Небо. Крепости. Рельсы

Александр вальяжно развалился в кресле и с долей некоторого превосходства поглядывал на сидящего напротив Пашу. Семенов выглядел вполне прилично, правда снова небритый и в своей привычной одежде. — Ну что, Паша, признаться ни в чем не хочешь? — Да вроде нет. Или у нас отпуск уже наказуем? — Откуда мне знать, что ты в отпуске был? Сорвался неизвестно куда, отпуск свой ты у Михайлова подмахнуть не глядя мог, полковник Семенчук ведь и сам в ежегодном отпуске в тот момент был. На звонки жены и сына не отвечал. Даже друг твой не мог ничего сказать о твоем местонахождении. — В деревню уехал, связи не было. Там такая рыбалка, свежий воздух. Жены у меня нет, сам знаешь. Я могу идти или задерживать будешь? Александр мог поставить на кон свои погоны, твердо уверенный: Семенов врет. Доказать невозможно, но никакой деревней и рыбалкой там и не пахло. В городе целую неделю все на ушах стояли, пока Фомин своего друга разыскивал. Машина осталась у дома, ни на вокзалах, ни на камерах Семенов не засветился, сыну не позвонил. И даже Юра Тарасов не знал, куда его неформальный напарник по поиску архитектора подевался. Максимов запросил биллинги по его номеру — Юра несколько дней пытался дозвониться до Семенова. — Саша, ты бы архитектора с таким рвением искал, а не загулявшего майора. Тем более, сам говоришь, он отпуск взял. Может, он в запой после развода решил уйти, чтобы не видел никто. От человека жена ушла, сына забрала… — генерал Мельников выглядел раздосадованным. Александр почувствовал себя зеленым лейтенантом, выслушивая эту отповедь. В какой-то степени генерал прав. После развода Семенов и правда мог запить. Тем более, что жена быстро нашла себе другого (самого Александра), а у Паши уже был друг-алкоголик в старом отделе. Но интуиция подсказывала, что недельное исчезновение Семенова было неспроста. Свидетелей по делу не находилось, зато количество трупов росло. Красная буква «А» то и дело появлялась на месте преступления. Аналитики завалили Александра психологическими портретами самого архитектора, его жертв, списками предполагаемых жертв, эксперты присылали на почту отчеты по всевозможным экспертизам, а следователи из районов коробками передавали накопившиеся дела, где мог фигурировать неуловимый киллер. Тарасов, с молчаливого согласия генерала, отстранился от расследования, в помощь Александру прислали полковника Шубина из главка. Человек, принимавший участие в боевых действиях, Максимову был необходим. С Владимиром он был знаком и раньше, но особенной дружбы не водил. В их ведомстве с полицией редко дружили. С Юлей тоже проще не становилось. Вроде бы он даже начал жить с ней вместе, но все чаще пропадал на работе. Юля недовольно смотрела на него по утрам за завтраком, с молчаливым укором встречала поздно вечером. — С математикой поможете? — Сашка замер в дверном проеме. — Давай посмотрю. И может хватит уже на «вы», в одном доме живем. — Долго ты маме мозги морочить будешь? — подросток смотрел прямо, готовый в любой момент устроить скандал. — Саш, не лезь в наши с Юлей отношения. — Отношения, как же. Живешь с моей мамой, а у самого семья. Папа так же пропадал на работе, и мама все сама делала. Ты такой же, только про работу и думаешь. А о других нет. С математикой сам разберусь. И вот как с ним разговаривать? Спасибо еще дверью не хлопнул. И все-таки мальчишка прав. Юля хотя бы в разводе, а он сам просто собрал вещи, соврал жене про командировку и переехал к другой женщине. И ведь даже угрызений совести не ощущал, понимал, что поступает плохо, только и всего. За ужином Сашка не появился, ушел гулять с друзьями. На часах было уже десять вечера, когда в дверь позвонили. Неужто ключи забыл? Но на пороге стоял Паша, придерживая сына. — Юле не показывай его, сначала в ванную. От пацана тянуло алкоголем. Под строгим взглядом родного отца тот молча стянул куртку и неловко протопал в ванную комнату. Семенов кивнул на входную дверь, приглашая поговорить без свидетелей. Александр накинул пальто и вышел. Паша закурил и молча смотрел на него, видимо слова подбирал. — Скажи спасибо, Окунько меня хорошо знает, иначе Юле пришлось бы с опекой договариваться. Что у вас происходит? — Паша, не лезь не в свое дело. У нас все в порядке. — Да нихрена у вас не в порядке, — Семенов наконец-то начал себя вести как обычно, — думаешь, это в первый раз? Пока Юля в колонии была, он и не такое вытворял. Ладно, я хреновый отец, может Юлька и права. Но ты же должен понимать. Оставь их в покое, пусть уезжают. Заграницей архитектор их не достанет, Сашка перестанет себя так вести. Он же понимает все… — Я на развод подам. — И что? Юле от этого проще станет? Сколько вы вместе? Ты хоть раз ей говорил о своих планах? Ладно я, простой мент, драки, погони, дежурства постоянные. Но ты ведь из конторы, у вас же нормальный график. Максимов, отпусти их, уходи. — Ты такой правильный, Паша, а Юлю спросить не хочешь? — А ты сам ее спроси. Паша сел в машину и снова закурил. Максимов молча смотрел ему вслед, понимая, что Юле ничего про этот разговор не скажет. Вернувшись в квартиру, он застал на кухне Сашку, с виноватым видом выслушивающего Юлины крики. Да, приходить домой пьяным в его возрасте — последнее дело. Александр не стал вмешиваться. Это не его сын, у него есть родители. С пацаном он успеет поговорить утром. По-взрослому, без родительских нотаций. И все-таки, следовало решать, что делать со своей жизнью. Или действительно возвращаться в семью, или уходить окончательно.