Legend's of the North

Им удалось сохранить в тайне их первую встречу. Никто не догадывался о том, что будущие супруги виделись до официального представления. Но тени прошлого всё ещё бродили в их мыслях, придавая происходящему особую остроту. Хосок погрузился в свои мысли, пока слуги обтирали его тело мягкими полотенцами. В его сознании вновь и вновь всплывали воспоминания о той встрече в библиотеке. Даже застёгивая камзол и многочисленные пуговки на рубашке, он не мог забыть невероятные светлые глаза, таящиеся в прищуренном взгляде. Идя рядом с отцом через толпу гостей, он репетировал выражение лица, которое должно было изобразить искреннее удивление при виде южного принца — хотя в глубине души знал, что это будет лишь маска. Это выражение он знал наизусть — точно выверенное, безопасное, не оставляющее места личному. В такие моменты Хосок напоминал себе: ни один взгляд не должен выдать того, что уже произошло между ними в библиотеке. Шепотки гостей следовали за ними, словно шлейф дорогого парфюма. Хосок шел, высоко держа голову, но внутри бушевала настоящая буря эмоций. Наконец они достигли центра зала. Кивая на приветствия, они завершили небольшой фуршет, после чего всех пригласили к накрытому закусками столу. Гости рассаживались согласно строгому протоколу: южане и северяне сидели по разные стороны длинного стола. Ближе всех к королю расположились самые важные гости. Хосок изо всех сил старался не смотреть в сторону Юнги. Это было бы неприлично и неправильно. Все его силы уходили на поддержание напускного безразличия и лёгкой вежливости с гостями. Но как можно было не смотреть на него? Белоснежные волосы южного принца выделялись в толпе темноволосых гостей, словно первый снег на сырой земле. Омега словно озарял весь зал своей улыбкой, адресованной каждому гостю. Если бы они только знали, какой ценой давалась ему эта улыбка! Светловолосый принц не имел ни малейшего представления о том, сколько ещё сможет выдержать эту маску счастья. Хосок не знал его, никогда не видел — и никак иначе быть не могло. При их первой встрече Юнги смотрел ему прямо в глаза, но теперь он покорно опускал взгляд, когда чувствовал на себе взгляд Хосока, и скромно улыбался. Нужно было держаться изо всех сил, чтобы все вокруг верили в то, что их встреча была столь желанной и ожидаемой. Короли вели длинные, скучные беседы, каждый стремился подчеркнуть, насколько выгоден этот союз для другой стороны, как необходим этот брак. Но Хосок не мог сосредоточиться на их словах. Его внимание было приковано к тонким запястьям Юнги, к тому, как он держит вилку, к лёгкому румянцу на его щеках. Он жадно впитывал каждую деталь: полупрозрачную блузку, острые ключицы и светлый взгляд, в котором альфа так и видел дьявольскую хитринку. Он злился на себя за это внимание, за то, как легко взгляд снова и снова возвращался к светловолосому принцу, будто тот был единственным живым пятном среди выверенной роскоши зала. Что же скрывал этот подснежник? Открыто пялиться было дурным тоном, поэтому северный принц постоянно отводил взгляд, упирая его в тарелку или слишком уж увлечённо прислушиваясь к беседам гостей. Как же всё вокруг было искусственно и лицемерно! Но это был его мир, и вся его жизнь проходила, проходит и будет проходить в таких условиях. В этом зале, где каждый жест, каждое слово были подчинены строгому протоколу, где истинные чувства прятались за масками вежливости и долга, Хосок чувствовал себя пленником собственной судьбы. Но в глубине души он знал: что-то в этом браке будет не так просто, как кажется на первый взгляд. — Я безмерно рад видеть вас сегодня, — голос омеги звучал так нежно и мелодично, словно весенний ручеёк, пробивающийся сквозь тающий снег. Его щёки слегка порозовели, а пальцы, протягивающие изысканный подарок, едва заметно дрожали от волнения. Идеальная игра. В руках он держал шёлковый платок, расшитый золотой нитью, на котором искусно был вышит герб Северного королевства. Гости, собравшиеся в зале, затаили дыхание, любуясь мастерством светловолосого принца. Некоторые из них даже привстали со своих мест, чтобы лучше рассмотреть дивное творение. — Надеюсь, этот платок будет напоминать вам о нашей первой встрече, мой принц, — омега склонил голову в почтительном поклоне, и его длинные локоны скользнули по плечам. Хосок принял подарок с подобающей случаю учтивостью, но внутри него бушевала буря противоречивых чувств. — Несомненно, мы польщены, что вы лично удостоили нас чести и преодолели такое расстояние до наших земель, — произнёс альфа, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Наша помолвка — истинное благословение. Я считал дни до вашего приезда, чтобы лично убедиться, что люди говорят правду и принц прекрасен, как первые весенние цветы. Его слова лились сладко, как мёд, но в душе царил сумбур. Хосок не мог избавиться от сомнений. Да, его жених был красив и обходителен, но что таилось за этой маской учтивости? Всю жизнь его учили, что омеги — лишь необходимый инструмент для продолжения рода. Их можно любить, уважать, оберегать, но никогда слабый пол не станет равным сильному. В королевских кругах омеги были лишь пешками в большой политической игре — их воспитывали, выдавали замуж на выгодных условиях, чтобы обеспечить безопасность границ и укрепить союзы между королевствами. Хосок не мог избавиться от мысли, что его будущий супруг — всего лишь красивая игрушка, навязанная судьбой. Тем временем пир продолжался. Гости веселились, поднимали кубки за здоровье будущих супругов, желали им счастья и многочисленного потомства. Короли увлечённо обсуждали торговые соглашения и политические союзы, пока молодые люди обменивались дежурными любезностями. Хосок механически улыбался, наливал вино своему жениху, исполняя все положенные ритуалы. В его душе росла горечь: он понимал, что впереди его ждёт жизнь, в которой чувства будут подчинены долгу, а желания — политическим расчётам. Омега отвечал на его любезности с той же безупречной вежливостью, но в глубине его глаз Хосок иногда замечал тень тоски. Может быть, и ему не нравилась эта навязанная судьба? Может быть, они оба были пленниками обстоятельств? Эти мысли не давали северному принцу покоя, но он гнал их прочь, ведь долг превыше всего.

