Небо. Крепости. Рельсы

Александр отложил в сторону дописанный рапорт и посмотрел в окно. Проигрывать он не любил, а уход Тучкова из органов рассматривал как свой собственный проигрыш. Знал ведь, видел, мог бы вмешаться, встряхнуть, вывести из операции в конце концов. Но нет, погнался за красивой картинкой «Фома в камере», а в итоге сотрудника потерял. Неизвестно, что еще хуже: отписываться за погибшего при исполнении, или смотреть в глаза генералу и объяснять, почему сорвалось. Семенов тогда еще крови попортил. Орал и угрожал оружием, чтобы Максимов лично Пахома приструнил. И Александр послушался. Было что-то такое у Паши в глазах, что ясно намекало — пострадает его семья, и город утонет в крови куда больше, чем в девяностые. Да и не дело это, женщину с ребенком под пули подставлять, когда мужики разборки устраивают. Жену Семенова он увидел мельком, сына тоже. Не виноваты они, что их любимый Паша со стволом наперевес бандита защищает. Их же защищать некому — так, подумаешь, какая-то жена, да всего-то сын. И как только эта Юлия Мартыновна от мужа до сих пор не ушла… Александр поставил себе мысленную заметку не забыть пообщаться с гражданкой Семеновой (пока еще Семеновой), чтобы хоть как-то понять, чего все так из-за Фомы под пули лезут. Нет, черт бы с Пашей, он вообще логике не поддается, но Вася ведь не дурак, да и не просто мент, а из собственной безопасности, не раз за решетку отправлял таких, как Семенов. Идти с докладом к генералу Мельникову в этот момент было сроди пути на эшафот. Георгий Петрович все понял, заверил Александра, что тот не мог поступить иначе, и вернул на грешную землю вопросами о деле архитектора. Максимов, неожиданно для самого себя, не стал рассказывать про неофициальное расследование Юрия, лишь заметил, что Семенов каким-то образом имеет отношение к наемнику. Не просто так его уже как минимум в третий раз на этом свете оставили, явно не просто так пожалели. — Саша, ты же понимаешь, поймать архитектора для нас — это дело чести. Из Москвы уже не в первый раз своих людей хотят прислать. Поговори с Тарасовым, вы все-таки друзья. Я его неплохо знаю, у него наверняка идей много. Из группы я его исключать не буду, хоть и стоило бы. Я надеюсь на тебя. Ты уже получил опыт потери человека, пусть этот Тучков и жив-здоров. Мне бы очень не хотелось, чтобы и Юра по этому пути пошел. Он может, ты же понимаешь. Надо будет, задержи Семенова, копай под Фомина, но только раскрой это дело. Генерал Мельников сумел подобрать слова, чтобы хоть немного снять с него чувство вины. Первоочередная задача — поимка киллера, а остальное приложится. Максимов решил последовать совету начальника и начать с Тарасова. Юра мог раскопать многое, оставалось только разговорить старого друга. Можно было предложить помощь в его расследовании, обещать не трогать Семенова, не трогать с проверками отдел на Невском, закрыть глаза, пусть временно, на Фомина и его дела. Все пути снова вели к Фоме. Будь он неладен, но Семенов в самое пекло за ним готов был пойти, а Паша нужен был Тарасову живым и лояльным. Для того, чтобы найти подходы к Юре, стоило разобраться с взаимоотношениями Фомина и Семенова. Значит, сперва нужно пообщаться с Юлией Мартыновной, понять, чем можно зацепить Пашу, а уже с этим идти к Тарасову. Гражданка Семенова визиту не обрадовалась. Понятное дело, недавнее пребывание в тюрьме симпатии к полковнику не добавляло. Правда, обида на мужа оказалась сильнее: Юлия Мартыновна очень быстро сделала виновным во всех грехах почти бывшего мужа (подала все же на развод), зато Фомина превратила в героя. Кто бы сомневался: бизнесмен и красавец, тот выгодно отличался от простого мента, жившего работой. Максимов вдруг увидел не