Любить и Курить

Воздух в просторной, но аскетично обставленной гостиной квартиры Тодзи был густым от тишины и легкого, едва уловимого запаха дорогого табака и старой пыли. Шиу откинулся на спинку жесткого кожаного дивана, смотря сквозь полуприкрытые веки на завиток дыма, поднимающийся от сигареты, зажатой между длинными, изящными пальцами. Вечер выдался долгим. Мегуми, после ужина, состоявшего из риса, рыбы и молчаливого, но пристального наблюдения за Шиу со стороны ребенка, был уложен спать. Процесс укладывания включал в себя чтение одной главы из энциклопедии хищных птиц и требовательное напоминание о стакане воды у кровати. Шиу ответил с привычной ему сдержанной учтивостью, погасил свет и закрыл дверь, оставив ребенка наедине с его мыслями и плюшевым волком. Теперь, в тишине, Шиу чувствовал усталость, оседающую на плечах тяжелее пиджака, который он давно скинул на спинку кресла. Белая рубашка слегка мялась, галстук был ослаблен, верхняя пуговица расстегнута, открывая основание горла. Он затянулся, наблюдая, как тлеющий кончик сигареты вспыхивает оранжевым в полумраке. Свет от торшера в углу рисовал резкие тени на его скулах, подчеркивая усталость вокруг темных глаз. В этой квартире, несмотря на ее принадлежность Тодзи, Шиу чувствовал себя странно спокойно – островком предсказуемости в океане хаоса, который неизменно следовал за Фушигуро. Хаоса контролируемого, но хаоса. Его мысли, обычно острые и стремительные, как клинки, сейчас медленно кружились. Тодзи должен был вот-вот вернуться. Задание было стандартным для его уровня: извлечение информации из недобровольного источника с последующей передачей заказчику. Шиу уже знал, что перевод на указанный счет поступил ровно и в полном объеме. Тодзи не подводил. Никогда. Тишину разорвал не звук ключа, а едва слышный щелчок замка, открытого слишком ловко и слишком быстро. Дверь бесшумно распахнулась, и в проеме возникла высокая, плотная фигура, заполнив собой пространство. Тодзи Фушигуро. Он вошел так же бесшумно, как тень, его зеленые глаза, адаптированные к темноте, мгновенно просканировали комнату, задержавшись на Шиу. В темной, плотно облегающей футболке, подчеркивавшей мощный рельеф плеч и груди, и в белых тренировочных штанах, он выглядел одновременно расслабленным и опасным, как спящий тигр. На лице не было ни усталости, ни напряжения – лишь привычная маска спокойного, почти скучающего превосходства. Шрам у губы казался чуть глубже в тени. — Конг, — его голос, низкий и немного хрипловатый, разрезал тишину, как нож масло. Ни приветствия, ни вопросов. — Фушигуро, — Шиу ответил ровным тоном, не меняя позы, лишь поднеся сигарету ко рту для очередной затяжки. Дым клубился между ними. — Ты поздно. Мегуми спит уже два часа. Тодзи фыркнул, коротко и беззвучно. Зеленый взгляд скользнул в сторону приоткрытой двери детской. — Спасибо. За него. — Он сделал несколько шагов вглубь комнаты, его движения были плавными, экономичными, но несущими в себе скрытую силу. Остановился перед Шиу, глядя сверху вниз. — Деньги пришли? — Пришли. Ровно. Как и договаривались. Чек на столе. — Шиу кивнул на аккуратный конверт на низком столике. Его темные глаза встретились с зелеными. — Задание выполнено чисто? Тодзи пожал одним мощным плечом. — Достаточно чисто. Цель жива. Немного… не в себе. Но разговорчива. — В уголке его рта дрогнуло что-то, отдаленно напоминающее усмешку. — Информация у тебя. Передашь утром. Стандартная плата за посредничество уже учтена? — Все учтено, Фушигуро, — Шиу потушил сигарету в тяжелой стеклянной пепельнице, стоявшей рядом. Его пальцы двигались с привычной точностью. — Как всегда. Ты мог бы просто позвонить. Экономило бы время. — Мне нравится смотреть тебе в глаза, когда речь о