***

Холодный вечерний воздух приятно освежал разгорячённое лицо. Хосок вышел на балкон, чтобы скрыться от притворных улыбок и льстивых речей. Его верный камердинер Намджун тенью следовал за ним, держа руку на эфесе спрятанного под одеждой меча. Его зоркий взгляд постоянно скользил по коридорам, проверяя, не подслушивает ли кто их разговор. — Это просто невыносимо, Намджун! — принц понизил голос до шёпота, но в его словах звенела сталь. — Эта фальшь, эти притворные улыбки… Как они могут так лицемерить? А этот бесконечный ужин? И впереди ещё свадьба, которая продлится несколько дней! Как я должен изображать любовь к человеку, которого впервые вижу? Намджун понимающе кивнул, не перебивая своего господина. Он знал, что принцу нужно выговориться. — Ваше высочество, — тихо произнёс камердинер, — помните, что всё это ради блага королевства. — Да-да, я знаю! — Хосок раздражённо взмахнул рукой. — Но почему я должен притворяться, будто мне нравится эта игра? Внезапно скрипнула дверь. Принц мгновенно взял себя в руки, превращаясь из раздражённого юноши в невозмутимого северного принца. — Добро пожаловать, уважаемые гости! — его голос звучал безупречно вежливо. — Позвольте предложить вам разделить со мной этот чудесный вид на долину. Закат сегодня особенно прекрасен, не правда ли? Пока гости восхищались пейзажем, Хосок незаметно осматривал зал через приоткрытую дверь. Его взгляд скользнул по пустому месту, где должен был сидеть его жених. «Ушёл, — подумал северный принц с лёгкой усмешкой. — Видимо, будущий супруг тоже не в восторге от этого представления». Внутри Хосока нарастала усталость. Он не привык к такому количеству людей вокруг, к постоянному вниманию, к необходимости поддерживать беседу с каждым гостем. Сладкое вино, которое он машинально принимал из рук слуг, кружило голову, но не приносило облегчения. «Интересно, — размышлял Хосок, — каково это — быть омегой в такой ситуации? Постоянно находиться под пристальным вниманием, быть объектом обсуждений и сплетен…» Тем временем его светловолосый жених продолжал вести светские беседы, вежливо улыбаясь и кивая, хотя половина слов пролетала мимо его ушей. Его бледные щёки слегка раскраснелись от вина, а движения стали более плавными и неторопливыми. Но он держался стойко, как и подобает будущему королю. Хосок наблюдал за ним краем глаза, отмечая, как изящно тот держит бокал, как грациозно склоняет голову в поклоне, как умело поддерживает разговор. Гости буквально не давали Хосоку прохода. Словно стая голодных ворон, они кружили вокруг принца северных земель, расточая фальшивые поздравления и пожелания счастья. Его лицо уже сводило от бесконечных улыбок, а шея болела от постоянных поклонов и кивков. Каждый новый гость казался хуже предыдущего, а нескончаемый поток любезностей превращался в тяжёлое бремя. С балкона его буквально внесли обратно в душный зал, где толпа снова сомкнулась вокруг него плотным кольцом. Никто не давал ему возможности приблизиться ни к отцу, ни к жениху, который стоял в отдалении. Даже верный Намджун, обычно всегда находившийся рядом, сейчас превратился в незаметную тень у стены, не смея мешать празднику. Юнги, стоя в противоположном конце зала, почувствовал на себе пристальный взгляд. Подняв глаза, он встретился с Хосоком, который, несмотря на окружавшую его толпу, смотрел прямо на него. Вокруг северного принца крутились юные омеги, да даже некоторые беты пытались привлечь его внимание, словно забыв о присутствии южного принца. Уголок брови Юнги дёрнулся в едва заметном выражении раздражения. «Какая дерзость», — пронеслось в его голове. Чона это забавляло, а недовольный взгляд, брошенный на него южным принцем, говорил сам за себя. "Так мы, получается, собственники?" — подумалось альфе, и на его губах расцвела улыбка. Нравится ли ему это? Возможно, пока это не переходит в какую-либо форму истерики и прилюдного недовольства. Открытую ревность и конфронтацию оба принца себе позволить не могут. — Прошу меня простить, я должен уделить внимание моему будущему супругу. Обязательно пообщаемся чуть позже, господа, — произнёс Хосок с безупречной вежливостью, хотя в его голосе проскальзывало явное нетерпение. Он элегантно выскользнул из плотного кольца гостей, морща нос от удушающего цветочного запаха, исходившего от одного из омег, стоявших непозволительно близко. Омеги, окружавшие принца, всем сердцем желали его внимания. Юнги видел их нескрываемый интерес, но ещё больше его удивляло то, что почти половина из них пренебрегала правилами этикета, выпуская наружу свой сладкий аромат, который доносился даже до него, стоящего на другом конце зала. «Убожество», — мысленно хмыкнул он, продолжая излучать любезную улыбку и беседуя с подошедшим отцом. Когда Хосок приблизился к ним, король Юга тактично отступил в сторону, предоставляя своего сына будущему зятю. Его взгляд был устремлён только на Юнги, который последние минуты не сводил с него глаз. Изначально наследник Севера сам искал глазами жениха, изучая, с кем тот общается, и попутно бесцеремонно разглядывая его — теперь это было позволительно. Но когда их взгляды встретились, он почувствовал странное притяжение. Нахмуренные брови омеги, его едва заметное раздражение — всё это казалось таким искренним, таким настоящим среди моря притворства