он уже успел заметить, как его младший коллега стремится угодить — и на работе, и здесь. Не хотелось злоупотреблять его добротой, но когда Иван смотрел так искренне, устоять было сложно. — Нет… ещё не ел, — наконец признался он.       Улыбка Ивана стала шире. — Тогда я сделаю тебе завтрак! Сначала разбужу Сели, — он уже направлялся наверх.       Иван приоткрыл дверь и осторожно вошёл в комнату. — Сели, пора вставать, — мягко прошептал он, отводя прядь волос с её лица.       Девочка потянулась, серебристые локоны покачнулись, пока она протирала глаза. — М-м… доброе утро, мистер Иван, — пробормотала она сонно, но уже улыбаясь. — Доброе утро, соня, — рассмеялся он, протягивая руку.       Она схватила её, всё ещё в полудрёме, но уже полная энтузиазма. Они вместе спустились вниз, и Селеста помчалась вперёд, чтобы обнять папу.       Тилл, сидевший на кухне и проверявший почту, улыбнулся, когда она запрыгнула к нему на колени. — Доброе утро, папа! — засмеялась она, полная энергии. — Доброе утро, солнышко, — он поцеловал её в лоб и взглянул на Ивана, наблюдавшего за ними с улыбкой. — Что будем готовить на завтрак? — спросил Иван.       Селеста запрыгала на месте. — Я хочу блинчики, мистер Иван!       Тот засомневался, взглянув на часы, потом на её сияющее лицо. — На блинчики времени нет, Сели… — осторожно сказал он. — Может, яичницу?       К его удивлению, она восприняла это с радостью. — Да! Я люблю яичницу!       Иван облегчённо выдохнул. — Тогда яичницу и сделаем, — улыбнулся он. — За работу!       Тилл, наблюдавший за сценой, усмехнулся и поднялся. — Я пойду переоденусь, — объяснил он, направляясь наверх.       Пока Тилла не было, Иван принялся взбивать яйца. Селеста, как всегда, помогала — расставляла тарелки, напевая себе под нос.       Когда Тилл вернулся, уже одетый и бодрый, она сидела за столом, нетерпеливо ёрзая. — Думаю, я ещё успею с вами поесть, — сказал он, садясь. — Спасибо за завтрак, Иван. — Не за что, — тот улыбнулся, раскладывая яичницу.       Селеста тут же набросилась на еду, болтая без остановки о том, как рада вернуться в садик.       После завтрака Иван поднялся. — Ладно, Сели, пойдём собираться.       Она кивнула и помчалась наверх. Тилл допил кофе, взглянул на часы и последовал за ними.       Постучав в дверь, он заглянул внутрь. — Мне пора, — сказал он.       Перед тем как уйти, Тилл наклонился и поцеловал дочь в лоб. — Веди себя хорошо в садике. Папа тебя любит. — Хорошо! Я тоже тебя люблю!       Тилл замялся, затем нежным движением коснулся плеча Ивана. Тот замер, слегка покраснев. — Увидимся позже, Иван… — пробормотал Тилл, сам не понимая, почему ему вдруг стало неловко.       Это было глупо. Они целовались — и не раз. На съёмках, да, но всё же. Они целовались взасос, так почему сейчас это казалось таким… странным?       Он поспешно вышел, тряхнув головой. Это просто Иван. Просто мой тонсэн. Не надо усложнять.

*ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

      Со временем Иван стал приходить всё чаще, как и договорились. Он помогал собирать Селесту по утрам и забирал её из детского сада. Это вошло в привычку, стало чем-то естественным. Иван готовил обед и ужин, и Тилл всегда возвращался домой к горячей еде.       В ту пятницу Тилл вернулся раньше обычного. В доме было тихо, если не считать приглушённый смех, доносящийся сверху. Он повесил пальто, отставил сумку и поднялся наверх, замерев у двери комнаты Селесты.       Тихо приоткрыв дверь, Тилл застыл на пороге. Посреди комнаты Селеста и Иван устроили, судя по всему, чаепитие для принцесс.       Селеста была в своём любимом розовом платье принцессы и блестящей короне, слегка съехавшей набок.       Напротив, скрестив ноги на полу, сидел Иван — к немалому удивлению Тилла, тоже в диадеме, с чашкой в руках, изображая из себя благородную даму. — О, леди Селеста, этот чай просто восхитителен, — говорил Иван, подражая аристократическим манерам.       Селеста хихикала, в восторге от игры, и наливала ему ещё «чаю» из воображаемого чайника.       Тилл не смог сдержать смех. — Я не помешаю чему-то важному? — спросил он, прислонившись к косяку.       Оба резко обернулись. Глаза Селесты загорелись. — Папа! — завизжала она, вскакивая и бросаясь к нему. — Ты рано, — удивился Иван, широко раскрыв глаза. Он покраснел, поправляя диадему, съехавшую при резком движении.       