Rushing Home To You

      Иван не ожидал, что станет свидетелем истерики Селесты. Она была всего лишь пятилетним ребёнком, но до сих пор всегда вела себя образцово. Возможно, именно поэтому этот внезапный всплеск эмоций застал его врасплох. — Я хочу десерт! — кричала Селеста, топая ногами с удивительной для своего возраста силой.       Тилл, скорее устало, чем строго, повторял: — Нет, Селеста. Ты не можешь есть десерт перед обедом.       Но чем больше он отказывал, тем сильнее она расстраивалась, её щёки пылали, а глаза блестели от слёз.       Наконец, она повернулась к Ивану, широко раскрыв глаза в немой мольбе — явно ожидая, что он встанет на её сторону.       Иван на мгновение замялся, но затем твёрдо покачал головой. — Селеста, нет. Тилл прав, нельзя есть сладкое — сначала нужно нормально поесть. Если ты набьёшь животик десертом, у тебя не останется места для полезной еды.       Нижняя губа девочки задрожала, глаза наполнились предательскими слезами, и она гневно фыркнула и выбежала из гостиной, громко топая маленькими ножками по деревянному полу. — Не бегай по дому! — крикнул ей вслед Иван, повысив голос ровно настолько, чтобы его услышали. — Ты можешь поскользнуться и ушибиться!       Он прислушался и с облегчением заметил, что её топот вдали постепенно замедлился.       Только когда в доме воцарилась тишина, до него дошло. Он же не её отец. Живот сжало, паника вспыхнула горячо и внезапно. Он перешёл границы?       Иван обернулся к Тиллу, уже готовясь к крику. Но вместо ожидаемого раздражения плечи Тилла расслабились с чем-то, похожим на… благодарность? — Спасибо… — тихо пробормотал он, и недоумение Ивана только усилилось. — Что?.. Я думал, ты разозлишься!.. Я на неё накричал…       Тилл покачал головой. — Сделал замечание, а не накричал, — поправил он, прежде чем добавить тихо, но искренне: — То, что ты заботишься о ней настолько, что воспитываешь, для меня бесценно.       Иван выдохнул, облегчение разлилось по жилам. Он опустился на диван рядом с Тиллом, чувствуя, как напряжение в плечах понемногу спадало.       Несколько мгновений они молчали. Тилл пялился в пол, нервно перебирая пальцами. Затем он нерешительно заговорил. — Помнишь ту историю, что я рассказывал — об актрисе, с которой у меня был первый экранный поцелуй? — пробормотал Тилл, голос едва слышно.       Иван кивнул. — Беатрис Здрада, да?       Тилл тихо промычал. — У нас завязались отношения, — признался он после паузы, слова вырывались неровно. — Мы держали это в тайне… Она забеременела. И это… — он вздохнул, даже почти усмехнулся, — было странно. Она уверяла, что принимает противозачаточные, а секс у нас был редко. Раз в месяц? Может? Я тогда был очень застенчивым. Но это уже не важно — что случилось, то случилось.       Он замолчал, и Иван не перебивал его, не понимая, к чему Тилл ведёт, но давая ему выговориться.       Затем Тилл продолжил. — Она сказала, что хочет создать со мной семью, — с его губ сорвался безрадостный смешок, горький и болезненный. — Но не прошло и месяца после рождения Селесты, как я узнал, что она изменяет мне с другим актёром. Она ушла, вот так просто. Даже не оглянулась.       Иван был возмущён, но не мог вымолвить ни слова.       Тилл провёл рукой по лицу, но это не помогло скрывать слёзы, скатившиеся по щекам. — Я не хотел, чтобы у Сели была такая мать, — признался он дрогнувшим голосом. — Я думал… думал, что справлюсь. Но теперь я в ужасе от того, что всё испортил.       Эти слова словно сломали что-то внутри него. Плечи затряслись, и он отвернулся, пряча лицо в дрожащих ладонях. — Может, мне стоило умолять её остаться?.. Чтобы у моей маленькой девочки была мама… Мне бы… мне бы было всё равно, если бы она обращалась со мной жестоко, но… но, может, она была бы хорошей матерью?..       Иван замешкался всего на секунду, прежде чем притянуть Тилла к себе и обнять. Тот не сопротивлялся. Наоборот, прикосновение, казалось, разрушило последние остатки его сдержанности — тихие рыдания превратились в душераздирающие всхлипы, он вцепился в Ивана, как в спасательный круг. — Спасибо, — прохрипел Тилл между рыданиями, вцепившись пальцами в рубашку Ивана. — За всё. Я так устал быть вечно плохим отцом — тем, кто говорит «нет» или «не сейчас». Просто… спасибо.       