и лести. «Возможно, южный принц хочет поговорить? И оставлять его одного действительно неприлично», — думал Хосок, приближаясь к Юнги. — Мой дорогой жених, почему вы так одиноко стоите в центре праздника? Где же ваши верные фрейлины или друзья с родины? — с улыбкой обратился к омеге Хосок, слегка наклонив голову вбок и вниз в знак вежливого приветствия. — Я не успел лично выразить своё восхищение вашей красотой и утончённостью, позвольте мне это исправить. — С этими словами он протянул руку ладонью вверх, нежно обхватил изящную кисть омеги и коснулся её губами, оставляя лёгкий поцелуй. За спиной послышались томные вздохи восхищения, но Хосок лишь улыбнулся уголками губ, распрямляясь и возвращая себе королевскую осанку. — Разве я одинок? Вы рядом и мне этого достаточно, — светловолосый омега также склонил голову, и когда его ладонь оказалась в плену, он невольно замер, глядя в янтарные глаза своему жениху, чувствуя, как сердце замирает в груди. Тёплые губы прикоснулись к его коже, источавшей едва уловимый аромат лаванды, словно это был не его собственный запах, а лёгкий ветерок, донесший его только для альфы. Расплываясь в улыбке от столь дивного действия со стороны старшего, Мин почувствовал, как его щёки заливает румянец, и это было не притворство, а настоящее смущение. Мысли о том, что теперь это будет происходить постоянно, не покидали его голову. Как только принцы оказались рядом друг с другом, всё внимание гостей и даже королей было приковано к ним. Десятки пар глаз наблюдали за их общением, изучали их, ловили взгляды и жесты, чтобы потом было что обсудить. Общий шум приёма даже стих, только музыка и лёгкий смех отдельных гостей прикрывали их пару от подслушивания. Слыша вздохи восхищения со всех сторон, омега моментально приходит в себя и, не отпуская руки своего жениха, возвращается к обеденному столу, где восседает на деревянном троне, подготовленном для молодожёнов. И, не позволяя себе расслабиться, он сидит с ровной осанкой до конца торжества, пока не начинают расходиться господа, снова ходившие по кругу вокруг будущих супругов и желавшие им счастья и отличной свадьбы.

***

По завершении торжественной части ужина Хосок решается обратиться к отцу с просьбой разрешить ему и Юнги покинуть мероприятие. Он сам не до конца понимал, зачем ему понадобилось это уединение. Возможно, хотел расставить всё по местам — или, напротив, убедиться, что ничего лишнего в нём не зародилось. Получив благосклонный кивок монаршей особы, он торопливо направляется к измождённому омеге, усталость которого была заметна уже добрых полчаса. — Позвольте проводить вас до покоев или, быть может, вы пожелаете совершить прогулку по саду перед сном? — учтивым тоном предлагает Хосок, чувствуя, как внутри него растёт нетерпение поскорее вырваться из душного зала. Юнги, словно прочитав его мысли, поднимает глаза на альфу. В его взгляде читается такое же желание сбежать от бесконечных поздравлений. Бросив осторожный взгляд на родителей, он понимает, что не может просто так покинуть собственный праздник. Но когда Южный Король одобрительно кивает, омега протягивает Хосоку руку. Вместе они покидают переполненный гостями зал, и перспектива прогулки по саду кажется куда более привлекательной, чем выслушивание очередных тостов. Тяжёлые дубовые двери за их спинами с глухим стуком закрываются. Хосок, не скрывая облегчения, разминает затекшую шею. Хотя такое поведение и считается неприличным, их официальная часть взаимодействия завершена, и лишних глаз, не считая бдительного Намджуна, держащегося на почтительном расстоянии, нет. Тишина окутывает их словно мягкое одеяло. Лёгкий ветерок, проникающий через узкие окна коридора, приносит с собой пьянящий аромат цветущих в саду роз. Наедине с Юнги Хосок чувствует себя свободнее. Пусть оба принца с детства привыкли к бесконечным приёмам и званым ужинам, где нужно было неукоснительно следовать протоколу, радость это никогда не приносило. В детстве им хотелось бегать и играть с детьми слуг, а не учиться держать осанку и правильно изъясняться. Единственное, что разрешалось наследным принцам в качестве развлечений, — это фехтование, верховая езда и изучение искусства. Но кому интересны тонкости архитектуры, когда душа жаждет простых детских забав? Всё это накладывало неизгладимый отпечаток на манеру поведения обоих принцев. Будь ты омега или альфа — если ты принц, ты обязан быть сдержанным, элегантным и безупречным во всём. Хосок старается сохранять этот образ только на глазах у отца и придворных. Сейчас же, наедине с будущим супругом, он позволяет себе сбросить маску напускной серьёзности и немного расслабиться. В конце концов, Юнги предстоит увидеть его таким, какой он есть на самом деле, и не только в саду. Чимин, который всё это время тенью скользил по залу, ловко следует за своим принцем и едва не налетает на крупного мужчину, невольно бросая на него настороженный взгляд. — Я не знал, что в северном королевстве есть сад. Мне кажется, в таком климате сложно что-то выращивать, — наконец-то подал голос омега, и в ответ услышал тяжёлый вздох своего жениха. В отличие от Чона, Юнги даже в его присутствии не мог сохранять спокойствие. Его осанка оставалась безупречной, подбородок был гордо поднят, а взгляд снова был устремлён на