Первопроходцы межмирных перемещений

Прошла ещё целая неделя. Жан уже начал думать, каким другим способом попытаться найти Илберта, но тут ему вручили документы, а полиция вернула приборы с лицензированием, не задав больше никаких вопросов. Ему дали также кожаную сумку со справочником Межмирного Агентства Перемещений, идентификатор текущей реальности (медный квадратный прибор, похожий на механические цифровые часы, где за прямоугольными щелями стояли цифры с кодом мира по справочнику). Сборы заняли мало времени. Он чувствовал, как внутри всё сжалось в комок. Ввёл в навигатор волну реальности, куда ушёл Илберт, с браслета-детектора. Портал появился почти сразу, прямо посреди маленького номера. Сердце начало биться чаще. Жан сделал шаг в неизвестность и почувствовал, как реальность сменяется. Его опять укачало от тряски и ярких картинок. До боли в висках, до тошноты. Он обнаружил себя на траве у Эйфелевой башни. Жан сел, стараясь успокоить дыхание. Он осмотрелся по сторонам. Башня высилась рядом, а около неё, по траве расхаживали туристы. Всё так знакомо... Неужели, Илберт просто вернулся домой? Жан вскочил и подбежал на автобус, чтобы поехать в лабораторию. Разговоры в толпе звучали на привычном языке. На родном, французском. Приятно вернуться домой! Но вдруг он заметил нечто странное. Однополая пара, два парня, само по себе ничего особенного. Но у одного мужчины был на руках ребёнок, а у другого, тонкого и субтильного... Живот, по всем признакам беременный. Жан удивленно замер. Это вообще возможно? Возможно, транссексуал. Вдруг его затрясло, кто-то в толпе ахнул, в глазах потемнело. Жан очнулся в знакомой квартире. В квартире Илберта. Он сел и оглядел комнату. Всё как раньше, с тем же мягким диваном, заваленным подушками, с книгами, разбросанными по всему периметру. Всё так знакомо. Он услышал тяжёлые шаги. Кто-то вошёл в комнату. — Как себя чувствуешь, дорогой? — спросил Илберт с нежной улыбкой. Просто вошёл и спросил. Так, будто не было расставания длиной в год. Жан смотрел на него молча, не веря своим глазам. Это сон, решил он, галлюцинация. Но всё же, слова сорвались с губ: — Ты... ты где был? Я искал тебя. — Где был? Ты о чём, солнце? Я сегодня даже не выходил из дома. Илберт принюхался, двигая ноздрями, как собака: — О, а у кого-то скоро течка! Разум ещё не до конца вернулся. Жан моргнул, пытаясь прогнать видение. — Что? Как это — не выходил? Ты исчез на целый год! Какая к чёрту течка? Жан только сейчас заметил, что Илберт будто казался выше и шире в плечах. А ещё... Что-то не так было с его собственным телом. Илберт подошёл и обнял его, прижал к себе: — Что ж, мой возлюбленный муж, будем в эту течку пытаться зачать маленького? И рука Илберта легла на живот Жана. Жан весь сжался: — Чт.. Какого маленького? — спросил он сдавленным голосом. Илберт усмехнулся, усадил его на свои колени. — Малыш, ты какой-то напряжённый... — взгляд парня ушёл куда-то в сторону. — Откуда это? На полу в углу лежала кожаная сумка, выданная Агенством Межмирных Перемещений. Тело напряглось. Он попытался вывернуться из чужих рук, но Илберт крепко держал его. — Отпусти, — прошептал Жан. В голову возвращались силы, возвращалась память. Где-то внутри всё перевернулось. Это другой мир, чужая реальность, нельзя, нельзя здесь задерживаться! Илберт растерянно его отпустил, взгляд был обиженный. — Странно, то у меня эти провалы в памяти, то ты чудишь. Кушать хочешь? Закажем поесть? — К чёрту еду, — рвано ответил Жан, вскакивая на ноги. Он подошёл к сумке на полу, достал из неё браслет-детектор, надел его на запястье. Он не знал, чего ожидал, но показания браслета были лиловыми. Илберта, то есть именно его Илберта здесь не было. Жан убежал в ванную и заперся там с сумкой. Местный Илберт задумчиво проводил его взглядом. Жан сел на закрытую крышку унитаза. Сердце стучало, казалось, вот-вот