Тилл усмехнулся, взъерошив волосы дочери. — Да, съёмки «Blink Gone» сегодня закончились. Теперь я свободен, пока не начнётся «Wiege» — хотя там мой персонаж в основном… ну, мёртв, — он хитро ухмыльнулся. — Или нет. Без спойлеров.       Иван закатил глаза. — Конечно, — фыркнул он. — А у меня там всего две сцены.       Селеста дёрнула Тилла за рукав, с умоляющим взглядом. — Папа, ты должен присоединиться к чаепитию! Пожалуйста! — Ох, не знаю… — притворно засомневался Тилл, бросая взгляд на Ивана, который изо всех сил старался не рассмеяться. — Па-а-апа! — взмолилась она, подпрыгивая на месте.       С театральным вздохом Тилл сдался. — Ладно, ладно, — рассмеялся он. — Как я могу отказать своей маленькой принцессе?       Через мгновение он уже сидел за крошечным столиком с блестящими крыльями за спиной — подарок Селесты, объявившей его «Королём фей». Плечи Ивана тряслись от сдерживаемого смеха, и Тилл бросил на него сердитый взгляд, но это только ухудшило ситуацию.       Однако по мере продолжения чаепития Иван притих. Его улыбка потускнела, взгляд иногда опускался в пол. Теперь, когда у Тилла появилось свободное время, Иван не мог избавиться от мысли, что его помощь больше не нужна. Ведь его наняли только из-за загруженного графика Тилла. От этой мысли на душе стало неприятно, но он сохранял улыбку, не желая портить момент. — Мистер Иван? — голос Селесты вывел его из раздумий. — М-м? Прости, что? — заставил себя оживиться Иван.       Глаза девочки сияли от возбуждения. — Скоро будет фестиваль! Дети в садике говорили! — она едва усидела на месте. — Мы пойдём? Пожалуйста, папа и мистер Иван?       Дыхание Ивана прервалось. — О, я… — начал он, но Тилл перебил с лёгкой улыбкой. — Звучит здорово, — сказал он, поворачиваясь к Ивану. — Ты пойдёшь с нами? Без тебя будет не то. — Я… Если вы не против, то с радостью, — пробормотал Иван, искренне удивлённый, что его включили без раздумий.       Селеста захлопала в ладоши. — Ура! Будет так весело! — воскликнула она, обнимая Ивана за шею.       Тот рассмеялся и обнял её в ответ с мягким выражением лица.       Воскресенье встретило их ясным небом и тёплым солнцем — идеальная погода для фестиваля. Они бродили между шумными лотками и игровыми палатками, а смех Селесты звенел в воздухе.       Тилл не помнил, когда в последний раз чувствовал себя так расслабленно и по-настоящему счастливо. Наблюдать, как Селеста таскает Ивана от одной палатки к другой, было удивительно приятно — привычное напряжение в плечах растворилось без следа.       Иван будто светился под солнцем, глаза искрились, а волосы так красиво ловили золотой свет. Это… отвлекало.       У одного из игровых лотков Селеста резко остановилась, уставившись на стену с плюшевыми игрушками. Она указала на мягкого кролика с глазами полными надежды. Тилл усмехнулся и шагнул вперёд, полный решимости выиграть его. После нескольких попыток — под смех Ивана и его шутливые подсказки, — Тилл всё же сбил все бутылки, заслужив восторженный крик дочери и одобрительную улыбку Ивана.       Тилл протянул кролика Селесте, та сжала его в объятиях с радостным «Спасибо, папа!»       Затем он повернулся к Ивану, и что-то тёплое шевельнулось в груди при виде его улыбки. — Теперь твоя очередь. Какую хочешь?       Иван сначала опешил, распахнув глаза. Но, увидев решимость во взгляде Тилла, он прикусил губу и указал на маленького серого кота с сердитым выражением мордочки. — Серьёзно? Он какой-то уродливый, — не удержался Тилл.       Иван фыркнул, пытаясь сдержать смех. — Он напоминает мне тебя, поэтому я его и выбрал… — Понял… — пробормотал Тилл, закатывая рукава. Он бросил на Ивана взгляд, ясно говоривший «Лучше тебе это никогда не вспоминать», и приступил к игре. Попыток потребовалось больше, чем хотелось бы — Иван всё это время прятал смех в ладони — но в конце концов кот был завоёван.       Когда Тилл протянул Ивану игрушку, тот покраснел ещё сильнее, ненадолго задержав свои пальцы на пальцах Тилла. — Тебе не обязательно было… — пробормотал Иван, отводя взгляд. — Я захотел, — ответил Тилл, усмехаясь, когда Иван робко поднял глаза. Неужели у него всегда были такие длинные ресницы?       Они провели на фестивале несколько часов, пробуя угощения и играя в игры. Иван даже выиграл для Селесты брелок и стоял невероятно гордый собой под её восторженные крики.       