альфу, а не смущённо опущен, как зале, — Чудесный день, не правда ли? — с лёгкой улыбкой спросил светловолосый, медленно следуя за северным принцем и время от времени обращая внимание на различные портреты, висящие на стенах. Мелькавшие на них лица казались только лицами альф. Неужели на картинах были запечатлены только они? А как же их законные мужья? Как же матери и папы будущих наследников? — Есть такое место, оно называется зимний сад, — с теплотой в голосе произнёс Хосок, жестом приглашая Юнги следовать за собой. — Там растения цветут круглый год, даря глазам истинное наслаждение. Вы совершенно правы — наши земли позволяют обрабатывать почву лишь короткое время, поэтому большинство культур выращивают в теплицах. Зимний сад — одна из таких, но созданная не для урожая, а для души. Я часто нахожу там умиротворение, когда нуждаюсь в уединении и размышлениях. Его взгляд невольно задержался на лице омеги. Чистота и свет в глазах Юнги поражали — как у смуглого короля Юга могло родиться такое дитя? Этот вопрос крутился в голове альфы, но он понимал — подобные мысли лучше оставить при себе. Светлые локоны южного принца слегка колыхались при каждом движении, когда он, поймав на себе взгляд альфы, робко улыбнулся. Его пальцы нервно сплелись перед грудью, выдавая волнение. Медленно, словно зачарованный, он скользил взглядом по лицу собеседника, впитывая каждую черточку, каждый изгиб медно-янтарных глаз, которые казались ему бездонными колодцами тайн. — День нашей первой встречи не мог быть плохим, — уголки губ Хосока слегка приподнялись в тёплой улыбке. — А как вам наш замок? — продолжил он, обводя рукой величественные стены. — Да, архитектура, возможно, несколько устарела, но мы храним эти стены в первозданном виде — как память о наших предках. Четыре поколения королей выросло, взирая на эти коридоры и изысканную лепнину. Надеюсь, пятое поколение также будет беречь эту красоту и сохранит её для потомков. В его голосе слышалась искренняя гордость за родовой замок и трепетное отношение к традициям. Хосок шёл чуть впереди, но постоянно оглядывался, словно боясь потерять Юнги из виду, и его движения стали более плавными, почти грациозными. Хосок уверенно шагал по извилистым коридорам замка, его движения были плавными и отточенными. Он искусно жестикулировал, указывая на различные детали архитектуры, словно опытный гид, ведущий путника через лабиринт истории. Его жесты были точными и выразительными, будто он рисовал в воздухе невидимые картины, дополняя свои рассказы. Южному принцу было удивительно легко поддерживать непринуждённую беседу с этим альфой. Простые, ни к чему не обязывающие разговоры текли легко и естественно, словно горный ручей. После шумного зала, переполненного гостями, их уединённая прогулка казалась настоящим оазисом спокойствия. Негромкий голос Чона, отражаясь от древних стен, создавал особую атмосферу интимности и доверия. Каждый шаг приближал их к цели. Они миновали одно помещение за другим, и с каждым новым залом омега всё больше погружался в атмосферу этого величественного места. Тяжёлые гобелены на стенах, старинные канделябры, мерцающие в полумраке, — всё это создавало ощущение, будто они путешествуют сквозь века. Наконец, впереди показалась массивная дверь, украшенная витиеватой резьбой. Она казалась воротами в иной мир, хранящий свои секреты. Не успел омега и глазом моргнуть, как стражники, словно из ниоткуда появившиеся в коридоре, распахнули перед ними тяжёлые створки. Их движения были синхронными и почтительными, что говорило о высоком статусе их гостей. Хосок остановился на мгновение, словно давая возможность юному принцу подготовиться к тому, что ждало их за порогом. — Зимний сад, — с гордостью произнёс северный принц, его голос звучал особенно торжественно в этой удивительной обстановке. — Гордость нашего замка, место, где сама природа бросает вызов зиме. Перед изумлённым взором омеги открылся поистине волшебный мир. Тёплый влажный воздух, наполненный ароматами цветущих растений, окутал его, словно мягкое одеяло. Сотни растений, словно драгоценные камни, украшали этот зелёный рай. Одиночные экземпляры редких растений, привезённых из дальних земель, стояли в массивных горшках, украшая пространство. Здесь были и цветущие орхидеи с нежными лепестками, и экзотические папоротники с причудливо изогнутыми листьями, и благоухающие лианы, оплетающие колонны. Альфа с удовлетворением наблюдал за игрой эмоций на утончённом лице светловолосого юноши. Удивление постепенно сменялось неподдельным интересом, а затем и искренним восторгом. В этих лисьих глазах, словно в двух драгоценных сапфирах, отражалась вся красота зимнего сада, и альфа невольно улыбнулся, представив, как подобные места идеально подходят для тайных встреч влюблённых. Особенно в такие вечера, когда за массивными витражными стёклами царит безмятежная лунная ночь, окутывая мир серебристым сиянием. Простор помещения казался бесконечным из-за густой завесы вьющихся растений и лиан, свисающих с верхних ярусов. Искусные мастера создали здесь целую сеть миниатюрных ручейков, которые, извиваясь между клумбами и грядками, питали влагой жаждущие растения. Тихое, убаюкивающее журчание воды создавало особую атмосферу умиротворения и спокойствия, погружая посетителей в состояние