выбьется из грудной клетки. Он сидел так, прижимая сумку к себе, как самое драгоценное в этой реальности, и пытался успокоиться. Но это было просто невозможно. Взгляд упал в зеркало напротив. Точно, как в родном мире: Жан никогда не понимал, зачем вешать зеркало напротив унитаза, но Илберт был странным в вопросах интерьера. Так вот: в зеркале отражался не Жан. Вернее, Жан, но, какой-то неправильный Жан. Худенький, с узкой челюстью и тонкими плечами, с более широкими бёдрами. Не было щетины на лице. Вообще никакой растительности, кроме волос на голове. Он уставился в своё отражение, пытаясь понять, что вообще происходит. Его руки пробежались по тонким ключицам, скользнули по груди. Бледная, почти девичья кожа. Кончиком пальца он провёл по нежной шее. Ощутил ужас. Но ему удалось взять себя в руки и мыслить рационально. Справочник дал ответ. Раздел 4: Особые случаи и побочные эффекты межреальностных транзитов. 4.2. Синхронизация с локальной копией. Если путешественник попадает в мир, где уже существует его местный аналог, возможна временная синхронизация — сознание перемещённого субъекта "вселяется" в тело местного жителя. Состояние может длиться до 7 суток. После окончания синхронизации: • перемещённый непроизвольно перемещается в другой мир, • местная копия теряет воспоминания о периоде замещения, • путешественник может испытать путаницу в личности и временные провалы в памяти. Не рекомендуется без подготовки. Его сознание наконец-то начало успокаиваться. Теперь понятно, что происходит. Жан выдохнул, ещё раз оглядел своё отражение в зеркале. Это было... странным. Всё, буквально всё в нём отличалось от привычного образа. Даже лицо было несколько иным, но черты узнаваемы. Он достал идентификатор текущей реальности, сверил код со справочником. "Земля Гамма 14-А, мир, характеризующийся высоким уровнем культуры, серьёзными загрязнениями окружающей среды, а также наличием вторичных полов. Детей здесь рожают как женщины, так и мужчины подходящего вторичного пола". Жан почувствовал, как всё внутри обрывается. Этого просто не может быть! Он подошёл к двери и открыл. Илбёрт стоял напротив, с тревогой рассматривал. — Малыш, что происходит? Он хотел ответить, но не смог. Вдруг почувствовал исходящий от Илберта запах: сильный, пленительно-манящий. Субтильное тело так и тянулось к этой силе. К горлу подступил ком. Жан не знал, что делать дальше, и поэтому просто сделал единственное, что пришло в голову — повернулся к Илберту и сказал, стараясь удерживать голос под контролем: — Обними меня. Пожалуйста. Илберт обнял его, взял на руки, прижал. Хоть и не его Илберт, но Жан так скучал! А ещё, в этом мире их любовь была правильной, естественной, приводящей к рождению детей... Хотя о беременности думать не хотелось. В любом случае, его это не коснётся, он покинет этот мир через семь дней. Он уткнулся лицом в чужую грудь, втягивая носом воздух. Это ощущение комфорта, принятия и безопасности перемешивалось с тревогой. Жан уже не в первый раз хотелось заплакать и не только из-за эмоционального перенапряжения: ощущение собственного тела тоже выбивало из колеи. Он сильнее прижимался к Илберту, стараясь унять волнение. Тот обнюхивал его и чаще дышал. Жан почувствовал, как чужие руки скользят вниз и касаются обнажённого живота, подцепляя задравшийся край футболки. Жан прикусил губу. Всё ещё пытаясь совладать с эмоциями, он с удивлением ощутил, что член встает от простых прикосновений, а из задницы сочится влага. Что с этим телом не так? "Я не гей, ведь тело не моё" — думал Жан, пока Илберт раздевал его. Член этого Жана оказался совсем маленький, но его мужа это не смущало. Он смотрел с такой любовью и обожанием, что в сердце Жана что-то сжалось. Он старался отключить голову, сосредоточиться на ощущениях, но всё получалось плохо. Его тело будто перехватили чужие руки: реакции были совершенно