деньгах, Конг, — Тодзи наклонился чуть ближе, его тень накрыла Шиу. От него пахло ночным воздухом, дорогим мылом и чем-то неуловимо металлическим – озоном после грозы или… сталью. — И нравится видеть, как ты снимаешь пиджак. Шиу не отводил взгляда, но легкое напряжение появилось в его плечах. — Это не по делу, Фушигуро. — А это что, не бизнес? — Тодзи протянул руку, не к Шиу, а к его пиджаку, лежащему на спинке кресла. Шершавыми подушечками пальцев он провел по дорогой ткани. — Проверка состояния активов посредника. Важная часть сделки. — Твои шутки на грани дурного тона, — ответил Шиу, но не отодвинулся. Его аналитичный ум фиксировал микросигналы: чуть учащенный пульс Тодзи, который он угадывал по пульсации сонной артерии на открытой шее наемника, едва заметное сужение зрачков, направленность внимания. Опасность. Знакомая, почти… притягательная. — Дурной тон – это когда не платят, Конг. — Тодзи опустил руку с пиджака и сделал еще один шаг, сократив дистанцию до минимума. Теперь Шиу отчетливо чувствовал тепло, исходящее от его тела. — За Мегуми сегодня. Спасибо. — Пожалуйста — ответил Шиу автоматически. — Он умный ребенок. С ним… интересно. — Интересно, как с миниатюрной, слишком серьезной копией отца. Тодзи молчал секунду, его зеленые глаза изучали лицо Шиу, скользили по расстегнутой рубашке, по открытой шее. Взгляд был тяжелым, оценивающим, как будто он выбирал точку для удара. Шиу почувствовал, как по спине пробежал холодок, но внешне остался безупречно спокоен. Он знал эту игру. Десять лет они играли в нее на краю лезвия. — Интересно… — протянул Тодзи наконец, и в его голосе появились знакомые Шиу нотки – смесь азарта и того самого удовольствия, которое он так любил получать. — Знаешь, что еще интересно, Конг? Он не стал ждать ответа. Его движение было молниеносным и невероятно точным для его габаритов. Одна мощная рука обхватила затылок Шиу, пальцы вцепились в короткие волосы у основания черепа, фиксируя голову. Не больно, но неоспоримо твердо. Шиу инстинктивно напрягся, его рука дернулась в сторону, где обычно лежало оружие, но здесь, в этой гостиной, его не было. Только тлеющая сигарета в пепельнице да отчет о расходах. — Фушигуро… — предупреждение в голосе Шиу прозвучало резко, но было тут же заглушено. Тодзи наклонился. Его дыхание, горячее и влажное, коснулось чувствительной кожи шеи Шиу, чуть ниже линии челюсти, там, где пульс бился чаще обычного. Шиу замер. Потом губы Тодзи прижались к его коже. Уверенно. Настойчиво. Шиу почувствовал, как мурашки побежали по спине, а в груди что-то неприятно и сладко сжалось. Он попытался отстраниться, но рука Тодзи была как тиски. — Прекрати. Это не… — он не договорил. Тодзи ответил не словами. Его губы сжались на коже, создавая легкое давление, а затем… он прикусил. Остро, но не до крови. Достаточно, чтобы Шиу ахнул от неожиданности и щемящего ощущения, прокатившегося по нервам. Тодзи отпустил захват, но не отошел. Вместо этого его язык скользнул по только что помеченному месту – коротко, влажно, оставляя после укуса жгучее ощущение. — Ты… — Шиу попытался оттолкнуть его, уперевшись ладонями в каменную грудную клетку под футболкой. Бесполезно. Тодзи был непоколебим, как скала. Его глаза в полумраке светились хищным, довольным огоньком. Он наслаждался моментом, реакцией, своей властью над ситуацией и над этим всегда таким собранным, неуязвимым посредником. — Тише, Конг, — прошептал он, его губы снова нашли новое место на шее Шиу, чуть ближе к ключице. — Разбудишь Мегуми. А это… между нами. — Его голос был низким, бархатистым, опасным. Он снова прижал губы, снова прикусил, чуть сильнее, заставляя Шиу сглотнуть и почувствовать, как жар разливается по лицу и шее, окрашивая кожу предательским