безмятежной задумчивости. В этом уединённом уголке природы, вдали от шумного мира, их прогулка обретала особое, почти интимное очарование. Альфа сделал шаг вперёд, жестом приглашая следовать за собой: — Пройдёмте дальше, там вас ждёт настоящая жемчужина сада — беседка с восхитительным видом. Его голос звучал мягко, почти шёпотом, словно боясь нарушить волшебную тишину этого зелёного царства. Омега, не отрывая восхищённого взгляда от окружающего великолепия, послушно последовал за своим проводником, невольно замедляя шаг, чтобы запечатлеть в памяти каждую деталь этого удивительного места. — Какое дивное место… — наконец смог выдохнуть Юнги, поднимая восхищённый взгляд на темноволосого мужчину. Когда они приблизились, перед ними открылась поистине удивительная картина: на резном столе уже дымился ароматный чай в фарфоровых чашках, а рядом возвышались серебряные этажерки с изысканными сладостями. Казалось, будто альфа предусмотрел каждую деталь этого свидания, но на самом деле это расторопные слуги, прослышав о намерении господ посетить сад, заранее подготовили всё необходимое, зная, что прогулка может затянуться. Юнги с благодарностью принял приглашение присесть. Как же хорошо было покинуть шумное празднество, оставить позади суету и напряжение! Здесь, в этом райском уголке, он мог бы проводить все свои свободные часы — читать любимые книги, попивая душистый чай, или просто наслаждаться ароматом цветов, которые окружали их, источая нежнейшие благоухания. В отличие от приторных феромонов омег, собравшихся на помолвке, здесь царили естественные, лёгкие ароматы, ласкающие обоняние. Южный принц грациозно опустился на мягкий диванчик, держа спину прямо, словно фарфоровая статуэтка. Его взгляд на мгновение скользнул по изобильному столу со сладостями, но особого интереса они не вызвали. Пока он размышлял об этом, лёгкий ветерок колыхал занавески беседки, принося с собой новые ароматы сада. Где-то вдалеке слышалось пение птиц, а в воздухе кружились золотистые пылинки, освещённые лучами заходящего солнца. Как истинный джентльмен, альфа с грацией приступил к чайной церемонии. Его ловкие пальцы бережно обхватили изящный чайник из нефрита, украшенный затейливой резьбой. Первым делом он наполнил чашку для своего жениха — тончайший фарфор с искусно расписанным орнаментом. Каждое движение было отточено до совершенства, словно он исполнял древний ритуал. Юнги принял чашку с благодарностью, его пальцы нежно обхватили тёплую керамику. На мгновение он замер, любуясь игрой света на фарфоровых стенках, а затем поднёс её к губам. Первый глоток был осторожным, почти ритуальным. Чай оказался поистине божественным — насыщенный, с тонкими нотками жасмина и мёда, он растекался по телу теплом и умиротворением. Омега прикрыл глаза, наслаждаясь этим моментом. В голове постепенно рассеивался туман напряжения, накопившийся за день. Здесь, в окружении живой природы, время словно замедлило свой бег. Растения вокруг, словно верные стражи, хранили свои тайны, не выдавая ни единого секрета. Их молчаливое присутствие дарило странное ощущение защищённости и спокойствия. Взгляд Юнги скользил по изящным линиям беседки, по танцующим в воздухе солнечным лучам, по лицу своего спутника, в котором читалось искреннее участие. Приближённые, застывшие невидимой стражей за пределами беседки, были надёжным щитом, оберегающим их уединение. Они, верные долгу и чести, сохранят в тайне всё, что здесь произойдёт, даже если это будет стоить им жизни. Хосок медлил с первыми словами, словно выбирая между двумя путями — оставить всё на уровне придворной вежливости или разрушить иллюзию сразу. — Когда мы наедине… — начал альфа, и его голос, обычно твёрдый и властный, сейчас звучал непривычно мягко, почти нежно. Он наклонился чуть вперёд, и в его глазах промелькнуло искреннее желание. — Когда мы одни, позволь мне попросить об одной вещи. Можно опустить все эти формальности? Я бы хотел, чтобы ты обращался ко мне на «ты». Только здесь, в нашем укромном уголке, только между нами. Он сделал паузу, внимательно наблюдая за реакцией Юнги, и его пальцы слегка сжали край стола. — Это возможно? Хотя бы во время наших прогулок и… позже, в покоях? — Его взгляд стал более прямым, открытым. — Не пойми меня неправильно. Я лишь думаю, что это поможет нам сблизиться. В конце концов, через несколько недель наша свадьба, и после неё мы, как полагается, будем делить одни покои. Альфа слегка улыбнулся, пытаясь разрядить напряжённость момента. — Не хотелось бы, чтобы ты упал в обморок, когда я расстегну свой камзол, — добавил он с лёгкой шутливой ноткой в голосе, но глаза его оставались серьёзными, полными искреннего желания установить более тесную связь. Хосок начал издалека, постепенно подводя к тому, что через месяц они должны будут провести вместе ночь, независимо от того, хотят они этого или нет. Чтобы поставить полноценную метку, необходим оргазм. Омеги, выданные замуж по расчету, нужны только для продолжения линии престолонаследия. Альфы после женитьбы могут оставаться свободными, путешествовать, ходить в военные походы, охотиться и жить так, как жили до этого. С невольным супругом, которого можно оставить в замке, проблем не будет. Все так жили и живут, но Чон ещё не решил, как он будет обращаться со своим