Необыкновенные приключения ахейцев под Вилусой

Возвращается как-то муж из командировки…

© Анекдот

— Приветствую, о прекрасная госпожа ванактисса! — Троил склоняется перед сидящей на троне, ножки которого украшают искусно вырезанные когтистые звериные лапы, гордой золотоволосой красавицей. — Мое имя Эвфорб, сын Анастаса, торговца с Хриса. Я учился владеть оружием и укрощать коней. Рассказывают, твоему прославленному супругу нужны воины, если так, я готов служить. Сама ведаешь, о прекрасная госпожа, торговля после засух и войн не та, что прежде… Одна из возлежащих у основания трона змей поднимает голову и высовывает раздвоенный язык, словно хочет попробовать его слова на вкус. Троил мысленно молится Аполлону и Гекате, и всей тысяче богов и богинь еще недавно великого Хеттского царства, чтобы никто не почуял его лжи. В Вилусе при храмах тоже жили священные змеи, сестра говорила, на самом деле они неопасные — им либо вырывают клыки, либо они изначально не ядовиты. Но выглядят грозно. — Мой прославленный супруг еще не вернулся из похода во внутренние области Скифии, обеспечивает безопасность наших владений, — произносит ванактисса Елена с улыбкой. Троил искренне надеется, что в бескрайних степях Скифии эта мразь и найдет свою погибель, ведь кочевники коварны и кровожадны, но такого везения не бывает. Все придется делать самому. Эту мерзкую нежить подняли, убив его любимую старшую сестру. А самому ему чудом удалось выжить в войне, потому что его ребенком отослали ко двору Хеттского лугаля под чужим именем. И теперь цель жизни Троила — отомстить. — Останься пока нашим гостем, Эвфорб, сын Анастаса. Боги запрещают нарушать обычаи гостеприимства, но у него нет иного выбора. Ахилл считался непобедимым воином и до того, как превратился в богопротивную нежить из Нижнего мира. Подобные твари просто не должны существовать под солнцем, но он существует. И сами боги освятили обычай кровной мести, не оставив Троилу выбора. Да, конечно, он совсем не святотатец и не хочет убивать хозяина дома, где был принят как гость, но другого способа подобраться к самопровозглашенному повелителю Скифии найти не смог: не выслеживать же его в степи, это невозможно… наверное. По крайней мере, для Троила, который не знаком с жизнью кочевников. А он ведь даже не знает точно, как упокоить такое существо навсегда: одни говорят, что нужно отрезать голову, другие — вбить в сердце осиновый кол. Но большинство мудрых жрецов считают, что подобные твари боятся чеснока, хоть это и неожиданно: ахейцы постоянно жрут чеснок, бедняки просто так, а знать в качестве приправы к большинству блюд. Раньше в Ахейском царстве ванактом и ванактиссой называли правителя златообильных Микен и его жену. Но Ахейское царство пало одновременно с Хеттским, и теперь там раздробленность и бесконечные войны всех против всех. Можно сказать, боги покарали ахейцев за гибель Вилусы, да только колония на побережье Понта Эвксинского на юге Скифии, которую основал Ахилл, чувствует себя довольно неплохо. Ахилл и его прекрасная супруга Елена теперь называют себя ванактом и ванактиссой Скифии, подчеркивая таким образом, что теперь они независимы и никто им не указ. И претендуя на власть над кочевыми племенами, живущими на этой земле. Ходят слухи, что они бессмертны и считаются живыми богами. Портовый город, основанный этой парочкой, Троила не особо впечатляет: чувствуется, что он рассчитан на отражение бесконечных набегов, да и строился в спешке. Вилуса тоже была хорошо укрепленным городом, но до войны в ней били ключом жизнь и веселье, и она была намного крупнее, включая в себя цитадель с каменными и стенами и несколько колец нижнего города. Впрочем, как-то несправедливо сравнивать жалкую колонию в варварской Скифии с самой великой Вилусой! Такого города больше не будет, эти завоеватели умеют рушить то, что построили другие, а сами так не могут. И кораблей здесь меньше, чем могло бы быть: но это, скорее всего связано с тем, что после гибели Ахейского царства им особо-то и некуда плыть. Целью основания колонии, конечно, была торговля зерном: черная земля Скифии очень плодородна, а в Ахейском царстве с хлебом беда, полей, пригодных к его выращиванию, мало, и вечно случаются неурожаи. Троил, а точнее, Эвфорб, сын торговца Анастаса, конечно, птица не того полета, чтобы в честь подобного гостя устраивать пир. Но ему предлагают омыться в бане, а вечером приглашают к хозяйскому столу. Пища здесь не самая изысканная, но сытная, и много вина. Впрочем, изысканных, как при дворе вилусийских лугалей, блюд сейчас, после всех войн и несчастий, обрушившихся на великие царства, нигде не сыскать, разве что, в стране Кем на юге, где правят высокомерные фараоны. Это просто данность ужасного нового мира, где прежняя жизнь, основанная на высокоразвитых ремеслах и торговле, осталась лишь в песнях. Ванактисса Елена одета по придворной моде минойцев, в открывающий грудь корсаж и пышную юбку с разноцветными воланами, как и знатные женщины Вилусы. Она кажется нежным и благоуханным, но неуместным в этом варварском краю цветком, который вот-вот сорвет ветер или вытопчут кони. Троил очень старается собраться и не смотреть на полные белые груди в открытом корсаже, соски которых подчеркнуты краской, в свете факелов кажущейся кровавой. — Прекрасная госпожа, быть может, ты получала вести от своего прославленного супруга? — уточняет Троил, отчасти просто чтобы поддержать беседу, отчасти чтобы понимать, когда появится Ахилл. Он думал, что готов к встрече с ним, но когда она по независящим от него обстоятельствам перенеслась в неопределенное будущее, снова ощущает лишь страх и растерянность. — Скоро ли он вернется… — Троил запинается: простое сочетание слов навевает слишком дурные воспоминания. — С несомненной победой? Ванактисса вздыхает, словно ее тоже мучает скрытая печаль. — Боюсь, мой супруг… уделяет мне не так много внимания, — произносит она тихо. — Его больше волнуют пленницы, которыми можно разжиться в походе… мало того, что я вынуждена терпеть в нашем дворце его гарем, словно жена восточного деспота! Меня называют прекраснейшей женщиной в мире, но толку с того, если мой супруг легко заменил бы меня престарелым управляющим, лишь бы кто-то поддерживал порядок в его владениях, пока он занимается своей любимой войной?! Она отпивает глоток вина, кажется, пытаясь успокоиться. Вообще-то, у лугалей Вилусы тоже всегда были гаремы, куда попадали дочери знатных вилусийцев и временами царевны зависимых городов. Но это было освященной временем традицией, подчеркивающей силу и могущество правителя. У ахейцев же принята моногамия. Но они все равно всегда заводят наложниц. С его сестрой Ахилл бы поступил так же… Эта мысль встает комом в горле, отзывается болью в виске. Госпожа ванактисса рассматривает его с любопытством, словно думает, не стоит ли его съесть. Троил гонит от себя эту мысль: она слишком прекрасная и нежная, она не может быть кровожадным чудовищем, как ее супруг. Не может ведь? Да почему не может… она и есть такое же чудовище. Неужели он подпал под очарование ее красоты?! — Что-то не так, гость? — ванактисса участливо улыбается и внезапно тянется к нему, легко касаясь руки. Троил не может понять, как мог только что думать о ней что-то плохое. Вообще не может понять, как мог думать. Существует только она, ее невероятная красота, улыбка совершенно очерченных губ, за которыми обозначились слишком острые клыки, и стук собственной крови в ушах. Небесно-голубые глаза, подведенные черной краской, отражают неверный свет факелов и кажутся красными. Они куда-то идут…