гражданку Семенову, а усталую женщину, у которой рушился мир. С судимостью на работу не так просто устроиться, а надо еще и сына тащить, ведь не оставлять же его на отца, который будет о нем вспоминать только между дежурствами и перестрелками. У Максимова тоже был сын, он хорошо понимал, что такое подросток, и ждать от него можно чего угодно. Он и сам не заметил, как вместо очередного неформального допроса заявился к Юле с букетом цветов и пригласил ее пить кофе и гулять по Питеру. Юля в первые их несколько встреч, носивших исключительно деловой характер, вела себя очень жестко, теперь же очаровательно улыбалась и смеялась. Александр хорошо знал историю родного города и устроил ей небольшую экскурсию. Все ради работы, это не измена, он ничего такого не собирается делать. Обманывать себя получалось на пять с плюсом. Александр уже почти полчаса донимал милую девушку-флориста, подбиравшую идеальный букет. Юля должна была получить свидетельство о разводе, не без помощи Александра еще и опеку над сыном, и это стоило отпраздновать. — Спасибо большое! — Юля сверкала глазами, сидя за столиком в приватной комнате ресторана. — Давай выпьем за твою свободу. Лежа на кровати гостиничного номера, Александр лениво вспоминал, не забыл ли он написать жене, что задерживается на работе, и теперь уже точно понял: это очередной провал. Ему наплевать на архитектора, последние две недели он не задал Юле ни одного вопроса о ее теперь уже бывшем муже. — Паша все знает, — Юля опасалась договорить фразу. Роман с женатым мужчиной, который не планировал уходить из семьи, для нее самой был не самым простым решением. — Сашка ему рассказал. — Ничего, я разберусь. — У вас не самые простые взаимоотношения, да? — Это работа, что тут поделать. Если Паша сделает что-то не то, скажи мне. Семенов. Черт бы его побрал, хоть бери да стреляй его. Александр не хотел задумываться о том, во что превращалась его жизнь. Отношения с Юлей стали глотком свежего воздуха. Пусть Юля не идеальна, пусть смотрит на него с осуждением за измену жене и за эти встречи украдкой, но и поставить в этом точку он не мог. Паша появился сам, ждал у дома вечером. Семенов больше не выглядел, как простой мужик, чувствовалось влияние Фомы: дорогой костюм по фигуре, пальто вместо привычной куртки, наконец-то выбрит, с едва уловимым ароматом дорогого одеколона. «Надо поговорить» — и никакой вспыльчивости. — Давай поговорим, — Максимов готов был к скандалу, но Паша снова удивил. — Что тебе нужно от моей жены? — Бывшей жены, Паша, бывшей жены. Не забывай, Юля сама от тебя ушла. — А ты сам развестись не забыл? Или это другое? Если у тебя есть вопросы ко мне, задавай, но мою семью трогать не смей. — Дурак ты, Паша. Чтобы отправить тебя смотреть на небо в клеточку даже усилий прилагать не надо. Ты со своей беготней семью защитить не смог даже от средней руки бандита. А если это будет архитектор? Жену Кравцова он убрал легко и просто, хочешь тоже могилку для бывшей жены и сына искать? — А ты, значит, сможешь? Под Фому ты уже копал, помнишь? И что в итоге? — А в итоге оказалось, что я поставил не на того человека. Только я на своих ошибках учусь. Ты подумай, Паша, что рядом с тобой Юля и Сашка будут всегда в опасности. Понадобится помощь, обращайся. Архитектора без моей помощи ни тебе, ни Юре поймать не получится. А я могу помочь. Мне все равно, под суд его отправлять или положить при задержании. Так что думай. Все оказалось проще, чем думалось. Паша не дурак, должен ведь понимать, что пока он копается в этом деле, его семья будет под угрозой. Так что побесится немного и придет. Сам придет, и даже Фомина сдавать не надо будет. Достаточно закрыть дело до того, как из Москвы людей пришлют.