супругом. Пока омега мил и приятен, но что, если после осознания того, что больше не будет принадлежать себе, он сойдёт с ума от безысходности? Кому нужны слёзы, истерики и непокорность? Хосок бы не женился ещё лет десять, если бы отец не велел, да ещё и с тем, кого он ни разу в глаза не видел. Сейчас он, молодой и красивый, скромно опускает взгляд, держит осанку и даже скрывает свой запах, словно не желая дать альфе возможность распробовать его. Он прячет свои истинные эмоции внутри. А ведь альфа действительно ещё ни разу не почувствовал его истинный фермоон, разве что ощутил лёгкий приятный флёр на коже, когда оставлял на кисти поцелуй, но так и не разобрался, что же это ему напоминало. Я понимаю, что ты не рад этому браку, — продолжил Хосок, отбросив все условности и глядя прямо в глаза Юнги. Он говорил это не для того, чтобы ранить — по крайней мере, так он убеждал себя. Проще было установить холодную дистанцию сейчас, чем позволить ей вырасти в нечто, с чем он не сможет справиться позже. Его голос звучал твёрдо, в нём не было и тени притворства. — Омега должен знать правду, во что его втянул собственный отец. Альфа сделал паузу, наблюдая за реакцией своего жениха. В его взгляде читалась смесь решимости и усталости. — Не буду лукавить, Юнги, ты превзошёл все мои ожидания. Твоя красота действительно подобна первым весенним цветам, распускающимся после долгой зимы. Но, как и ты, я не стремился к этому браку. Хосок на мгновение замолчал, собираясь с мыслями. Его пальцы нервно сжались в кулаки, прежде чем он продолжил: — Если мы сможем сохранить мирный нейтралитет и выполнить свой долг перед королевством, подарив ему наследника, наша жизнь может быть тихой и размеренной. Я не требую от тебя чувств, достаточно будет покорности и уважения. В таком случае мы сможем жить в разных покоях, встречаясь лишь за трапезами и на официальных мероприятиях. Хосок отставил чашку на столик и медленно поднялся, поворачиваясь к жениху спиной. Его взгляд устремился к подвесному горшку с цветами, чьи лепестки источали сладкий аромат. Хосок почти погрузил лицо в пышный куст, вдыхая его запах, словно ища в нём утешения. — У тебя есть месяц, чтобы привыкнуть к замку и ко мне. Мы будем видеться ежедневно: завтраки, обеды, ужины, прогулки — всё, как положено в период ухаживания. Будет лучше, если и ты поверишь в эту сказку, расписанную для наших народов. Внутри Юнги всё словно оборвалось. Всего мгновение назад он позволял себе робко надеяться, что, возможно, их союз может стать чем-то большим, чем просто политический договор. Что за внешней холодностью Хосока может скрываться нечто большее — тепло, понимание, может быть, даже нежность. Но сейчас, слушая эти безжалостные слова, омега чувствовал, как его мечты разбиваются вдребезги, словно тонкий фарфор о мраморный пол. Светловолосый принц отвернулся к окну беседки, делая вид, что любуется садом, но на самом деле пытаясь скрыть своё смятение. Его сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Как он мог быть настолько наивным? Как посмел позволить себе мечтать о счастье в браке, заключённом по расчёту? Да, Хосок красив, его внешность безупречна, манеры изысканны, но за этим фасадом скрывается человек, для которого брак — лишь обязанность, а чувства — ненужная помеха. Голос северного принца стал более отстранённым, когда он продолжил: — После заключения брака, надеюсь, всё пойдёт гладко. Ты забеременеешь, родишь альфу и получишь свою мнимую свободу. Я не буду докучать тебе своим обществом. У меня есть несколько фаворитов, поэтому обязанности делить со мной постель после рождения наследника у тебя не будет. Каждый займётся своими делами. Хосок повернулся к Юнги, его взгляд был холодным и расчётливым. — Думаю, ты понимаешь, что это лучший вариант для нас обоих, если, конечно, ты не решишь действительно меня полюбить. Не уверен, что я способен испытывать это чувство и смогу ответить взаимностью. В воздухе повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев за окнами беседки и далёким пением птиц. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая всё вокруг в золотистые тона, а тени становились всё длиннее, словно отражая глубину их разговора. «Повелся на учтивые манеры во время помолвки? Это всего лишь маска, — безжалостно шептал внутренний голос омеги. — Как и твоя собственная. Мы все носим личины, которые не снимем до последнего вздоха». Внешне омега оставался невозмутимым — маска безупречной вежливости не дрогнула, не выдала ни тени истинных чувств. Но внутри бушевала буря: боль, разочарование, страх за своё будущее. Его пальцы слегка дрожали, но он умело скрывал это, сложив руки на коленях. Мысли вихрем кружились в голове Юнги: родители, которых он любил несмотря ни на что; страна, ради которой он был готов пожертвовать своим счастьем; судьба, уготованная ему с рождения. Он не мог подвести их — ни отца, ни папу, ни своё королевство. Не мог отказаться от этого брака, как бы больно ни было. Хосок задумчиво поджимает губы, его взгляд становится отстранённым, когда мысли возвращаются к неизбежному — к брачной постели. Он пытается представить себе эту сцену, но внутри не находит ни малейшего отклика, ни тени желания. Его тело остаётся холодным, а душа — равнодушной. «Должен», — это слово эхом отдается