***

Кожа Елены на ощупь горячая и чуть влажная от возбуждения, совсем не похожа на холодный труп. Троил пытается бороться с мороком, но возбуждение слишком сильное. Покрывала на кровати сбиваются комом. Одежда падает на пол. Из скрытого кошеля за поясом выпадает головка чеснока, но Троилу уже все равно… Он готов рыдать от разочарования, когда чья-то рука отрывает от него Елену. Золотоволосая ванактисса выглядит напуганной и какой-то скукожевшейся — сейчас она похожа на кошку, пойманную за обгаживаением хозяйской постели. Мужчина, стоящий у постели, может быть только самим Ахиллом — вернувшийся разум подсказывает, что больше она никого бы так не испугалась. У него холодные зеленые глаза, в которых тоже есть что-то хищное, русые волосы и борода, выгоревшие на солнце. Его можно было бы назвать красивым, но… Но выглядит он совсем как варвар-скиф: войлочная высокая шапка, распашной кафтан, обшитый золотом, даже штаны не побрезговал нацепить! Троил неожиданно чувствует разочарование, что его кровный враг опустился до такого варварства! И этот… пропахший лошадиным потом кочевник хотел жениться на его сестре?! Какая наглость! Это чувство даже сильнее страха — а ведь Ахилл застал его со своей женой и явно зол. Да Троилу следовало бы умереть от разрыва сердца! — Елена, сколько раз повторять… — Ахилл с удивлением смотрит на пол, кажется, от недоумения растеряв ярость. — Подождите, а зачем тут чеснок?