Иван крепче сжал объятия, уперев подбородок в макушку Тилла. — Ты хороший отец, — твёрдо заявил он, не оставляя места возражениям. — Сели любит тебя, и она знает, что ты тоже её любишь. А теперь скажи: «Я хороший отец».       Тилл шмыгнул носом, слабо покачав головой. — Иван… — Скажи, — настаивал Иван, мягко, но непреклонно.       Дрожащий вдох. Затем, почти неслышно: — Я… Я хороший отец… — Э-э, нет. Звучало не очень убедительно. Ещё раз.       Тилл фыркнул, прежде чем повторить, на этот раз увереннее: — Я хороший отец.       Иван улыбнулся, у него в груди разлилось нежное тепло. — Вот так, — прошептал он. — И я никуда не уйду. Я буду… — он запнулся.       Почему-то ему хотелось назвать себя «плохим папой», но, конечно, он не был отцом Селесты. Это прозвучало бы странно. Поэтому он исправился: — Я буду плохим вместе с тобой.       Наконец, спустя, казалось, несколько часов, рыдания Тилла сошли на нет, сменившись тихими, неровными вздохами. Они сидели так ещё некоторое время, обнявшись. Иван медленно гладил Тилла по спине.       Дрожь, сотрясавшая плечи Тилла, постепенно утихла, остались лишь звуки его дыхания и тиканье часов на стене. Хватка мужчины постепенно ослабевала, а его тело растворилось в объятиях.       Иван был мягким. Очень мягким и тёплым, — отметил про себя Тилл.       Когда дыхание Тилла окончательно выровнялось, он отстранился ровно настолько, чтобы встретиться взглядом с брюнетом. Его щёки всё ещё были мокрыми от слёз, но губы растянулись в слабую, благодарную улыбку. — Спасибо, — прошептал он хриплым, но твёрдым голосом. — Мне… это было нужно. — Всегда пожалуйста, — тихо ответил Иван, в последний раз ободряюще сжав его плечо, прежде чем отпустить.       Тилл ещё раз шмыгнул носом, вытер лицо рукавом и откашлялся. — Может, пойдём приготовим обед? — предложил он грубоватым голосом, но уже больше похожим на свой.       Улыбка Ивана стала шире. — Да, — согласился он. — Хорошая идея. Не будем заставлять Селесту ждать, а то её демоны опять проснутся.       Они направились на кухню, вливаясь в лёгкий ритм: доставали ингредиенты и рылись в шкафчиках. Тишина была комфортной и прерывалась лишь звоном посуды и тихим напеванием Ивана.       Вскоре оба услышали осторожные шаги у порога.       Селеста стояла, переминаясь с ноги на ногу и держа руки за спиной. Её щёки всё ещё были розовыми, а взгляд нервно перебегал между ними. — Я… простите меня, — пробормотала она дрожащим голоском. — За то, что вела себя плохо. Прости, папа… Прости, Иван.       Тилл с Иваном мгновенно растаяли. Тилл пересёк кухню в несколько шагов, присел на корточки и подхватил её на руки. — Ты не плохая, солнышко, — успокоил он, ласково целуя её в висок. — Тебе просто нужно иногда слушаться, ладно? Главное, чтобы ты понимала, что сделала не так.       Селеста шмыгнула носом и серьёзно кивнула, обвивая ручками шею Тилла.       Не задумываясь, Иван шагнул вперёд и нежно поцеловал её в лоб — жест был настолько естественным, что он осознал его только после того, как совершил. Осознание ударило с опозданием, и паника вспыхнула в груди пожаром. Теперь-то он точно перешёл границу.       Он резко отпрянул, тысяча извинений уже вертелись на языке, но Селеста вдруг рассмеялась — звонко и радостно. — Иван поцеловал меня! — завизжала она, извиваясь в объятиях Тилла. — Иван поцеловал меня!       Она повторяла это снова и снова, всё более восторженно, её смех звенел, как колокольчики. Тилл рассмеялся, так тепло и мягко, его глаза светились такой нежностью, что у Ивана сжалось сердце. — Да, поцеловал, — улыбнулся Тилл, глядя на брюнета, слегка прищурившись. — Ты больше не сердишься на меня? — спросила Селеста у Ивана с надеждой во взгляде.       Иван выдохнул, напряжение разом свалилось с его плеч. Губы дрогнули, и с них сорвался смешок — облегчение почти кружило голову. — Нет, Сели, ты извинилась, и это главное.

*ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

      Несколько дней спустя Иван стоял перед загородным коттеджем с каменными стенами, увитыми плющом, и клумбами, пестреющими яркими красками. Сад был полон цветущих растений, а на окнах висели кружевные занавески, легко развевающиеся на лёгком ветерке, несущем аромат лаванды. Место выглядело очень живописно — такое тёплое, что казалось уютным ещё до того, как переступишь порог. Но это не помешало нервам скрутится в тугой узел. Иван теребил подол своего джемпера, покусывая внутреннюю сторону щеки.       Он переступил с ноги на ногу и провёл рукой по волосам. — Это глупо, что я немного нервничаю? — пробормотал он, бросая взгляд на Тилла.       Тот лишь закатил глаза и толкнул его плечом. — Успокойся, — рассмеялся он. — Ты ей понравишься. Честно, думаю, она уже влюблена в тебя по моим рассказам.       Иван фыркнул, чувствуя, как теплеют щёки. — И зачем ты это сказал…       Тем временем Селеста подпрыгивала рядом, её волнение было почти осязаемым. — Бабушка, бабушка! — распевала она, сжимая пальцы Ивана с неожиданной силой.       Не успел Иван собраться с мыслями, как дверь распахнулась, и перед ними предстала элегантная женщина с серебристыми волосами и глазами того же цвета, что у Тилла — только её взгляд был мягче. Сходство было настолько поразительным, что Иван не сдержался: — Вау, у вас в семье такие сильные гены.       Повисла пауза. Иван широко раскрыл глаза, осознав, что только что ляпнул. Лицо мгновенно запылало.       Женщина сначала удивилась, но затем рассмеялась — звонко и искренне, отчего тот немного расслабился. — Ты, должно быть, Иван, — улыбнулась она, её глаза весело сверкали. — Я так много о тебе слышала!       Иван запнулся, едва не проглотив язык. — Э-э… Я… Да, это я. Здравствуйте, мэм.       Она покачала головой. — Никаких «мэм», — мягко поправила она, обнимая его прежде, чем он успел опомниться. — Зови меня Ио, дорогой.       Мозг Ивана отключился на три секунды, но он всё же выдавил смущённую улыбку. — Хорошо… Спасибо, Ио.       Та ласково улыбнулась и пригласила их внутрь. Коттедж был уютным — тёплые оттенки, мягкий свет, стены увешаны семейными фото, а полки заставлены книгами и безделушками. В воздухе витал аромат свежеиспечённого хлеба, успокаивая нервы Ивана.       Пока он помогал Селесте снять пальто и слушал её восторженный лепет о том, как она рада быть здесь, его взгляд скользил по стенам, усыпанным фотографиями и картинами.       Не успел он всё рассмотреть, как Селеста, скинув туфли, вырвалась и помчалась по коридору с радостным смехом.       Ио с нежностью смотрела ей вслед, и Иван заметил у Тилла точно такое же выражение. Сердце в груди затрепетало — гены у них в семье и правда сильные.       Следующий час прошёл за лёгкими разговорами и смехом над тем, как Селеста показывала Ио все свои игрушки, будто та видела их впервые. Ио была яркой и живой, её шутки лились легко, и, несмотря на первоначальные опасения, Иван постепенно расслабился.       В какой-то момент Ио встала, похлопав Тилла по плечу. — Пойдём, поможешь мне с чаем, — сказала она, направляя его на кухню.       Тилл последовал без возражений, а Иван остался в гостиной присматривать за Селестой. — Он милый, — одобряюще заметила Ио ласковым голосом. — И так хорошо ладит с Сели. Она просто светится рядом с ним.       