в сознании альфы. Должен жениться, должен делить ложе, должен произвести наследника. Но где же место чувствам в этом тщательно расписанном сценарии? Хосок не может не признать, что его будущий супруг — достойный омега, но влечения, того самого огня, который должен гореть между супругами, нет и в помине. Юнги держится с удивительным самообладанием. Его непроницаемое лицо не выдаёт ни единой эмоции, и это раздражает Хосока. Что скрывается за этой маской? Страх? Отвращение? Или, быть может, такая же пустота, как и в его собственной душе? Северный принц сжимает кулаки, пытаясь справиться с раздражением. Ситуация кажется патовой: оба не испытывают друг к другу ничего, кроме вежливого интереса. И как из этого создать крепкую семью, произвести на свет здорового наследника? Эти вопросы терзают его разум, не находя ответов. — Да, вы правы, мой принц, — наконец-то подает голос Юнги, который звучит твёрдо, хотя внутри всё дрожит от волнения. Он аккуратно откладывает фарфоровую чашечку на столик, его пальцы едва заметно подрагивают. Медленно складывает руки на коленях, с особой тщательностью разглаживая полупрозрачные кружева рубашки, — Я не рад этому браку, — продолжает омега, поднимая глаза на Хосока. — Ровно так же, как и вы. Но, несмотря на это, мы будем женаты, и нам предстоит прожить долгую и, я надеюсь, спокойную жизнь. Этот союз — залог того, что ваше королевство поможет моему с ресурсами. Юнги поднимается с диванчика, его движения полны достоинства и грации. Он стоит перед своим женихом, слегка приподняв подбородок, чтобы заглянуть ему в глаза. Его взгляд твёрдый, непоколебимый. — Несмотря на то что я здесь против своей воли, — продолжает Юнги, — я остаюсь принцем, который обязан чтить и уважать законы как своего королевства, так и вашего. Хосок наблюдал за своим женихом с холодным интересом исследователя, изучающего редкий экземпляр. Его слова, произнесённые ранее, были всего лишь приманкой — он хотел увидеть, как треснет эта идеально отполированная маска сдержанности, как проявятся истинные чувства под слоем придворного этикета. В комнате повисает тяжёлая пауза. Юнги делает шаг вперёд, его голос становится более решительным: — У вас есть месяц, чтобы вдоволь насладиться обществом ваших фаворитов. Однако после нашей свадьбы я не потерплю, чтобы в нашей общей постели был кто-то ещё. Это не прихоть, а необходимость сохранить свою честь и достоинство, — Это были не угрозы и не ревность — лишь сухой расчёт и попытка обозначить границы, пока они ещё существовали. Его глаза сверкают решимостью, — Не забывайте, что случайная связь может привести к нежелательной беременности, а за ней - к появлению незаконных наследников. Я ваш будущий муж, и, если кто-то узнает о ваших похождениях, пойдут слухи о том, что я не справляюсь со своими обязанностями. Это нанесёт урон репутации обоих королевств. Юнги сделал паузу, его дыхание стало чуть более учащённым, но он держал себя в руках. Сапфировый взгляд не отрывался от лица Хосока, словно пытаясь прочитать его мысли, проникнуть в самые потаённые уголки души. — Я хочу пресечь подобные слухи на корню. Моё воспитание и образование не прошли даром. Я знаю, как важно сохранять чистоту рода и достоинство королевской семьи. И я намерен защищать интересы нашего будущего союза всеми доступными мне способами. В воздухе повисло тяжёлое напряжение. Юнги понимал, что сейчас он бросает вызов, ставит свои условия, и от того, как Хосок отреагирует на них, будет зависеть их будущее. Его сердце билось часто, но лицо оставалось непроницаемым, скрывая бурю эмоций, бушующую внутри. В глубине души Хосок был даже немного разочарован. Он ожидал увидеть бурю эмоций, протест, отчаяние — что угодно, лишь бы настоящее, искреннее. Но Юнги оставалась непоколебимой, словно статуя из мрамора, не выдавая ни единой трещинки в своей броне. Взгляд северного наследника стал более пристальным, почти хищным. Он наслаждался этой игрой, этой дуэлью взглядов и слов. Юнги думал, что контролирует ситуацию, что его речь была полна достоинства и силы, но Хосок видел за этим фасадом страх и неуверенность. — Наложники чисты и стерильны, — Так говорили при дворе — уверенно и безапелляционно, словно подобные меры действительно могли исключить любые последствия. Голос альфы звучит холодно и насмешливо, кривая улыбка искажает его губы, превращаясь почти в оскал. — Об этом заботятся лекари, поэтому никаких незаконнорождённых на троне не будет, не стоит об этом беспокоиться. Пока ты здесь и покорно будешь исполнять свои супружеские обязанности, твоя страна будет процветать. Это я могу тебе обещать. Когда я стану королём, наш сын будет принцем двух кровей, а значит, я буду оберегать для него оба государства. Альфа наклоняется ближе, его лицо оказывается возле виска южного принца. Медленно вдыхает воздух, пытаясь уловить его уникальный аромат — феромон южного принца, который должен был бы выделить среди других. Но нет, он словно растворился в нежных ароматах цветущих клумб, окружающих беседку. Застывая словно, статуя Юнги не в силах отвести взгляд от лица альфы. Его бархатный голос, который в иных обстоятельствах мог бы очаровать любого своим глубоким баритоном, сейчас звучит как приговор, каждое слово которого пронзает его сердце острой стрелой. Он чувствует, как