румянцем. Шрам у рта Тодзи был так близко, что Шиу мог разглядеть каждый его неровный край. Тодзи методично, почти с каким-то садистским удовольствием, оставлял на шее Шиу следы своего внимания. Каждый засос был маленьким актом агрессии и обладания. Губы вжимались в кожу, создавая вакуум, язык скользил, зубы слегка зажимали, оставляя обещание синяка. Он двигался вниз, к основанию шеи, туда, где расстегнутый ворот рубашки открывал больше кожи. Шиу перестал сопротивляться физически. Его руки все еще лежали на груди Тодзи, но больше не толкали. Он дышал глубже, стараясь сохранить контроль, но его обычно безупречное самообладание дало трещину. Щеки горели, уши пылали. Он чувствовал каждый прикосновение губ, каждый укус как удар тока, смесь возмущения, стыда и… чего-то еще, глубокого и запретного, что он годами запирал под семью замками формальности и бизнес-отношений. — Тодзи… — его голос звучал хрипло, почти неузнаваемо. Слово вырвалось само, под давлением пальцев, впивающихся в его волосы снова, и нового, особенно сильного укуса чуть выше ключицы. Шиу зажмурился, подавив стон. Наемник приподнял голову. Его зеленые глаза, теперь совсем близко, смотрели прямо в темные глаза Шиу. В них не было ни злобы, ни даже привычной насмешки. Было что-то другое – темное, интенсивное, почти… голодное. И удовлетворение. Глубокое, животное удовлетворение от вида покрасневшей кожи, от учащенного дыхания Шиу, от его смущения. Он провел большим пальцем по одному из свежих, темнеющих пятен на шее корейца. Кожа под пальцем была горячей. — Хорошо, — пробормотал Тодзи, его голос был густым от чего-то невысказанного. — Теперь видно. — Что видно?.. — Конг вынул слова, пытаясь вернуть хоть тень контроля. Его сердце бешено колотилось где-то в горле. — Что ты не всегда такой холодный, Шиу, — Тодзи отпустил его, отступив на шаг. Его лицо снова стало маской спокойной уверенности, лишь в уголках губ играл едва уловимый торжествующий изгиб. — И что иногда… ад начинается прямо здесь. — Он кивнул в сторону гостиной. — За работу с Мегуми. Рассмотрено. Оплачено. Он развернулся и направился к двери детской, его шаги по-прежнему были бесшумными. Остановился у порога, бросив последний взгляд через плечо. Шиу все еще сидел на диване, его рука инстинктивно прикрывала шею, пальцы касались горячей, чувствительной кожи с новыми, хорошо различимыми метками. Его лицо было ярко-красным, дыхание неровным, а в темных глазах бушевала буря из ярости, смущения и чего-то невероятно сложного, что он сам не мог назвать. — Спи, Шиу, — бросил Тодзи, и в его голосе снова зазвучала привычная смешинка. — У тебя завтра ранняя встреча с заказчиком. Бизнес ждет. — Он исчез в темноте комнаты сына, притворив за собой дверь беззвучно. Шиу остался сидеть в тишине, нарушаемой теперь только его собственным дыханием и бешеным стуком сердца. Он медленно опустил руку, коснулся пальцами пепельницы, нащупал пачку сигарет. Дрожащими руками достал одну, закурил, делая глубокую, обжигающую затяжку. Дым заполнил легкие, но не смог заглушить жар на шее и жгучую смесь эмоций внутри. Он поднял руку, снова коснулся кожи там, где губы и зубы Тодзи оставили свои четкие, неоспоримые следы. Они будут синими завтра. — Черт возьми, Фушигуро…— прошептал он хрипло, глядя в пустоту. Он сделал еще одну затяжку, пытаясь унять дрожь в пальцах. И самое страшное было то, что, несмотря на ярость и смущение, несмотря на нарушение всех их негласных правил, где-то в глубине, под слоями формальности и цинизма, ему было… интересно. Интересно, как далеко зайдет Тодзи в следующий раз. Интересно, что будет, когда их «бизнес» окончательно рухнет в этот самодельный ад. И интересно, почему его рука все еще чувствовала жар там, где касалась груди Тодзи.