другие. Ощущения, которые он раньше получал, касаясь себя, стали острее, жёстче, почти до границы боли. Пальцы, бёдра, грудь — он прикусил губу, стараясь удержать комочек эмоций внутри. Он не должен этого хотеть. Но хотел. И он отдался Илберту. Стоя на четвереньках, как последняя шлюха, принимал в себя огромный, неестественно длинный и толстый член и кричал: не от боли, а от дикого наслаждения. Он не знал, кому принадлежал этот крик: ему, или телу, которое он ненадолго обрёл. Хотелось плакать и смеяться от накрывшей волны эмоций, которые перемешивались между собой до полной неразборчивости: страх и желание. И везде этот запах сильного и любимого, сводящий с ума. Жан кончил с громким стоном. Потом ещё, и ещё! — Любимый! Я так счастлив, что ты мой муж! Боже, ах! — простонал Илберт и кончил в него. От тесноты у Жана выступили слёзы. Он всхлипнул, уткнув лицо в подушку, чувствовал себя опустошённым, словно его выжали до последней капли. И всё-таки на смену эмоциям приходила усталость, смешанная с обреченностью. "Это чужое тело", — повторял он молча. Мир всё же был не так уж хорош. Здесь Жан не был молодым учёным. Он сидел дома, занимался хозяйством и морально готовился к деторождению. Но Илберт его любил, Жан понимал, останься он тут, муж бы к нему прислушался и понял, что Жан слишком умный для того, чтобы быть просто уборщиком и папой. Жан лежал в постели, уткнувшись лицом в подушку. Он всё ещё не привык к телу, которое получилось таким чувствительным и реакция которого была совершенно другой. Даже оргазм был другим. Ярче, интенсивнее. Иногда наступали моменты ясности. Жан понимал, что он добровольно раздвигал ноги перед другим парнем, становилось не по себе. Ощущение чужого тела, запах Илберта, эмоции - всё перемешалось в один большой комок: страх, желание, стыд, любовь. *** Жан даже не сразу понял, что плачет. Илберт нашёл его свернувшимся калачиком на ковре. — Что с тобой, малыш? — спросил он нежно, беря мужа на руки. Он уткнулся лицом в чужую грудь. Сил уже не оставалось, только эта нужда в нежности, безопасности и принятии. — Я запутался, — пробормотал он сквозь всхлипы. — Всё слишком хорошо, я не хочу тебя терять. "И я скучаю по своему Илбету" — не произнёс вслух он. Он думал, что сможет обмануть себя — что этот Илберт достаточно близок, чтобы заменить настоящего. Что, если смотреть только сбоку и не задавать лишних вопросов, можно даже почувствовать тепло. Но нет. Всё внутри отзывалось фальшью. Как будто тянулся к солнцу, а трогал лампу. Местный Илберт, естественно, ничего не понял, стал говорить, что они всегда будут вместе. Но Жан знал правду про себя. Скоро он снова будет один, а у местного Жана останется любимый муж и всего лишь провал в памяти. Он старался больше не плакать, только сильнее вжимался в чужое тепло. Оно всё ещё хотело прикосновений, даже против желания — слишком по-другому ощущал этот организм. Жан старался успокоиться, но мысли снова перекатывались в голове как капли расплавленной стали. Была надежда: что если он останется здесь навсегда? Но именно это вселяло страх: как там его Илберт? Но чуда не произошло. Через несколько дней его затрясло, в глазах потемнело. Яркие картинки, ломота в теле, тошнота. Жан оказался на незнакомом пляже, рядом кожаная сумка. От охватившего одиночества он разрыдался. Илберт остался там. Но не тот Илберт. Не его. Чужой голос, чужой взгляд, чужая улыбка. Суррогат счастья. Подделка, в которую он почти поверил. Жан усмехнулся — криво, горько. «Я же говорил себе — не люблю его. Не того, не этого. Вообще никого». Он не гей. Нет. Просто — так получилось. Просто — запах, чужое тело, его потребности. Мир, из которого он ушёл, не был его. Всё там было не его. Даже любовь — чужая. Даже нежность — не к нему. Он остался с пустотой. И с надеждой, которая всё ещё дышала где-то в глубине — что он найдёт настоящего Илберта.