Уши Тилла порозовели, но он не стал спорить, слишком сосредоточенно расставляя чашки. — Он… да, он замечательный, — пробормотал он нежным голосом, сам того не замечая. — Селеста его обожает. Честно, я никогда не видел её такой счастливой с другими нянями.       Ио многозначительно хмыкнула, подняв бровь. — Няня, говоришь? — протянула она. — Интересно. Я что-то пропустила момент, когда ты начал приводить нянь знакомиться со своей старой матерью.       Тилл аж поперхнулся, едва не уронив сахарницу. — Это не… всё не так! — запротестовал он с пылающими щеками. — Просто он… Ох, я не знаю. — Ну-ну, — озорно усмехнулась Ио. — Не знает он.       Тилл застонал, проводя рукой по лицу. — Мам, — заскулил он высоким голосом. — Прекрати… что?       Ио скрестила руки, прислонившись к столешнице. — О, ты прекрасно понимаешь, о чём я, — плавно сказала она. — Дорогой, будь честен с собой. Когда ты ещё найдёшь человека, который подходит и тебе, и Селесте?       У Тилла перехватило дыхание — слова попали в самую точку. Он замер, опустив взгляд, чувствуя, как под рёбрами разливается тепло, смешанное с замешательством и чем-то, опасно похожим на надежду.       Ио расслабилась и ласково посмотрела на сына. — Ты тоже заслуживаешь счастья, — прошептала она. — А Селеста заслуживает ещё одного взрослого, на которого может положиться.       Тилл замялся, кусая губу. — Уверен, Иван не испытывает ко мне таких чувств, — пробормотал он. — Да и даже если ему нравится проводить время с Селестой, я не смею просить его взять на себя роль её отца.       Ио вздохнула, в её глазах мелькнуло раздражение. — Судя по тому, что я вижу и что ты рассказывал, он уже ведёт себя как её отец.       Тилл замер в размышлениях. — Может, это только кажется, — наконец сказал он. — Иван может не воспринимать это в таком ключе. — Тогда поговори с ним, — настояла Ио.       Тилл разочарованно выдохнул. — И что сказать? «Эй, Иван, ты меня любишь? И, кстати, как насчёт стать вторым папой для Селесты?» Серьёзно? Нет уж.       Ио не смогла сдержать улыбку, несмотря на лёгкое раздражение. — Можешь прямо так и сделать.       Тилл снова прикусил губу, сердце нервно колотилось в груди. Он не знал, что сказать — не был уверен, что сможет выговорить что-то без дрожи в голосе. Но даже так, мысли о лёгких улыбках Ивана, его тёплых руках и сияющих глазах Селесты в его присутствии делали неопределённость чуть менее пугающей. — Да, — наконец выдохнул он, едва слышно. — Наверное.       Ио мягко улыбнулась, сжав его руку. — Не торопись, — успокоила она. — Просто не упусти что-то хорошее из-за своих страхов.       Тилл прерывисто выдохнул, бросая взгляд в гостиную, где смех Ивана смешивался с радостным хихиканьем Селесты.       Они вернулись, застав Ивана сидящим на ковре и аккуратно выстраивающим башню из цветных кубиков. Селеста замерла рядом с широко раскрытыми глазами и сжатыми кулачками, будто любое неверное движение разрушит конструкцию. Иван сосредоточенно закусил губу кривым клыком и даже не поднял взгляд, когда Тилл и Ио вернулись в комнату. — Вот так, — прошептал Иван, медленно убирая руки, словно малейший поток ветра мог всё опрокинуть. Селеста рассмеялась и с сияющими глазами захлопала в ладоши.       Ио ласково улыбнулась этой картине. — Знаешь, — сказала она, садясь на диван, — Тилл в детстве обожал строить такие башни.       