внутри всё сжимается от напряжения, но внешне остаётся неподвижной, словно мраморная колонна. Когда Хосок приближается, его горячее дыхание обжигает нежную кожу виска, и омега едва сдерживает дрожь. Юнги затаил дыхание, боясь выдать своё волнение, боясь неосознанно выпустить феромоны, которые решил сохранить для их первой брачной ночи. — Юнги, я не утверждаю, что наша жизнь будет плохой. Я не обижаю омег и не поднимаю на них руку, но я очень не люблю однообразие и скуку, — Чон прикрывает глаза, концентрируясь на обонянии, и почти касается скулы омеги, оставляя между ними лишь несколько миллиметров. — Ты ведь девственен? Конечно, иначе мой отец бы не согласился на твой брак. Невинность — это прекрасно, но так скучно. Принц, ты просто не сможешь соответствовать тому, к чему я привык, поэтому мне и нужны наложники. Будь благоразумным, найди себе занятия по интересам и больше никогда не думай о том, чтобы указывать мне, что делать. Глаза Юнги неотрывно следят за каждым движением альфы. Он видит, как играют тени на чужом лице, как подрагивают ноздри, когда Хосок пытается уловить его запах, как напряжена каждая линия его тела. Несколько сантиметров разделяют их лица, и южный принц чувствует, как учащается пульс, как кровь приливает к щекам. Тихий шёпот сорвался с губ Юнги, словно случайно вырвавшийся вздох: — Скучно? Лицо омеги мгновенно вспыхнуло, словно закат на горизонте — смущение и гнев смешались в причудливый коктейль эмоций. Губы сжались в тонкую линию, выдавая внутреннюю борьбу. Как Хосок посмел! Как посмел вывести его из равновесия, заставить проявить слабость? Хосок выпрямился во весь рост, его лицо оставалось непроницаемым. Он уходил с ровной спиной, но ощущение незавершённости тянулось за ним, раздражая сильнее любых возражений. Ни малейшего следа омежьего феромона не коснулось его обоняния. С ледяным спокойствием он развернулся на каблуках и зашагал прочь, оставляя за собой шлейф недосказанности и напряжения. В этот момент Юнги осознал, что альфа намеренно играл с ним, словно опытный охотник с добычей. Чон знал, куда надавить, как заставить омегу потерять самообладание. Опыт в подобных играх был очевиден — он словно читал мысли светловолосого, предугадывал каждое движение. Мысли вихрем проносились в голове южного принца. Все эти уроки, все эти тренировки… Зачем? Чтобы научиться ублажать мужа, который найдёт утешение в объятиях других? Зачем его заставляли преодолевать боль и дискомфорт, заставляя садиться на шпагат, после которого дни наполнялись мучительной болью? «Девственный омега — скука», — эти слова, словно яд, растекались по венам. Его учили быть совершенным, но для кого? Для того, кто уже нашёл своё удовольствие в других? Взгляд омеги стал холодным, отстранённым. В этот момент Юнги принял решение: пусть северный принц думает, что победил, пусть считает его слабым и уязвимым. Но омега покажет ему, что значит быть истинным южным Принцем, что значит честь и достоинство королевской крови. И когда придёт время, Он заставит его пожалеть о каждом произнесённом слове. Юнги осталась стоять, словно поражённый громом. Воздух будто сгустился вокруг него, затрудняя дыхание. Он следил за удаляющейся фигурой альфы невидящим взглядом, пока тот не скрылся среди пышных зарослей сада. Как он держится на ногах? Только многолетняя выучка, только вбитые с детства правила поведения не позволяли ему рухнуть без сил. Но даже это не помогало заглушить боль, терзающую душу. Он не слышал, как подбежал Чимин, не слышал его взволнованного голоса — всё тонуло в какофонии собственных мыслей.

***

Словно в тумане, Юнги осознал, что оказался в своих покоях. Служки помогали ему раздеться, готовились помочь принять ванну после тяжёлого дня. Но он едва замечал их присутствие. Тёплая вода обволакивала тело, но не могла согреть душу. Южный принц прикрыл глаза, его голос прозвучал бесцветно, лишённый всяких эмоций: — Оставьте меня. Прислуга послушно покинула комнату, но Чимин остался. Его глаза были полны слёз, он чувствовал боль своего господина, но не смел нарушить его приказ. — Выйди, — повторил Юнги, не глядя на фрейлина. Чимин молча поклонился и вышел, оставив своего принца наедине с его страданиями. Только теперь омега позволил себе дать волю эмоциям. Горячие слёзы обиды обжигали щёки, капая в воду тихими каплями. Он подтянул колени к груди, глядя на своё искажённое отражение в воде. «Прекрасен, как первые весенние цветы», — эхом раздались в голове слова альфы. Горькая усмешка искривила губы. Для чего эта красота? Для чего всё это воспитание, если собственный жених открыто говорит о своих намерениях искать утешения на стороне? Но нет. Юнги не позволит этому случиться. Он сделает всё, чтобы никто другой не разделил ложе с Хосоком. И если это произойдёт… Северный принц останется невредим, но любая омега, посмевшая приблизиться к его жениху, горько пожалеет об этом. С трудом сдерживая рыдания, омега поднялся из ванны. Прохладная вода помогла немного прийти в себя. Он ополоснул лицо, стараясь вернуть самообладание. Отражение в воде размылось, словно его слёзы растворили не только образ, но и боль в его сердце. Эта боль не была слабостью — она была точкой отсчёта. Юнги знал: если Хосок решил играть в холодный расчёт, он ответит тем же. Но по своим правилам.