Позже они посмотрели небольшой парад — Селеста сидела на плечах у Тилла, размахивая рукой артистам. Иван смеялся, глядя на это. — Не думал, что ты можешь быть таким эмоциональным, — поддразнил он Тилла, когда тот спустил девочку на землю. — Я-то считал тебя невозмутимым и холодным.       Тилл фыркнул, чувствуя, как теплеют щёки. — Вот как? — Ага, — улыбнулся Иван. — Оказывается, в тебе нет ни капли равнодушия.       Тилл толкнул его плечом, делая вид, что сердится. Иван рассмеялся, не отстраняясь, а наоборот, прижимаясь ближе — и сердце Тилла ёкнуло.       Они задержались дольше, чем планировали, и к возвращению домой небо уже потемнело. Селеста мгновенно уснула на заднем сиденье машины, обняв нового кролика. Дома они вдвоём уложили её в кровать.       Они спустились вниз. Тишина стала тяжелее. Тилл помялся у двери, почёсывая затылок. — Уже… довольно поздно, — пробормотал он, избегая взгляда Ивана. — Можешь остаться на ночь. Если хочешь.       На самом деле, было не так уж поздно. Но Иван, теребивший край рукава, поднял глаза — широкие, полные надежды, — а лицо озарилось теплом. — Если ты не против… — тихо сказал он.       Горло Тилла сжалось, но он кивнул. — Конечно.       Иван улыбнулся слегка краснея. — Можно я сначала… приму душ? — О… да, конечно, — запнулся Тилл, слишком быстро соглашаясь.       Он порылся в шкафу в поисках одежды, стараясь не думать о том, как горело лицо. Когда Иван скрылся в ванной, Тилл выдохнул, проводя рукой по лицу. Возьми себя в руки, — строго сказал он себе.       Через несколько минут Иван вернулся, вытирая волосы полотенцем, в старой футболке Тилла и спортивных штанах. Проблема была в том, что Иван оказался шире в плечах, и ткань обтягивала его грудь и бёдра куда сильнее, чем предполагалось. Край футболки приподнялся, обнажая полоску кожи.       Тилл почувствовал, как пересыхает во рту. Неужели он всегда был таким… аппетитным? Его глаза предательски скользнули вниз, задерживаясь на долю секунды дольше, чем следовало, прежде чем он резко отвёл взгляд, чувствуя вину. Господи, что со мной? Это же Иван.       Он прочистил горло и вспыхнул до самых ушей. Я не виноват, — отчаянно оправдывался он. — Иван и правда красивый. Объективно. Это просто констатация факта.       Иван, не подозревающий о внутренней борьбе Тилла, мягко улыбнулся. — Спасибо за одежду, — застенчиво пробормотал он. — Д-да, — голос Тилла предательски дрогнул. — Не за что.       Между ними повисла неловкая, но не неприятная тишина. Иван теребил пальцы, покусывая губу. Тилл изо всех сил старался не смотреть прямо на него, уставившись в пол. — Спокойной ночи, Тилл… — наконец прошептал Иван. — Спокойной… — так же тихо ответил Тилл с бешено колотящимся сердцем.       Когда Иван скрылся в гостевой комнате, Тилл выдохнул, прижав руку к груди, словно это могло унять бешеный сердечный ритм. Спать, — строго приказал он себе. — Просто ложись спать.       Но сказать оказалось проще, чем сделать.       Иван продолжал приходить каждое утро, несмотря на то, что Тилл был в отпуске и вполне мог справляться сам. Каждый раз, когда Тилл собирался завести разговор, он видел, как Иван и Селеста играют — и вся его решимость таяла.       Тилл ловил себя на чувстве благодарности — эгоистичной, но искренней. Он старался не думать о том, как ждёт этих лёгких улыбок и тёплых слов, или о том, насколько естественно Иван вписался в их жизнь.       В те редкие дни, когда Иван не мог прийти из-за съёмок, Селеста хмурилась у двери и понуро опускала дрожащие плечи. И Тилл, к своему удивлению, тоже чувствовал себя не в своей тарелке, хотя и понимал, что это глупо. Нельзя же так скучать по человеку. Но он скучал.       В какой-то момент Селеста перестала называть Ивана «мистером», а Тилл не стал её поправлять. Иван тоже, казалось, не возражал — его улыбка только становилась мягче, а во взгляде появлялось что-то тёплое.       Недели текли одна за другой, и ночёвки Ивана стали тихой традицией. Тилл каждый раз бормотал что-то о позднем времени, запинаясь, а Иван соглашался с розовеющими щеками.       А что до Ивана? Его чувства только крепли с каждой улыбкой Тилла, с каждым тихим «спасибо». Видеть Тилла таким нежным с Селестой было одновременно сладко и больно — в груди разливалось тепло, которое он не в силах был подавить.       Не раз Иван ловил себя на том, что застыл, глядя — как Тилл закатывает рукава перед мытьём посуды, или как его взгляд смягчается, когда он смотрит на дочь.       Он просто до смешного сильно запал на этого человека.