Тилл мгновенно застонал, уже зная, к чему клонит его мать. — Мам… — Ой, да перестань, — отмахнулась она. — Я до сих пор помню, как он рыдал, когда они падали. Устраивал настоящие истерики и плакал чуть ли не до икоты.       Иван вскинул голову, озорно сверкнув глазами. — Правда? — протянул он, ухмыляясь Тиллу во все тридцать два зуба.       Уши Тилла стали пунцовыми. — Неправда, она преувеличивает! — Нисколько, — парировала Ио, с невинным видом потягивая чай. — Он был таким чувствительным мальчиком. И это не говоря уже о его эмо-фазе.       Тилл заметно побледнел. — Мам, пожалуйста…       Но Ио уже вошла во вкус — глаза заблестели, а улыбка стала ещё шире. — Ох, его эмо-фаза, — ностальгически вздохнула она. — Только чёрная одежда, подводка для глаз — полный комплект. Однажды он даже сам попробовал постричься — так расстроился, что рыдал, пока я не подстригла его под ёжик.       Иван прикрыл рот рукой, трясясь от смеха. Даже Селеста, не понимая половины, захихикала вместе с ним. — Ему повезло, — усмехнулась Ио. — Он тогда взял перерыв в актёрстве и учился дома, так что никто не успел сделать фото.       Тилл закрыл лицо руками. — Видимо, я от этого никогда не отмоюсь, — приглушённо пробормотал он. — О, дорогой, — Ио с решительным видом поставила чашку на стол. — Я ещё не закончила.       Не дав ему опомниться, она скрылась в коридоре, оставив сына с широко открытыми глазами. — Подожди, мам, нет!       Она вернулась с толстым фотоальбомом в кожаном переплёте и светящимся взглядом. — Нашла!       Тилл попытался выхватить альбом, но Ио ловко увернулась, цокнув на него и приподняв бровь. Тилл невольно отступил. — Мама… пожалуйста!.. — Не будь ребёнком, — фыркнула она, открывая альбом.       Тилл только открыл рот, чтобы возразить, но Иван, смеясь над этим зрелищем, подхватил Селесту на руки и сел рядом с Ио. Девочка взвизгнула, довольно устраиваясь у Ивана на коленках и протянув нетерпеливые ручки к альбому. — О, это замечательно, — ухмыльнулся Иван, сияя от волнения. — Предатель, — слабо прошипел Тилл, проводя рукой по лицу. Сил моих больше нет.       Ио усмехнулась, похлопав по месту рядом с собой, и он сел с покорным фырканьем и красными щеками. — Ну, что ж, — пробормотала женщина, открывая альбом. — Давайте начнём с детских фотографий.       На первом фото был пухлощёкий маленький Тилл с блестящими глазами и растрёпанными серебристыми волосами. Он сидел на высоком стульчике, весь измазанный в каше. Иван аж подпрыгнул от восторга. — Папа? — ткнула пальчиком Селеста. — Это ты?       Тилл издал сдавленный звук, закрыв лицо обеими руками. — Убейте меня, — умолял он. — Не драматизируй, — засмеялась Ио, перелистывая страницу. — Да, это твой папа. А вот он в своём первом школьном спектакле — играл кота.       Иван расхохотался, а Селеста громко захихикала, снова захлопав в ладоши, и Тилл, хоть и красный, как помидор, не смог сдержать смущённую улыбку.       Весь следующий час они передавали друг другу альбом, указывая пальцем и смеясь над каждой неловкой фотографией и историей, которые вспоминала Ио, а протесты Тилла постепенно стихли, и он начал смеяться вместе с ними.       Иван хохотал до колик, а смех Селесты ярко и тепло звенел в ушах.       Смех постепенно стих, Ио закрыла альбом, с тёплой улыбкой похлопав сына по коленке. Иван откинулся на диван, щёки уже болели от улыбок. Селеста, всё ещё сидящая у него на коленях, до сих пор хихикала и водила крошечными пальчиками по обложке альбома.       