«Танец, которого не должно было быть…»

Крона вышла на балкон. Лёгкий ветерок шевелил подол её голубого платья, музыка из зала звучала приглушённо. Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце. — Ну, наконец-то, — ленивый голос за её спиной разрезал тишину. — Я уж подумал, ты так и будешь сиять в зале, пока половина знати от зависти не свалится в обморок. Крона резко обернулась. На перилах, будто это была скамейка в парке, сидел Лукас. Глаза — рубиновые, цвета расплавленного камня — сияли насмешливым огнём. Сложив руки на груди, он смотрел на неё так, будто она была главным зрелищем вечера. — Ты… подслушивал? — Крона нахмурилась, но уголки губ невольно дрогнули. — Я? — он изобразил невинность и ткнул пальцем в грудь. — Я лишь спасал твой танец от катастрофы. Ты же не думаешь, что это платье возникло само собой? — Я думала, что это подарок, — мягко сказала она, делая шаг ближе. — И хотела сказать спасибо. — Подарок? — Лукас хмыкнул. — Я просто хотел развлечься. Но если тебе угодно считать это трогательным жестом, возражать не стану. Она рассмеялась, покачав головой. — Ты неисправим. — Зато честный, — лениво парировал он. Не дав себе времени на сомнения, Крона быстро наклонилась и коснулась его щеки лёгким поцелуем. Лукас замер. Лицо его оставалось непроницаемым, но рубиновые глаза чуть расширились. — Ты серьёзно? — протянул он с показной усталостью. — Поцелуй в щёку? Это твой максимум? — А чего ты ждал? — Крона скрестила руки на груди. — Чтобы я упала перед тобой на колени и воспела оду твоему величию? — Ну… хотя бы, — фальшиво задумался он, а потом криво ухмыльнулся. — Ты ведёшь себя как подросток, — усмехнулась Крона. — Подросток? — в его голосе проскользнула возмущённая нотка. — Ха, смотри внимательнее. Он щёлкнул пальцами. И в следующее мгновение Крона задохнулась от неожиданности. Лукас вытянулся, словно сама тень выросла. Перед ней стоял мужчина — выше её на голову, с плечами шире, волосы ещё длиннее, тяжёлыми чёрными волнами падали на спину. Его черты лица обрели остроту, голос зазвучал глубже. Ему было не четырнадцать — скорее двадцать три. И этот новый облик смотрелся так органично, что Крона невольно отступила на шаг. Лукас склонился ближе, поймал тонкую прядь её каштановых волос и легко поднёс к губам. Его рубиновые глаза сверкали дерзко и опасно, но в них теплилось что-то большее — почти человеческое. — Всё ещё считаешь меня ребёнком? — его голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но с игривой провокацией. Крона сглотнула и, не желая показывать замешательство, выпрямила спину. — А ты всё ещё любишь драматические эффекты. — Конечно, — усмехнулся он. — Как иначе завоёвывать внимание таких упрямых девушек? Она не выдержала и рассмеялась, а он, чуть прищурившись, отпустил её волосы, но задержал на ней взгляд дольше обычного. И в этот миг Крона поняла: за насмешками, за ленивой маской — скрывается нечто гораздо глубже, чем он сам готов был признать. Крона ещё не успела отойти от того, как Лукас демонстративно «повзрослел» на её глазах, когда слова сами вырвались: — Скажи… а как давно ты знал? — она чуть прищурилась, пытаясь поймать его взгляд. — Что я… появлялась у Атанасии. Иногда в её комнате, иногда в библиотеке… Его губы тронула едва заметная усмешка. — Знал? — протянул он лениво, будто смакуя сам вопрос. — Хм… Скажем так: я заметил сразу. Крона нахмурилась. — Сразу? То есть всё это время… — Конечно, — перебил он мягко, почти насмешливо. — Думаешь, маг, который за триста лет успел повидать всё, не заметит, как посреди ночи в комнате принцессы возникает чужая энергия? — Но… ты ничего не сказал, — Крона шагнула ближе, в её голосе слышалось недоумение. — Ни ей, ни Клоду… никому. Почему? Лукас на миг замолчал, рубиновые глаза прищурились. Затем он лениво повёл плечом и ответил: — Потому что я видел, что ты для неё не угроза. А значит, меня это устраивало. — Устраивало? — переспросила она с лёгким смешком. — Да. Ты была чем-то вроде её маленького секрета. — Его голос стал чуть мягче. — А у Атанасии так мало было тех, кому она могла доверять без оглядки. Эти слова кольнули сердце Кроны. Она почувствовала тепло, смешанное с благодарностью. — То есть… всё это время ты молчал, чтобы мы могли быть рядом? — Не приписывай мне альтруизм, — тут же оборвал Лукас с привычной язвительностью. — Просто было забавно наблюдать. Ты, врывающаяся в её мир, и она — сияющая от счастья. Зрелище куда интереснее любого придворного бала. Крона закатила глаза, но улыбка всё же дрогнула на губах. — Иногда мне кажется, что у тебя сердце всё-таки есть. — Тсс, — Лукас приложил палец к губам и ухмыльнулся. — Скажешь ещё кому-то — придётся стёреть память. Она рассмеялась, качнув головой. И в этот миг в её груди возникло странное чувство: что за его шутками действительно скрывается что-то гораздо более важное, чем он готов признать. Крона после его слов уже не знала, смеяться ли, сердиться ли, или просто кивнуть. Слишком многое она услышала и слишком многое прочитала в его тоне — того, что он явно не собирался выкладывать в открытую. Она вздохнула и, отведя взгляд к залу, где всё ещё звучала музыка и смех, шагнула к выходу с балкона. — Ладно, Лукас. Спасибо… хотя бы за то, что дал нам быть с Атанасией вместе. — Голос её дрогнул теплом. — А дальше… пусть это останется между нами. Она развернулась, собираясь вернуться в зал. — Эй, Крона, — лениво протянул он за её спиной. Она остановилась и чуть обернулась. Ветер шевелил его длинные чёрные волосы, глаза мерцали в полумраке. — Если уж собралась исчезнуть в очередной раз, — его губы тронула хищная усмешка, — учти, я единственный, кто всегда знал, как тебя найти. Крона едва заметно улыбнулась, покачала головой и всё-таки ушла, но сердце её стучало быстрее. А Лукас, дождавшись, пока дверь за ней закроется, отвёл взгляд в сторону и тихо пробормотал, едва слышно, будто себе: — Глупая… думаешь, я молчал только ради неё?