Ио посмотрела на них, в её глазах промелькнула идея. — О! Иван, дорогой, — начала она. — Ты видел детские фото Селесты?       Иван моргнул, наклонив голову. — А, нет, ещё нет, — удивлённо признался он. — А что?       Ио резко повернулась к Тиллу с убийственным взглядом. Тот заметно напрягся и распахнул глаза, как загнанный в угол зверёк. — Мам, — запищал он. — Я… Это не… Просто… не было возможности? — Вздор, — фыркнула она, скрестив руки на груди. — Какая чушь. Честно, Тилл, ты и правда безнадёжен. — Мама, — простонал тот, проведя рукой по лицу и покраснев до кончиков ушей.       Но Ио уже скрылась в коридоре, бормоча себе что-то под нос. Тилл со стоном рухнул обратно на диван, закрыв лицо обеими руками.       Иван тихонько усмехнулся и легко толкнул его ногу. — Похоже, я сейчас увижу малышку Сели.       Ио вернулась через пару минут, села между ними и с улыбкой открыла другой альбом.       Селеста мгновенно наклонилась вперёд, широко раскрыв глаза в нетерпении. Иван поправил её на коленях, с таким же любопытством глядя поверх её головы.       На первой странице — новорождённая Селеста, крошечная и красная, с торчащими серебристыми волосиками. Она зажмурила глазки, подняла маленькие кулачки в знак протеста и открыла рот в крике.       Иван ахнул, сердце ёкнуло. — Боже мой… — Кто это? — нахмурилась Селеста. — Это ты, солнышко, — прошептала Ио. — В день твоего рождения. Ты была очень сердитой, прямо как папа.       Селеста округлила глаза и приоткрыла рот, как будто она никак не могла осознать этот факт. — Не может быть! — пискнула она со смешком. — Это не я!       Тилл рассмеялся, нежно касаясь фотографии. — Это правда ты, Сели, — ответил он, ласково глядя на снимок. — Ты была такой маленькой.       Сердце Ивана сжалось от нежности в голосе Тилла. Он так сильно её любит…       На следующих страницах была ещё куча фотографий: Селеста в жёлтом комбинезоне, Селеста, завернутая в мягкие одеяла, Селеста с широко открытыми глазами и улыбкой. На одной она лежала лицом в тарелке с морковным пюре, вымазав щёки и нос, но всё так же сияя восторженной улыбкой.       Ио усмехнулась, ткнув на эту фотографию. — О, это был первый раз, когда она ела твёрдую пищу, — тепло объяснила она. — Тилл боялся, что она подавится, но она всего лишь засунула лицо в тарелку.       Они медленно пролистывали альбом, Ио и Тилл по очереди рассказывали историю каждой фотографии. Первые шаги Селесты — она тут же попыталась бежать и упала головой вперед в объятия Тилла. Её первый день рождения — она заплакала при виде свечей. Её первое Рождество — она больше играла с обёрточной бумагой, чем с самими подарками.       Иван слушал внимательно, сердце переполнилось радостью, а глаза светились от каждой новой истории. Он не мог оторвать взгляд от фотографий и понял, что улыбается до боли широко.       Когда они перелистнули последнюю страницу, Селеста была в полном восторге, всё ещё не веря, что этот очаровательный ребёнок — она.       Иван глотнул, глядя на Тилла и Ио. — Спасибо, — прошептал он немного дрожащим голосом. — Что поделились этим со мной.       Тилл отвёл взгляд, краснея и застенчиво улыбаясь. — Да… — пробормотал он. — Без проблем. Дома ещё много фото, так что можешь…       Ио подняла бровь. — Стоп, у тебя есть фото, которых нет у меня?! — Мам, не убивай меня, пожалуйста, — Тилл чуть не запищал под её строгим взглядом.